Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Он как ни в чем не бывало убрал руку и непринужденно поинтересовался: — Не хочешь вместе поужинать? Су Бэй кивнул, принимая приглашение: — Хорошо. Он провел ладонью по щеке, стирая кровавый след, и с удовлетворением отметил, что царапина почти затянулась. Такая феноменальная регенерация у русалок – не магия, а суровый закон эволюции: в открытом океане любая рана, что заживает дольше положенного, почти гарантированно становится смертным приговором. Ли Тинсяо неотрывно смотрел на Су Бэя. Ему то и дело чудилось, что в глубине глаз собеседника мелькает синева – такая же бездонная, как само море. — Президент Су, а вы любите море? — как бы между прочим спросил он. Су Бэй вскинул глаза на Ли Тинсяо. От неожиданного вопроса кольнуло где-то под ложечкой – не заподозрил ли чего? Впрочем, судя по всему, пока нет. Он коротко бросил: — Нормально. Русалки действительно любят море. Только не то, которое люди сейчас вовсю осваивают и уродуют. Ли Тинсяо почувствовал скрытый подтекст, но расспрашивать не стал.Ничего страшного. Он умел ждать. Когда они заходили в ресторан, кто-то их сфотографировал. Ли Тинсяо, конечно, заметил вспышку, но и пальцем не пошевелил, чтобы это пресечь. А какой смысл? Су Бэй? Су Бэю и подавно было плевать на подобную мелочь. С тех пор как он стал русалкой, его меню состояло сплошь из даров моря. Честно говоря, раньше он их не особо жаловал: слишком много мороки с этими креветками, да крабами вечно возиться. Поколебавшись, он заказал рыбу. Они спокойно поужинали, даже не подозревая, что снаружи уже разразилась настоящая буря. Интернет лихорадило так, что сервера падали дважды. Первый раз – когда Су Бэй объявил на пресс-конференции о разрыве помолвки с Бай Вэйлань. Второй – когда в сеть слили фото его «романтического свидания» с Ли Тинсяо. Публику прорвало: «Сплетни так и хлещут, уже тошнит!» – комментировали пользователи, но от мониторов не отрывались. Еще вчера два магната бились за нежную и невинную Бай Вэйлань, а сегодня уже милуются друг с другом! Фантазия у народа била ключом: один за другим рождались сценарии для самых безумных дорам. Ли Тинсяо ничего особенного не делал – просто поужинал с Су Бэем, и они расстались. Разве что напоследок его взгляд задержался на профиле Су Бэя чуть дольше, чем позволяли приличия. Но он так ничего и не сказал. Вернувшись на виллу, Су Бэй первым делом велел сменить воду в бассейне и только потом нырнул в прозрачную глубину, позволив ногам снова стать рыбьим хвостом. Он потрогал щеку – от царапины не осталось и следа. Немного поплавав, он подплыл к бортику, взял планшет и, лениво опершись на него локтями, принялся листать новостную ленту. Увидев, как бурно негодуют комментаторы, он с трудом сдержал усмешку. Затем проверил, в каком проекте сейчас занята Бай Вэйлань. Он точно помнил: по сюжету деньги в тот фильм вложил Ли Тинсяо. Что ж, значит, придется ему раскошелиться. Су Бэй ненадолго задумался, а потом набрал номер и коротко распорядился: — Инвестируем. После того злополучного дня Бай Вэйлань вернулась на съемочную площадку и работала как проклятая – уходила чуть свет, возвращалась затемно. Короче говоря, все трое, оказавшихся в эпицентре скандала, делали вид, что их это совершенно не касается. Буря в Сети понемногу улеглась, и история сошла на нет. Су Бэй тем временем всерьез занялся компанией. Он-то был не чета прежнему владельцу тела, которому, кроме главной героини, ничего было не нужно. Теперь у него была цель – и звали ее Ли Тинсяо. [Ты не забыл, что оригинал был людоедом? — подала голос система 748. — Если слухи об этом не подтвердятся, боюсь, ты выйдешь из образа. Это будет ООС.] Су Бэй вздрогнул, словно очнулся. Вот черт! И как же это провернуть? [Людская молва, она как вода: и точит камень, и топит без следа.] Су Бэй мысленно согласился: молва – страшная сила. Поэтому тем же вечером он отправился в квартал баров. Ночь, узкая улочка, пьяные огни вывесок... Девушка, которую знатно мутило, вывалилась из шумной компании и, шатаясь, побрела в темный переулок – прочистить желудок. Склонившись над грязным асфальтом, она вдруг замерла. Из темноты донеслось чавканье – мерзкое, влажное, ритмичное. Девушка медленно, с трудом преодолевая ужас, подняла голову. И дикий, полный животного страха крик разорвал ночную тишину.