Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Люди Бай Личэня, притаившиеся в тени и уже готовые вмешаться, замерли, отметив про себя, что этот Су Бэй – парень не промах. Ли Эрню, на которого посыпали порошок, вдруг заёрзал на месте, яростно заскрёб себя по телу и заголосил: — Ой, чешется! Ай, до смерти чешется! Но даже расчёсывая кожу сквозь одежду, он не мог унять мучительный зуд. Лицо его перекосилось, и он в отчаянии начал стягивать с себя рубаху. Тётушка Чжао и прочие соседки подняли визг, костя Ли Эрню непристойным, и в ужасе закрыли глаза руками. Чусюэ стояла бледная от бешенства, её черты застыли в ледяной маске. Чу И тоже кипел от злости – их план проучить Су Бэя обернулся полным провалом. — Су Бэй! — голос Ли Эрню дрожал от отчаяния, он продолжал яростно чесаться. — Су Бэй, помоги! Глянь, что со мной творится? Су Бэй лениво приподнял веко и бросил короткую фразу: — Отойди. Это зудящий порошок. Ли Эрню готов был разреветься. Он выл от нестерпимого зуда, но в глубине души понимал: Су Бэй тут ни при чём. Пусть тот и был человеком странным и пугающим, но пакостить просто так, без причины, не стал бы. Мозги у Ли Эрню, к счастью, работали исправно. Он быстро смекнул, в чём дело, и, сверкая налитыми кровью глазами, набросился на Чуи: — Ах ты, гадёныш! Коварный, да и только! Это ж мне вместо Су Бэя досталось? Ну-ка, живо давай противоядие! Не выдашь – живым не выйдешь, понял?! Его товарищи тут же окружили парня, подхватив угрозу: — Давай противоядие, да поживей! Чуи, украдкой глянув на сестру, упирался и божился: — Я не знаю ни про какой твой порошок! И про противоядие не ведаю! Это вы нарочно меня оговариваете! Он резко повернулся к Су Бэю: — Вот здорово, Су Бэй! Ты наших креветок прикарманил, а теперь ещё и меня грязью поливаешь! Тётушка Чжао и другие зрители были на седьмом небе от счастья – такое представление разыгралось! Хотя, глядя, как Ли Эрню расчёсывает кожу в кровь, стало ясно – парень не притворяется. Но с другой стороны, откуда у подростка Чуи мог взяться диковинный зудящий порошок? Бабы перешёптывались, так и не решив, кому верить. Внезапно Су Бэй двинулся. Он ловко поддел ногой Ли Эрню, и тот, пошатнувшись, всей тушей рухнул на стоявшего прямо перед ним Чуи. Ли Эрню не растерялся. Вцепившись в обидчика, он принялся тереться об него обнажёнными участками кожи, рыча сквозь зубы: — Не хочешь лечить – так мучайся со мной вместе! Щепотка порошка действительно перекочевала на Чуи, и вскоре тот присоединился, яростно скребя собственную шею. Вспыльчивый парнишка окончательно взбеленился и с рыком вцепился в Ли Эрню. Завязалась потасовка. Чусюэ, видя, что дело принимает скверный оборот, стиснула зубы и решила нанести упреждающий удар. Она выступила вперёд и звонко, на всю улицу, заявила: — Су Бэй! А ты-то откуда знаешь, что это именно «зудящий порошок»? Выходит, это ты всё и подстроил! Советую не упрямиться и сразу дать противоядие. Тогда, быть может, мы тебя и простим. Слова её подействовали. Тётушка Чжао и компания переглянулись, озарённые внезапной догадкой. Действительно, странно! Если не Су Бэй виноват, откуда ему знать такие подробности? В этот самый миг вошёл Бай Личэнь. Он возвращался не как обычно с поклажей или добычей. В его движениях, в самом его виде сквозила какая-то непривычная напряжённость. Су Бэй, чей нос мгновенно уловил слабый, но отчётливый запах свежей крови, сорвался с места. Он стремительно подбежал к мужу, обвил его руку и прижался, жалобно заныв: — Муженёк, вот они как меня обидели! Пока тебя не было, совсем обнаглели! Длинные пряди его волос спадали вперёд, скрывая лицо и придавая фигуре беззащитный, трогательный вид. Но пока он всхлипывал, его рука, скрытая от посторонних глаз, скользнула за спину Бай Личэня, быстро и тщательно ощупывая ткань одежды. Пальцы наткнулись на несколько влажных от крови разрезов. Бай Личэнь подавил стон, подступавший к горлу, и ни единым мускулом не выдал боли. Его голос прозвучал ровно, хотя и холодно: — И как же они тебя обидели? — Хотели опозорить, подсыпали этой гадости, да промахнулись, попало в Ли Эрню, — захлёбывался Су Бэй, по-детски тычась лицом в его рукав. — А теперь говорят, что это я! Ну скажи, разве не чудовищно? Бай Личэнь медленно обвёл взглядом собравшихся. Отвратительный багровый шрам на его лице в этот момент казался особенно зловещим, а сам он – воплощением грозной, неумолимой силы. Этого оказалось достаточно. Тётушка Чжао и прочие зрители, словно стая воробьёв, заметавшихся при виде ястреба, мгновенно разбежались. Чусюэ, побледнев, инстинктивно сделала шаг вперёд, пытаясь что-то объяснить. Но Бай Личэнь не дал ей и слова вымолвить. Единственное, короткое, как удар хлыста, слово сорвалось с его губ, повиснув в наступившей тишине: — Вон.