Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Страшно хотелось врезать этому распутному повесе. Но Су Бэй сдержался. С трудом выдавив улыбку, он, переступив через совесть, изобразил на лице смущение: — Господин, не уступите ли дорогу? Мне нужно наверх. Повеса поигрывал веером и попытался приподнять им подбородок Су Бэя: — Ой-ой-ой, какой же ты несчастный! Давай-ка лучше так: поцелуешь меня, господина, – и пропущу. Су Бэй уклонился от веера. Пальцы сжались в кулаки так, что суставы хрустнули, однако на лице по-прежнему держалась смущённая улыбка: — Господин изволит шутить. Прошу вас, будьте столь любезны, уступите дорогу. Повеса не унимался: — Не хочешь по-хорошему – получишь по-плохому! Или ты совсем меня не уважаешь? С этими словами он потянулся ущипнуть Су Бэя за подбородок. Су Бэй вскипел: «Терпеть не могу! Сейчас же врежу этому нахалу». Он только занёс руку, как раздался холодный, как лёд, голос: — Прочь с дороги. Выражение лица повесы застыло, и он, дрожа, попятился в сторону. Су Бэй обернулся и увидел Хань Молина. Тот был в чёрном халате, расшитом золотой нитью, и от него исходила пугающая, властная аура. Его глаза, чёрные, словно окунутые в тушь, заставляли невольно содрогнуться. Хань Молин прошёл мимо, даже не удостоив повесу взглядом. Су Бэй тут же последовал за ним и окликнул: — Дуань-ван. Хань Молин остановился, обернулся и посмотрел на Су Бэя ледяным взглядом, в котором мелькнуло отвращение: — Тебя вышвырнуть вон или сам выйдешь? «Он меня презирает? Вот так просто?» Су Бэй выдавил из себя улыбку: — Мне нужно кое-что сказать вам, Дуань-ван. Ответом ему было то, что его самым бесцеремонным образом вышвырнули вон. Буквально. [Может, тебе стоит заглянуть в воспоминания оригинала?] — с ноткой сочувствия заметила система. Под насмешливыми взглядами толпы Су Бэй поднялся с земли и отряхнул пыль с одежды. Удивительно, но он ещё сдерживался, чтобы не разразиться бранью. Тут подскочил тот самый повеса: — Думал подлизаться к Дуань-вану? Не будь наивным! Уж лучше иди ко мне, молодому господину... Су Бэй, не раздумывая, влепил ему кулаком и, развернувшись, зашагал прочь, не обращая внимания на визг и вопли. Всё же он решил заглянуть в память оригинала. И, к собственному ужасу, в самых дальних её закоулках обнаружил воспоминания о том, какую глупость тот совершил, пытаясь влезть в постель Дуань-вана. А когда его чуть не убили, переметнулся к наследному принцу. Су Бэя аж заныло в пояснице. «В других мирах я был для него хотя бы посторонним, — с горечью подумал он. — А теперь ещё и отвращение в придачу». Не будь этого отвращения, он, возможно, ещё мог бы поручиться, что уровень смертности невысок. А теперь… ничего нельзя предугадать. Су Бэй думал, что после сегодняшнего дня станет всеобщим посмешищем в столице. Однако этого не случилось. Позже пошли лишь слухи, что какого-то человека, пытавшегося заискивать перед Дуань-ваном, выбросили из «Таотэ». Су Бэй не сразу понял, а когда до него дошло, облегчённо выдохнул: «Ах, ну да. На мне же не было грима, и никто не узнал во мне Су Бэя». Впрочем, судя по реакции Хань Молина, он-то его узнал. «По крайней мере, он смог меня узнать, — с горькой иронией подумал Су Бэй. — И то хорошо». Итак, что же ему теперь делать? Су Бэй решил ознакомиться с сюжетом. Не лезть же ему через стену к Хань Молину? Это же верная смерть. Дальше по сюжету на банкете Цюнхуа* кто-то попытается унизить Су Янь, но она выставит его дураком. После этого Хань Молин поймёт, что эта женщина умна, необыкновенна и, конечно же, пробудит в нём живой интерес.

*Цюнхуа – яшмовый цветок (также название мифического цветка, символ изысканной красоты). Ну и небольшая легенда после главы.

«Как же всё это надоело», — устало подумал Су Бэй. Ему придётся ждать банкета Цюнхуа. И к тому же снова краситься и нарумяниваться. *****  Примечания переводчика: «Пир Цюнхуа» существует в китайском фольклоре, связанном с божеством театрального искусства. Согласно легенде, на Небесах расцвел чудесный цветок на нефритовом дереве. Нефритовый император устроил пир в его честь, но забыл пригласить маршала огня Хуа Гуана (华光). Разгневанный Хуа Гуан ворвался на пир и устроил там погром. Чтобы утихомирить его, император даровал ему титул «Бога цветка Цюнхуа» и отправил управлять южными землями. Из-за этого предания храмы, посвященные Хуа Гуану, называют «Храмами цветка Цюнхуа», а старейшая гильдия кантонской оперы носила название «Зал цветка Цюнхуа» (琼花会馆).