Глава 979. Сеять слухи
8 апреля 2026 г., 22:32
Голос Су Бэя вновь сделался бесстрастным, холодным, как лезвие клинка. Он произнес лишь одно слово:
— Снимай.
Су Цяньлань не колебался ни мгновения. Верхняя одежда скользнула с плеч. Привычка безоговорочно подчиняться давно въелась в его плоть и кровь, стала частью его естества.
На обнаженном плече открылась рана – глубокая, до самой кости.
Су Бэй шагнул ближе, извлек из рукава лекарство и принялся наносить его по краям раны.
— Ты должен знать, сколько у твоего учителя врагов, — проговорил он негромко. — Малейшая оплошность – и прощайся с жизнью. Так скажи, разве то, что ты позволил себя ранить, не ошибка?
Су Цяньлань сжал ладонь, ловя каждое прикосновение к своему плечу. Учитель беспокоился о нем. Злился не просто так, а от страха потерять его. Это осознание растопило ледяную корку в его груди, подарив едва уловимое, но такое желанное тепло.
Меховая накидка Су Бэя чуть колыхалась. Су Цяньлань смотрел на движущийся край одежды, и в нем росло острое желание протянуть руку и ухватиться за эту ткань, удержать, не отпускать.
Но он не позволил себе этого. Только сильнее сжал пальцы, почти до боли.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 6%.]
Когда лекарство было наложено, Су Бэй велел сделать перевязку. А после, повернувшись к ученику спиной, произнес:
— Собирайся. На несколько дней поедешь с учителем.
Цянь Цяньлань промолчал. Ему не требовалось много слов – только приказы.
В тот же миг к Су Бэю метнулась алая тень.
Он рефлекторно уклонился. Красное пятно пронеслось мимо, и лишь тогда он разглядел женщину в алых одеждах – яркую, с дерзкой, почти вызывающей красотой.
Остановившись, она с преувеличенной обидой уставилась на наставника:
— Учитель, ты что, разлюбил свою ученицу? Почему это ты Су Цяньланя с собой берешь, а меня нет?
Су Бэй узнал ее. Тоже его ученица – уступающая Су Цяньланю в мастерстве, зато беззаветно преданная. Красавица с душой змеи.
— Для тебя есть другое дело.
Хун Шан надула губы:
— Какое же дело может быть лучше, чем поехать с учителем?
Она потянулась к нему, но Су Бэй легко уклонился от ее руки.
— Распространи слух, — велел он. — Скажи, что состояние главы Горной обители Падающей Луны резко ухудшилось, он впал в беспамятство. А все члены обители отправились на поиски лекарств.
Хун Шан, в отличие от безмолвного Су Цяньланя, привыкла задавать вопросы. Она теребила край платка и с сомнением протянула:
— Но ведь тогда в обители не будет покоя еще много дней?
Су Бэй усмехнулся уголком губ:
— Именно этого я и добиваюсь.
Хун Шан фыркнула, в ее голосе зазвучала неохотная скука:
— Опять убивать... Как же это все неинтересно.
— Если хочешь повеселиться, — спокойно ответил Су Бэй, — воля твоя.
Глаза Хун Шан вспыхнули.
— Правда? — воскликнула она. — Тогда я пойду готовиться!
Она уже подхватила подол, собираясь уходить, но на мгновение замерла и обернулась к Су Цяньланю. В ее взгляде сверкнула острая сталь.
— Су Цяньлань, — голос ее прозвучал жестко. — Гляди у меня, заботься об учителе как следует. Если с ним хоть что-нибудь случится – я тебя не пощажу!
Узнав, что Су Бэй покидает обитель, управляющий тут же принялся готовить все к долгой дороге. Однако Су Бэй не стал обременять себя лишними хлопотами. Он взял с собой лишь одного Су Цяньланя.
Достав записку, привязанную к лапке почтового голубя, он прочитал ее и коротко бросил:
— В Цзянхуай.
Первая цель Цзю Цюцю – Цзянхуай.
И первой, кого она наметила, стала Тринадцатая госпожа – женщина, одержимая красотой, убивающая не из мести и не ради выгоды. Ею двигало лишь одно: если человек был слишком хорош собой, он обречен.
А после смерти Тринадцатая госпожа с пугающим искусством снимала с лица жертвы кожу, превращая ее в изящную маску – неотличимую от живого лица.
Она не раз пыталась добраться до Су Бэя, чтобы завладеть его совершенными чертами, но каждый раз терпела неудачу.
Также у Тринадцатой госпожи хранится лицо матери Су Цяньланя.
В сюжете этому суждено было открыться позже, в середине пути, и тогда это неожиданно сдвинет с мертвой точки чувства между главными героями.
