Глава 747. Большая чистка
16 февраля 2026 г., 17:38
Нож Чжана был быстрее и смертоноснее. Против троих Су Бэйоткровенно не справлялся.
Он был уверен: Цици всё прекрасно слышала. Просто помогать не собиралась.
Стиснув зубы, Су Бэй взорвался движением. Один резкий, отточенный бросок – и клинок вспорол горло ближайшему нападавшему.
В тот же миг перед глазами сверкнуло лезвие Чжана. Су Бэй отпрыгнул, но слишком поздно и неловко – второй нападавший уже вцепился ему в ногу. Холодный металл чиркнул по щеке, оставив за собой жгучую полосу боли.
Су Бэй пнул уцепившегося мерзавца и уже приготовился броситься на Чжана, как вдруг того что-то рвануло за ногу, заставив тяжело рухнуть на пол. Только теперь Су Бэй заметил лозу, вползшую в окно и туго обвившую лодыжку врага. Побег дёрнулся, потащив Чжана к проёму.
Это был сигнал. Из темноты за окном хлынул целый рой извивающихся плетей. Они ворвались в комнату, яростно атакуя всех... кроме самого Су Бэя.
Тут же в дело вступили остальные. Цици взметнулась с места, и воздух засвистел, рассекаемый её клинком, который косой косил одну лозу за другой. Укрывшаяся в углу Сун Цянь была в безопасности – до неё добирающиеся побеги Цици хладнокровно срезала. Даже «хрупкий» У Тун преобразился: в егоруке возник острый кинжал, которым он ловко перерубал нацелившиеся на негоплети.
А того, что хватал Су Бэя за ногу, лоза пронзила насквозь, а затем, с отвратительным хлюпающим звуком, вырвала ему оба глаза.
Су Бэй почувствовал на щеке холодное, почти нежное прикосновение. Побег коснулся его кровоточащей раны, и алая капля, попав на поверхность лозы, мгновенно впиталась, словно её высосали.
Снаружи, эхом их собственной битвы, поднялся хор криков. Их комната была не единственной целью.
Воспользовавшись тем, что Чжан яростно рубил очередную плеть, Су Бэйрванулся вперёд. Острие его хирургического скальпеля вонзилось в кожу у самого основания шеи противника, прежде чем тот вообще что-то понял.
— Зачем? — сквозь зубы процедил Су Бэй. — Зачем ты хотел меня убить?
Чжан скосил глаза на лезвие у своей глотки, затем – на зловеще замершие в воздухе лозы. Паника в его взгляде сменилась торопливым бормотанием.
— Нет! Я тебя убивать не хотел! Картину! Мне нужно было уничтожить картину у тебя в руках!
Су Бэй не успел даже подумать, лжёт он или нет. Одна из лоз, стремительная как копьё, пронзила грудь Чжана, обвилась вокруг его шеи и с силой выдернула бездыханное тело в чёрный провал окна.
И тут же, будто получив приказ, все остальные побеги разом отпрянули и скрылись во тьме.
Внезапно наступила тишина. В комнате, пропахшей кровью и страхом, не осталось ни одного тела. Только четверо живых.
Цици, слегка запыхавшись, вложила клинок в ножны. От напряжения её щёки порозовели, что странным контрастом выглядело очень мило. Она кивнула в сторону дивана.
— А это что?
Су Бэй перевёл взгляд. На потёртой обивке лежала картина. Снова эти всевидящие глаза. Но рама... Она была иной. Необычайно изящной, с витиеватым позолоченным узором, куда богаче тех примитивных обрамлений, что они видели раньше.
Он подошёл и поднял холст. На миг ему показалось, что нарисованные зрачки дрогнули, следя за его движением.
Сзади раздался робкий шёпот. Это была Сун Цянь.
— Всё... Всё закончилось?
Цици достала из складок одежды бутылку колы, отхлебнула и с шумным, облегчённым выдохом поставила её на стол.
— Рано радоваться. Пошли, проверим остальные комнаты.
То, что они обнаружили, было мрачнее любых предположений. Из двадцати человек в живых осталось девять.
Группа стояла в коридоре, объятая гнетущим молчанием. Шок и ужас витали в воздухе плотнее тумана. Взгляд Ло Сяосяо был прикован к картине в руках Су Бэя. Цици, прижимая к груди бутылку, наклонилась к ней с деланно-сладкой улыбкой.
— Что так приглянулось, Сяосяо?
Ло Сяосяо вздрогнула, словно разбуженная, и поспешно отвела глаза.
— Я... просто раму такую не припоминаю. Откуда она могла взяться?
Цици рассмеялся, и этот звук прозвучал неприлично громко в тишине коридора.
— Выпала, как лут! Случайный дроп!
В каком-то смысле это была чистая правда – картина появилась абсолютно ниоткуда.
Внезапный крик, полный отвращения и ужаса, разорвал тишину. Он доносился из комнаты Чжана. Остальные, обмениваясь тревожными взглядами, потянулись туда.
На портретах с глазами, что висели на его стене, теперь красовались... настоящие человеческие глаза. Стеклянные, застывшие в немом ужасе.
Ло Сяосяо прикрыла ладонью рот, её голос превратился в дрожащий шёпот, едва слышный в леденящей тишине.
— Это же... глаза Чжана?
