Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Слова «разведусь», застрявшие в горле у Бай Личэня, так и не сорвались с его губ. Вместо них он сдавленно выдавил: — Не брошу. «Ладно, — мысленно утешил он себя. — Развод запятнает её репутацию. Подожду ещё немного». Тем временем в сознании Су Бэя прозвучал безличный голос системы: [Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 42%.] *** А в это время Чуи, узнав, что тётушке Чжао не удалось увлечь Су Бэя к горячим источникам, пришла в ярость. Она хищно сверкнула глазами и, недолго думая, прошептала старой сплетнице на ухо: — Да он же мужчина, этот ваш Су Бэй! Для тётушки Чжао, известной на всю округу своей любовью к пересудам, такая новость была дороже всяких источников. Она тут же развернулась и зашагала обратно к дому Су Бэя. Тот как раз устроился поудобнее, собираясь в тишине пощелкать семечек, как дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся тётушка Чжао, и её взгляд, скользнувший по Су Бэю, был полон неприкрытого любопытства. На её лице расползлась сладкая, липкая улыбка. — Невестка Сун, милая! — затараторила она. — Вспомнила я, что в молодости обучалась одному особому массажу… для зачатия ребёночка полезно, ой как полезно! Су Бэй лишь презрительно скривился. — Оставьте эти премудрости для себя, тётушка. Вам виднее. Но тётка Чжао и не думала отступать. Желание удостовериться в услышанном жгло её изнутри. Она навязчиво приблизилась и потянулась к Су Бэю руками, будто намереваясь прощупать его. Су Бэй отшатнулся, нервно дёрнув уголком губ. — Вы разве не к источникам собирались, тётушка Чжао? — Какие уж там источники! — замахала та руками. — Твоё здоровье, милая, куда важнее! — Вот уж не знала, что вы такая сердобольная, — съязвил Су Бэй. Не обращая внимания на его тон, тётушка Чжао схватила полу его платья. — Доверься тётке, я во благо! — Отпустите! — раздражённо брякнул Су Бэй, вцепившись в ткань. Но тётка Чжао, возбуждённая до дрожи, рванула на себя сильнее. Раздался резкий звук «р-р-раз!» – и край платья расползся. Су Бэй скрежетал зубами. — Тётушка Чжао, это платье вам не по карману! — Пустяки, пустяки, тётка возместит! — отмахнулась она, и её движения стали ещё более грубыми и настойчивыми. За этим безобразием молча наблюдал Бай Личэнь. Его недовольство росло с каждой секундой. Когда же на белой коже руки Су Бэя остался красный след от её цепких пальцев, он не выдержал. Молниеносным движением Бай Личэнь перехватил костлявое запястье тётушки Чжао. Его голос, тихий и низкий, прозвучал как удар хлыста: — Тётушка Чжао. Что вы себе позволяете? Могучая стать, холодный взгляд и врождённая властность, исходившая от Бай Личэня, вогнали болтливую бабенку в ступор. Она замерла, и лишь спустя несколько мгновений выдавила оправдание: — Да она… да он же мужик, твоя-то «жена»! Иначе чего бы так выворачивался? Су Бэй, потирая руку, тут же парировал: — О, да. И о деньгах за платье не забудьте. — Три ляна серебра, — невозмутимо подтвердил Бай Личэнь. В здешних местах три ляна были целым состоянием – на них можно было жить несколько месяцев. Для тётушки Чжао сумма была неподъёмной. И, оказавшись в ловушке собственной жадности и любопытства, она заупрямилась пуще прежнего. — Он мужчина, говорю вам! — визжала она, тыча пальцем в Су Бэя. — Самолично проверь, коли не веришь! Терпение Су Бэя лопнуло. Он схватил верещащую тётку за шиворот и буквально выставил за порог, хлопнув дверью. Ну и сплетница, не в свои дела нос суёт! Однако вздохнуть с облегчением не удалось. В комнате воцарилась тягостная тишина. Бай Личэнь стоял неподвижно, его взгляд был тяжёл и неотрывен. — Мужское тело? — спросил он наконец, и каждый звук падал, как камень. Мозг Су Бэя лихорадочно работал. Врать – верная смерть. Говорить правду… тоже опасно. Пытаясь выиграть время, он осторожно пробормотал: — А если скажу… ты не разгневаешься? — Ответ может быть только «да» или «нет», — голос Бай Личэня не дрогнул. — Разве это так сложно? Путей к отступлению не оставалось. Су Бэй сдался, выдавив короткое и ясное признание: — Да. Я мужчина. Бай Личэнь на миг замер. Он ожидал уловок, увиливаний, хитросплетений лжи – но не такой обезоруживающей прямоты. И это внезапное признание лишь подлило масла в огонь. — Значит, — произнёс он медленно, и в его словах зазвучала сталь, — всё это время ты меня обманывал.