Глава 749. Картина съела человека
16 февраля 2026 г., 17:38
Ло Сяосяо вся дрожала, а слова путались на её языке.
— Прости… прости! В следующий раз я выберу другой оттенок.
Су Бэй на секунду задумался, его взгляд скользнул по картине.
— Но нет цвета ближе к цвету крови, чем этот, — холодно заметил он.
— Я... простите! — Ло Сяосяо, казалось, вот-вот расплачется от растерянности.
В комнату резко вошёл мужчина, грубо оттащил девушку за собой и шагнул вперёд. Его голос звучал как скрежет.
— К чему с ним разговоры? Су Бэй, отдай картину. Или пеняй на себя.
Су Бэй лишь фыркнул.
— Попрошайничать неблагородно. Разве тебя не учили?
Взрыв ярости был мгновенным. Незнакомец вцепился в воротник Су Бэя.
— Силу не заставляй применять! Отдавай!
Одной рукой он яростно рванул холст из рук Су Бэя. В этот миг мрак в комнате словно сгустился, стал тягучим и плотным, разливаясь по воздуху.
«Как он посмел? Как он посмел так обращаться с моим сокровищем?»
Из самой сердцевины темноты возникла рука и сделала лёгкий, почти невесомый рывок. И тут же мужчина, хватавший Су Бэя, будто наткнулся на невидимую воронку. Его тело неестественно дёрнулось, и он начал проваливаться внутрь полотна – сначала рука, затем плечо, уже половина туловища скрылась в масляных мазках.
Су Бэй остолбенел. Неужели такое возможно?
Но мужчина, наполовину поглощённый картиной, среагировал с животной скоростью. Он впился пальцами в одежду Су Бэя, цепляясь за него как утопающий. Началась жуткая, немая борьба: невидимая сила картины тянула его внутрь, а он изо всех сил цеплялся за Су Бэя.
— Всё будет хорошо! Всё хорошо! — залепетала Ло Сяосяо, бросившись вперёд и ухватившись за руку нападавшего, будто пытаясь помочь его вытащить.
Её рывок заставил мужчину на мгновение ослабить хватку. Он тут же потянулся, чтобы схватить саму Ло Сяосяо, но та вдруг резко дёрнула руку назад и отпустила его.
Шок и непонимание на лице мужчины сменились ужасом. Он не успел издать ни звука, прежде чем его полностью втянуло в полотно. Оно на миг дрогнуло, как поверхность воды, и снова замерло.
Ло Сяосяо застыла, глядя на свои пустые ладони. Потом её взгляд метнулся к Су Бэю, к картине, и она, сдавленно вскрикнув, бросилась прочь из комнаты. Её крик эхом разнёсся по коридору:
— Картина! Картина съела человека!
Мгновение – и комната заполнилась людьми. Су Бэй оказался в плотном кольце. Глаза, полные страха и злобы, впились в него.
— Что здесь произошло?
Ло Сяосяо, вся в слезах и всё ещё дрожа, выпалила:
— Он... он полез отнимать картину, и она... она его проглотила! Всё из-за меня, я не удержала его... простите!
Кто-то попытался её успокоить, но другой мужчина, с перекошенным от гнева лицом, выступил вперёд. В его руке блеснуло лезвие кухонного ножа.
— Су Бэй, — его голос был низким и опасным. — Немедленно отдай картину. Последний раз спрашиваю.
Су Бэй мысленно ахнул: «8-8, у них что, оптовая закупка этих ножей?»
[Кухонный нож. Оружие с лучшим соотношением цены и качества в Магазине. Пять тысяч очков.]
«А откуда тогда у Цици тот здоровенный меч?»
[Не спрашивай. Твоего отдела это не касается.]
Су Бэй едва заметно усмехнулся. Лезвие уже холодной полоской легло на его шею. Нападавший, однако, нервно поглядывал на картину в руках Су Бэя, держась от неё на почтительном расстоянии.
И что за мода – сразу с ножами?
Движение было сокрушительно быстрым. Он отпустил картину, его рука мелькнула, схватив запястье с ножом, и, не обращая внимания на лезвие, скользнувшее по коже, он использовал инерцию противника, чтобы с силой швырнуть его на диван, пригвоздив сверху.
Остальные инстинктивно рванулись вперёд, готовые смять Су Бэя, не считаясь с тем, кто оказался под ним.
— Попробуйте только пикнуть, — раздался с порога сладкий, певучий голос.
Все замерли, будто вкопанные. Обернувшись, они увидели Цици. Она стояла, непривычно ничего не жуя, а её улыбка была настолько мила, что от неё стыла кровь в жилах.
В глазах собравшихся мелькнуло расчётливое понимание. Рисковать здесь и сейчас просто бессмысленно. Главным было выжить. Пока жив, есть шанс на всё.
Су Бэй разжал захват и поднялся, с лёгкой насмешкой глядя на незадачливого нападавшего.
— Бедняга.
Тот, отползая, хрипло ругался. Его взгляд, скользнувший по бывшим соратникам, пылал уже не только злобой, но и горькой обидой. В основе все они были одинаковы – готовы пожертвовать любым ради собственной шкуры. Но когда предают тебя самого, это знание не приносит утешения, лишь разъедает душу желчью.
