Глава 919. Дерзость
27 марта 2026 г., 00:11
Су Бэй, облаченный в махровый халат, устроился поудобнее и, взяв в руки планшет, включил сериал с участием Бай Вэйлань.
Что ни говори, а внешние данные главной героини неизменно оставались безупречными. Её лицо смело можно было назвать красотой, способной покорить целое государство*, – каждое движение бровей, каждая улыбка трогали душу.
*Есть как минимум две связанные с этой поговоркой легенды, которые приходят мне на ум. Подробнее в конце главы.
Су Бэй задумался о том, кем был прежний владелец этого тела в оригинальном сюжете. Будучи помолвленным с главной героиней, он считал её своей законной половиной, а потому без тени сомнения заявлял о своих правах на неё. Он взял телефон и набрал номер своего помощника – одного из двух русалок, последовавших за ним. Приказ был таков: заказать цветы, целый автомобиль, и доставить прямиком на съемочную площадку Бай Вэйлань. Затем Су Бэй подошел к зеркалу и поправил волосы. Изначальный владелец тела был русалкой, а русалки – существа невероятно прекрасные, однако красота эта отнюдь не была хрупкой или болезненной. Поэтому мускулатура у него присутствовала. Проще говоря, он относился к тому типу людей, что «без одежды – рельеф, в одежде – изящен». Сам Су Бэй словно стал выше, фигура обрела стройность, и стоило ему появиться где-либо, как любая фотомодель рядом с ним померкла бы. Черты его лица стали тоньше, и хоть он и оставался мужчиной, но улыбка его уже могла сразить наповал и пленить чью угодно душу. В сюжете прежний хозяин этого тела не жаловал улыбок. Если же он улыбался – это значило, что кому-то суждено умереть. Су Бэй переоделся в строгий костюм, скрыл лазурную синеву зрачков за контактными линзами и приготовился к выходу. Разумеется, не ради Бай Вэйлань, а ради Ли Тинсяо. Устрой он такой переполох – и Ли Тинсяо непременно появится. Оказавшись в гараже прежнего владельца, Су Бэй невольно восхитился: «Ну и роскошь, просто запредельная...» [Позволь напомнить: прежний хозяин действовал всегда очень дерзко.] Взгляд Су Бэя скользнул с одной машины, скромной, но дорогой, на другой автомобиль – вызывающе-роскошный. «Что ж, ладно», — решил он. Когда Су Бэй подъехал к съемочной площадке, его появление не осталось незамеченным: слишком уж машина была эффектной. Выход из автомобиля тоже вызвал небольшую суматоху. Су Бэй мысленно усмехнулся: «Наверное, именно так и выглядят появления больших боссов». Не глядя по сторонам, Су Бэй прошел на площадку. Режиссер тут же подбежал к нему: — Господин Су, вы к нам по какому поводу? Су Бэю вовсе не хотелось называть Бай Вэйлань своей невестой, но прежний хозяин тела непременно бы это сделал. Поэтому, собрав волю в кулак, он произнес: — Решил проведать невесту. С этими словами он указал на Бай Вэйлань, как раз занятую на съемках. Режиссер опешил. Эта Бай Вэйлань, кажется, была близка с господином Ли? Откуда же у нее взялся еще и такой грозный жених? «Видимо, я недооценил эту женщину», — заключил про себя он. Мысли роились одна за другой, но внешне режиссер оставался невозмутим. С ноткой подобострастия он проговорил: — Госпожа Бай скоро освободится. Возможно, вам придется немного подождать, господин Су. Су Бэй недовольно махнул рукой, и режиссер поспешил вернуться к своим обязанностям. Бай Вэйлань была сама не своя: увидев Су Бэя, этого несносного русала, она совершенно выбилась из образа. Она ведь сбежала на сушу, так почему же он явился за ней? Несколько дублей пришлось переснимать, прежде чем Бай Вэйлань наконец закончила сцену. Но она предпочла бы, чтобы съемки не заканчивались вовсе, лишь бы не встречаться с Су Бэем. Как бы ни было ей это неприятно, она подошла к нему. Бай Вэйлань хмуро взглянула на него: — Ты зачем приехал? — А разве невесту, которая сбежала, не ищут? — парировал Су Бэй. Лицо Бай Вэйлань омрачилось еще сильнее: — У меня уже есть любимый человек. Я не выйду за тебя замуж! Выражение лица Су Бэя мгновенно изменилось. Он схватил Бай Вэйлань за руку и, сверкнув глазами, угрожающе процедил: — Что ты сказала? Бай Вэйлань вскрикнула от боли: — Отпусти меня! Су Бэй, следуя сюжетной линии, потащил ее за собой, чеканя слова, предписанные сценарием: — Ты можешь быть только моей женой. А сейчас поехали со мной! ***** Примечания переводчика: Первая легенда относит нас к эпохе династии Западная Хань (206 г. до н.э. – 9 г. н.э.). И фраза «Цин чэн цин го» (倾城倾国 – склонить город, склонить государство), как устойчивое выражение, действительно происходит от неё. Согласно историческим записям, при дворе императора У-ди жила придворная певица по имени Ли Фуинь – младшая сестра знаменитого музыканта Ли Яньняня. Однажды Ли Яньнянь, желая представить сестру императору, исполнил для него такую песню: «Есть на севере красавица, Взглянет на город – город падет, Взглянет на государство – государство рухнет. Но разве можно не знать: Погубить город и государство – Увы, такое нечасто случается!» Император У-ди, услышав эти строки, якобы с горечью вздохнул: — Если такая красавица и вправду существует, разве не заслуживает она того, чтобы ради неё пожертвовать и городом, и государством? Позже Ли Фуинь действительно стала одной из самых любимых наложниц императора, родила ему сына и пользовалась огромным влиянием при дворе. Вторая легенда относит нас к Си Ши (西施) – первой из четырех великих красавиц древнего Китая, чья история стала классическим воплощением поговорки «красота, губящая государство». В VI веке до н.э. царство Юэ было разгромлено соседним царством У. Правитель Юэ, Гоу Цзянь, попал в унизительный плен, но сумел выжить и поклялся отомстить. Чтобы ослабить врага изнутри, он нашел двух красавиц, среди которых была простая девушка Си Ши. По легенде, её красота была столь велика, что рыбы, видя её отражение в воде, забывали плавать и погружались на дно. Си Ши обучили танцам, музыке и искусству обольщения, а затем преподнесли в дар правителю У – Фу Чаю. Фу Чай был покорён. Он забросил государственные дела, построил для неё роскошные дворцы, казнил верных советников и истощил казну. Тем временем Гоу Цзянь восстанавливал армию. Спустя годы царство У пало, а Фу Чай покончил с собой. Что же стало с Си Ши? По одной версии, она утопилась. По другой –уплыла с возлюбленным Фань Ли, тем самым стратегом, который и придумал её отправить к врагу, и провела остаток дней в покое. Хотя сама поговорка появилась позже, при династии Хань, именно Си Ши стала её живым воплощением: её красота «склонила» (привела к падению) целое царство, подтвердив древнюю мысль о том, что красота может быть опаснее оружия. Интересно, что изначально в эти слова вкладывали скорее осторожное предостережение: мол, красота такого накала таит в себе опасность для государства. Но сам император переосмыслил их в комплимент, а поговорка со временем утратила негативный оттенок и стала возвышенным поэтическим образом.
