Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

— Какие пилюли? Я не знаю, — не моргнув глазом, солгал Су Бэй. Су Цы лишь презрительно хмыкнул и замолчал. Если этот человек не желал говорить, любые расспросы были пустой тратой времени. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим стуком ложки о фарфор. Су Бэй методично, ложка за ложкой, кормил Су Цы рисовой кашей. Су Цы узнал вкус – это была «духовная» каша, та самая, что варили из особого риса, содержащего крупицы энергии. Её силы едва хватало, чтобы поддерживать дух, но и это в его положении было счастьем. Отказываться от подобной пищи он не смел, ведь всё, что могло хоть как-то восполнить энергию, ценилось на вес золота. Каждый день Су Бэй ненадолго отлучался, чтобы встретиться с подчиненными и выслушать их доклады. Новости были предсказуемы. Его исчезновение всколыхнуло столицу, и те, кто раньше прятался в тени, начали проявлять нетерпение. Здоровье императора стремительно ухудшалось; казалось, дни его сочтены. Непросто пришлось и супруге Ань-вана, Цзо Минъюэ. Су Бэй позаботился о том, чтобы по столице пополз слух: именно она похитила Су Цы. И теперь все, кто охотился на принца, одни, чтобы убить, другие, чтобы использовать в своих играх, устремились по её следам. Цзо Минъюэ пришлось пуститься в бега, скрываться и постоянно перемещаться. У неё не оставалось ни времени, ни сил для новых интриг. Этот результат вполне устраивал Су Бэя. Так было спокойнее – никто не мешал ему выполнять свою задачу. Ноги Су Цы почти зажили. Пора было возвращаться в столицу. Его план «Выманить змею из норы» сработал, но теперь нельзя было допустить, чтобы заговорщики добились своего. Перед уходом Су Бэй запасливо набрал у старого отшельника связки духовных трав – на всякий случай. Старик же, провожая его, рассказал кое-что из давно забытых преданий. — Когда-то в мире водилось множество демонов и оборотней, — начал он. — Но людская жадность не знает границ. Их вечная молодость и долгая жизнь слишком прельщали смертных. И люди взялись за охоту. Говорят, что и муравьи, если их много, могут закусать слона до смерти. А коли добавить к этому людскую хитрость и коварство… Демонов полегло несметно. А потом они и вовсе исчезли. Никто не знает, куда. Одни говорят – вымерли, другие –что укрылись в самых потаённых уголках мира. Старик помолчал, глядя вдаль. — Но даже истребив столько невинных созданий, люди не обрели ни вечной юности, ни бессмертия. Эта история заставила Су Бэя вспомнить о «Шань хай цзин»*. Многие считали, что эта книга – сплошная загадка, от которой по коже бегут мурашки. А что, если все чудесные твари, описанные в ней, и вправду существовали? Просто их… съели. Недаром у «Книги гор и морей» есть и другое, шутливое название – «Шань хай цзин на кончике языка». Откуда ещё людям было знать, на что годится мясо цилиня** или печень чудесной птицы, если не испробовать его самим?

*«Шань хай цзин», или «Книга гор и морей», — это один из самых загадочных и древних текстов в истории Китая. Это словно древний бестиарий, путеводитель по мифологии и географический атлас одновременно. В ней подробно описаны сотни странных и волшебных существ, которые, по легендам, населяли мир в те времена.

**Цилинь – в китайской мифологии одно из самых почитаемых и добрых существ, «китайский единорог». У него тело оленя, покрытое чешуей (как у дракона), хвост вола, копыта лошади, а голова может быть похожа на драконью или львиную. Несмотря на грозный вид, он символ кротости и справедливости – легенды гласят, что цилинь ходит по воздуху, чтобы не раздавить даже травинку или насекомое, и питается исключительно зерном. В старой традиции его появление считалось добрым знаком.

Су Бэй усмехнулся. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Старик тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучала вековая усталость: — Это наш, человеческий, грех. Рано или поздно за него придётся платить. Су Бэй промолчал, лишь скептически тронув уголок губ. Вскоре после этого он покинул уединённое жилище, взяв с собой Су Цы. Их возвращение в столицу пришлось на дождливую ночь. Императорский дворец, залитый тревожным светом, был объят гнетущей, зловещей тишиной. В покои умирающего императора то и дело сновали служанки, евнухи и придворные лекари. По их испуганным, осунувшимся лицам можно было без слов понять: конец близок. Вспышки молний, будто острые клинки, разрывали кромешную тьму за окнами. В эти промежутки ослепительного света в покоях дворца, словно тени, двигались фигуры – бесшумные и эффективные. Охрана исчезала один за другим, а группа заговорщиков неумолимо приближалась к сердцу империи – опочивальне императора. Очередная ослепительная вспышка выхватила из мрака фигуру в тяжёлых доспехах, шагающую сквозь сплошную стену ливня. Это был Четвёртый принц. Личный евнух императора, заслышав звон металла, выскочил в прихожую и замер в ужасе. — Ваше высочество Четвёртый принц! Что это значит? Что вы задумали?! Ответом ему был мгновенный блеск стали. Короткий взмах – и тело евнуха беззвучно осело на пол. Принц переступил через него и прямо вошёл в опочивальню. Он остановился у ложа, смотря свысока на иссохшее тело, едва подававшее признаки жизни. Голос его прозвучал холодно и неоспоримо, нависая в душном воздухе комнаты: — Отец-император. Пришла пора передать трон. Слова не требовали толкования. Это был ультиматум. Это был государственный переворот. И, казалось, эти слова вонзились в угасающее сознание старого монарха подобно лезвию. Веки дрогнули, мутные, почти бесцветные глаза с невероятным усилием повернулись к сыну. Из пересохших, потрескавшихся губ вырвался хрип, полный ярости и бессилия: — Не-год-ный… сын! Я…