Глава 916. Ты мне веришь?
3 марта 2026 г., 15:51
Государственный наставник замер за спиной Дуань Тяньлана, с интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.
— Так и будешь стоять? — лениво протянул он. — Генерал Дуань не выйдет?
Дуань Тяньлан не ответил. Бесшумно, как тень, он шагнул вперёд, выходя из мрака.
Су Бэй, едва заприметив его, рванул навстречу. Вцепившись в воротник генерала побелевшими пальцами, он процедил сквозь зубы:
— Где мой отец?!
Дуань Тяньлан молчал. Он лишь слегка повернул голову в сторону эшафота – как раз в тот миг, когда сверкнул меч палача и алая кровь обагрила землю.
— Ты, наверное, считаешь меня полным идиотом? — пальцы Су Бэя судорожно сжались, дорогая ткань воротника жалобно затрещала.
Дуань Тяньлан так и не обернулся. Он боялся, что стоит ему взглянуть на Су Бэя – и в этих глазах он увидит лишь выжженную пустыню ненависти.
Дыхание Су Бэя участилось, на скулах выступил лихорадочный румянец. Силы, собранные по крупицам в порыве ярости, стремительно покидали его. Пальцы разжались, и он уже готов был осесть на землю, но Дуань Тяньлан, повинуясь безотчётному порыву, подхватил его, придерживая за талию.
На губах Су Бэя мелькнула тень усмешки.
— Мерзавец... — выдохнул он, с трудом ворочая языком. — Если, вернувшись в дом, я не увижу отца... ты – покойник. И никакой титул не спасёт.
Дуань Тяньлан наконец решился взглянуть ему в глаза. В их глубине, словно в бездонном ночном небе, мерцали звёзды, и не было в них ничего из того, что он так боялся увидеть.
— Ты... правда мне веришь? — хрипло спросил он.
— Еще бы! — в голосе Су Бэя послышалось искреннее раздражение.
Дуань Тяньлан тихо рассмеялся и привлёк его к себе, сжимая в объятиях крепче. В этой партии, что бы там ни было, победителем вышел он.
[Значение захвата цели увеличилось на 10%. Общий прогресс – 95%.]
Су Ин, последовавшая за ними, открыла было рот, но Су Бэй, не глядя, ловко засунул ей в рот какую-то пилюлю. Та рефлекторно сглотнула и, не успев даже охнуть, замертво рухнула на землю.
Су Бэй устало дёрнул Дуань Тяньлана за рукав:
— Устал я... Пойдём домой.
— Хорошо, — в голосе Дуань Тяньлана звучала безграничная нежность.
Не обращая ни малейшего внимания на изумлённую толпу, он легко подхватил Су Бэя на руки и зашагал прочь, унося свою драгоценную ношу в особняк.
Спустя несколько дней по столице поползли слухи: великий генерал Дуань Тяньлан берёт в жёны Су Бэя, сына казнённого преступника.
Даже на бывшей усадьбе Су сменили вывеску – теперь там красовалось: «Резиденция генерала».
И дело было даже не в том, что Су Бэй – сын опального рода. Главное – он был самым настоящим мужчиной. Многие лишь качали головами: новоиспечённый генерал, видать, рехнулся окончательно.
Впрочем, ходили и другие разговоры – дескать, генерал без памяти влюблён в Су Бэя. В день казни его отца многие своими глазами видели их яростную ссору, но генерал всё равно забрал Су Бэя с собой, унёс на руках, как величайшую драгоценность.
Слухи, обрастая всё новыми подробностями, превратились в историю о мучительной и всепоглощающей любви, и горожане мало-помалу привыкли к мысли, что мужчина может взять в жёны другого мужчину.
А что же «казнённый» отец Су Бэя? Он преспокойно жил в генеральском особняке на правах почётного старца, почивая на лаврах.
Вереница невероятных событий – собственная чудесная «не-смерть», предстоящая женитьба сына на мужчине, внезапное исцеление дочери, годами прикованной к постели, да к тому же выяснившееся, что дочь эта ему вовсе не дочь – совершенно лишила старика покоя и желания вникать в происходящее.
«Будь что будет, — решил он махнув рукой. — В конце концов, мой сын не внакладе. Да и разве теперь разберёшься в этих хитросплетениях?»
Но почему же дочь оказалась не дочерью? Кто, как не родные родители, знает своё дитя? Даже после нескольких лет болезни, даже изменившаяся до неузнаваемости, Су Ин всё равно была ему знакомой. Но не такой.
Нынешняя Су Ин была пугающе чужой. Почувствовав неладное, старик несколько раз пытался проверить свои подозрения.
И заметил: стоило ему завести речь о семейных тайнах, которых не знала даже прислуга, как она начинала запинаться, мяться, а то и вовсе отнекивалась– не помню.
Может, он и не великий мудрец, как не раз говаривал его никчёмный сынок, но провести себя подобной ерундой он никому не позволит.
Да, Су Ин, она же пион по имени Цуйхуа, была посажена под строгий домашний арест.
