Roses are red, everything else is grey

      Эндрю до зубного скрежета бесило, когда его не слышали, когда отказывались выполнять то, что он говорил. А сейчас и вовсе казалось, будто весь мир сошёл с ума: в поле его досягаемости маячили теперь уже не одна пташка, а целых две.       Аарон раздражённо отпустил стекло и высунулся из машины.       — Долго ещё мы будем здесь сидеть?       Эндрю не счёл нужным отвечать. Прислонившись к капоту, он неотрывно гипнотизировал недобрым взглядом дверь, ведущую на стадион.       Прошло пятнадцать минут. Пташки не было. У Эндрю начал дёргаться левый глаз. Скоро, он чувствовал, начнёт и правый.       Кевин молчал, ощущая странную смесь желания раствориться в воздухе и наконец что-то начать делать. Ники сидел за рулём неподвижно, будто кусок мела перед тем, как его бросят в воду. Он боялся бросить на Эндрю даже мимолётный взгляд. Стоило ему лишь однажды увидеть, как Эндрю достаёт ножи, и с тех пор Ники чуть ли не умолял о пощаде, едва те оказывались рядом.       Эндрю тогда хватило, но сейчас ему хотелось пытать кое-кого другого.       И только Аарон, нагло пользуясь тем, что Эндрю его откровенно игнорирует, не мог просто заткнуться и молчать:       — Эндрю, он не придёт.       Эндрю и сам это знал. Но жажду убийства это не успокаивало.       Выждав еще три минуты в напряженном молчании, Эндрю наконец опустился на свое место и резким жестом дал отмашку ехать. «Нужно держать себя в руках», — пронеслось у него в голове. Он обязательно добьется своего. Просто нужно немного подождать. Совсем немного.       Взгляд его уставился в окно, за стеклом мелькали привычные, до боли знакомые пейзажи. Он, казалось, мог бы перечислить каждый из них спустя три часа, не упустив ни единой детали.       — Кевин?       Кевин, едва расслышав свое имя, обернулся и вопросительно посмотрел на Эндрю.       — Не уходи из общежития без меня, — произнес Эндрю, стараясь контролировать дрожь в голосе.       Кевин молча кивнул, не раздумывая.       Проклятому спокойствию не способствовал и звонок с незнакомого номера. Эндрю как раз сидел на подоконнике, проводя пальцами по новой сетке, которую Мэтт поставил по просьбе Ники. Нехотя приняв вызов, он молча зевнул в трубку. Узнать этот голос было невозможно лишь теоретически. Свинья Хиггинс.       Во рту тут же возник неприятный ком, а зубы скрипнули, когда Эндрю оскалился.       — Эндрю? — раздалось в трубке.       Вместо ответа он бросил телефон на кровать. Аппарат тут же зазвонил снова, и его навязчивая трель разнеслась по всей комнате. Эндрю закурил, откинулся и открыл форточку. Кевин наверняка будет ворчать по поводу пассивного курения, но Эндрю было плевать. Он был на взводе.       А телефон звонил, звонил и звонил. Наконец Эндрю схватил его и, прежде чем снова сбросить, бросил в трубку:       — Иди к черту.       Понадобилось несколько уверенных движений, чтобы добавить номер в черный список. Не то чтобы это могло помочь надолго — Хиггинс был чертовски изворотлив. Но кто сказал, что Эндрю не может проделывать это снова и снова?       Он винил Хиггинса в той злополучной встрече со своим клоном — Аароном Миньярдом. Хотя куда уж лучше звучало собственное имя — Эндрю Доу…       Кровь, что Тильда Миньярд пролила в родах, была последней каплей материнства в её жилах. После того как она, изнурённая тяжёлыми родами, оставила двух новорождённых близнецов в больнице, она навсегда лишилась права называться матерью. Даже формально. Никогда.       Позже она забрала лишь одного. Чисто наугад. Её выбор пал на Аарона, но она не смогла сделать счастливым ни его, ни того, кого бросила. Судьба же, с её жестокой иронией, распорядилась иначе. Случайная встреча, ошибка Хиггинса, принявшего Аарона за другого в суматохе людской толпы, — и правда вырвалась наружу. У Аарона есть брат.       Что он почувствовал в тот миг? Проснувшуюся надежду на родство, на семью, на то, что наконец-то он не один? Ха. Смешно. Эндрю, узнав об этом, молча разломил только что достанутую из пачки сигарету и начал медленно, методично крошить её в труху. Нет, он не был рад видеть Аарона в тюрьме — особенно когда на нём самом была алая тюремная роба, а на брате — всего-навсего старая футболка и выцветшие джинсы.       Позже, под давлением Лютера, Тильда забрала и Эндрю. Привела его в дом, где уже жил Аарон. И Эндрю своими глазами увидел ту жизнь, которой был лишён. Увидел её истинное лицо: наркотики, водка, и сама Тильда, замахивающаяся на Аарона. В тот же миг он пригрозил ей, пообещав сломать руку, если она посмеет тронуть брата ещё хоть один раз.       Между ними была сделка. Эндрю свою часть выполнил. Он убил Тильду, подстроив аварию. Он мог умереть вместе с ней, но судьба редко бывает так проста. О, этот её ужас, когда она поняла, что рядом сидит не Аарон, а Эндрю! Она смотрела на него, словно на чудовище, воплощение всех её кошмаров, и не могла вымолвить ни слова.       Аарон так и не простил его. Но Эндрю и не просил прощения. Он не испытывал ни капли раскаяния. Он сделал бы это снова. И ещё раз. И тысячу раз — без тени сомнения.       Эндрю и не думал помогать этой свинье Хиггинсу исправлять собственные ошибки. Раздражение накатывало волнами; казалось, стоит пролиться еще паре жалких капель — и поверхностное натяжение воды в стакане не спасет, она хлынет через край. С силой зажмурившись, Эндрю смахнул табак с подоконника на пол. Но легче от этой мелкой пакости не стало.       Аарон не прокомментировал жест. Он лишь встал в проходе, плечи его были напряжены. Неужели ему было страшно находиться с Эндрю в одной комнате? Эндрю выдавил маниакальную улыбку, служившую ему надежной маской, и уставился в такие же, как у него, ореховые глаза напротив. Они могли часами молча вглядываться друг в друга, отыскивая сходства и различия — признаки того, что они действительно близнецы, и доказательства того, что они — двое, а не одно целое. Незнакомого человека было легко обмануть.       Как некстати всплыли воспоминания. Рико, говоривший: «Аарон, я полагаю?» Эндрю скривился от этой фразы. Он не Аарон и никогда им не будет. Эндрю не станет чьей-то гордостью; он будет лишь наказанием.       Оттолкнув Аарона с прохода, Эндрю зашел на кухню и принялся опустошать запасы мороженого. В углу одиноко лежало зеленое яблоко. Он схватил его и, не дав себе времени передумать, укусил — и тут же скривился. Кислое. Ужасно кислое. Сморщившись, Эндрю принялся заедать кислоту клубничным мороженым прямо из ведерка, задумчиво глядя на покусанное яблоко на столешнице.       Ники не сводил с него задумчивого взгляда, вспоминая зеленое яблоко в руках Рико.       — Эй, все хорошо?.. — начал он.       Эндрю кинул в его сторону свирепый взгляд — такой, что Ники едва не рухнул со стула, и поднял руки на уровень груди, ладонями к Эндрю, в безмолвном знаке капитуляции.       На Эндрю можно было бы повесить табличку «Не трогать — ударит током». Он бы и сам не прочь был повеситься на веревке от этой таблички. Впрочем, этот красноречивый намёк был понятен всем без слов, и его действительно оставили в покое.       Всю дорогу до стадиона в машине царило гнетущее молчание. Позже Эндрю сверлил взглядом спину Рико, который то и дело украдкой, с настороженностью, оборачивался на него. Эндрю запретил Ники включать радио, пока тот вез его к Би. Так же молча, угрюмый и напряженный, он вошел в кабинет. Би, должно быть, сразу заметила его скверное настроение, но улыбнулась безмятежно, как всегда:       — Привет, Эндрю.       — Би, — брякнул он в ответ, и в этом слове не было ни капли эмоций.       Привычный ритуал начался. Би была готова его выслушать, а Эндрю в это время водил по кабинету придирчивым взглядом, пытаясь отыскать место, где она хранит записи о пациентах. Не могла же она помнить абсолютно всё? Это была участь Эндрю, но не её! Однако ничего подозрительного он не обнаружил. А как бы он хотел сейчас прочитать чужой дневник мыслей, вскрыть чью-то черепушку и заглянуть внутрь! Это было бы куда увлекательнее. Говорил ли Рико с Би о «Лисах», об экси… о нём самом? Противная пташка пускала корни всё глубже в его сознании.       — О чём думаешь? — спросила Би.       Эндрю едко усмехнулся. Она ведь не могла читать его мысли? Не могла. Он махнул рукой, словно это была сущая ерунда, хотя вся его поза кричала об обратном: всё было ненормально, непривычно и до боли мучительно.       — Тебя что-то беспокоит? — не отступала она.       Эндрю фыркнул, скрестив руки на груди. Неудачный день для сеанса. Очень неудачный. Но нужно было продержаться до конца.       Би, казалось, поняла, что ему сейчас нужно просто посидеть в тишине, и принялась терпеливо ждать, когда он подаст знак. Момент наступил, когда прошла уже добрая половина сеанса.       — Би, а почему нельзя сжигать людей заживо? — выдохнул Эндрю.       Она осторожно подбирала слова:       — Есть кто-то конкретный, с кем ты хочешь это сделать?       Эндрю мрачно ухмыльнулся:       — О, у меня есть список. Чтобы никого не забыть.       Би помолчала, давая ему время продолжить, но когда порыв Эндрю угас и он снова ушел в себя, она спросила так, словно речь шла не о преступлении, а о чём-то обыденном, за что не полагается реальный срок:       — Кого из списка ты бы сжёг сегодня?       В Южной Каролине за убийство при отягчающих обстоятельствах предусматривалась смертная казнь. Эндрю допускал, что, осуществи он свою идею, ему пришлось бы запасаться электрическими стульями на несколько персон. Возможно, его схватят раньше, чем он успеет вычеркнуть всех из своего списка, но первым в очереди, конечно, стоял бы…       С губ Эндрю сорвалось тихое:       — Пташка. Начну с него.       Кажется, он раньше не называл Рико «пташкой» в присутствии Би, потому что во взгляде женщины мелькнуло непонимание. Эндрю не собирался ничего пояснять. Пусть догадается сама — сегодня, завтра или через год.       — Ты завёл себе питомца? — осведомилась Би.       Эндрю едва сдержал смех, уголки губ предательски поползли вверх. Питомцем Рико было не назвать, хотя если надеть на него ошейник, скажем, красный, да прицепить поводок…       Эндрю шутливо погрозил пальцем:       — Нехорошо называть людей питомцами, Би. Даже для тебя это чересчур!       Та ничуть не смутилась, лишь слегка приподняла брови:       — Я его знаю?       — К делу не относится.       — Я рада, что появился кто-то, кто смог привлечь твоё внимание.       — Я хочу его убить!       — Правда?       Эндрю задумался, а затем обиженно выдавил:       — Нет…       Пташка была нужна ему живой и невредимой. Было в этом что-то забавное — наблюдать за её метаниями и жаждой вырваться на свободу.       Би кивнула — не Эндрю, а своим мыслям — и ступила на крайне опасную тропу. Не просто рискованную, а смертельную. Ее вопрос повис в воздухе, тонкий и острый, как лезвие:       — А что ты хочешь с ним сделать?       О, если бы Эндрю ответил с предельной честностью, у Би появилась бы новая, свежая психологическая травма. Его правда была бы похожа на изуродованную спираль — модель «хищник-жертва», где роли намертво переплелись и сменились. В голову полезли непотребства, которым бы позавидовал даже Роланд — тот самый, кого Эндрю однажды заковал в наручники, лишь бы отвести его руки от своего тела.       Но среди этого хаоса на передний план выплыл простой образ: чужие губы, обхватывающее яблоко. В жесте не было ни грана пошлости, но одно это воспоминание поднимало настроение, а жаркое предвкушение скручивало живот. Проклятые бабочки устроили брейк-данс на его внутренностях. А его «пташка»… Та была похожа на беглеца из концлагеря, потерянного и не знающего, куда деться.       — Что я должен делать? — выдавил Эндрю.       — Не торопиться. Все будет, если дать время.       И как, скажите, было не сорваться? Когда время сессии истекло, Эндрю почувствовал неожиданное облегчение. Он мысленно пообещал подарить Би на Хэллоуин значок с ведьмой и волшебную палочку. Сойдет.       Ники уже вернулся с бургерами с двойной порцией бекона и доедал свой, когда заметил Эндрю — в настроении куда более благосклонном, чем прежде. Он радостно улыбнулся, подвинулся и протянул пакет с фастфудом. Ароматный бургер таял во рту, пока Ники болтал без умолку, скача с темы на тему. Эндрю слушал вполуха. Впереди у них было еще одно запланированное развлечение.       Проводив пару обитателей общежития безразличным взглядом, Эндрю поднялся на нужный этаж и подоспел как нельзя вовремя. Его «пташка» вновь склоняла Кевина на тёмную сторону! Казалось, она восседает у него на плече, поправляет воротник безупречно выглаженной белой рубашки и нашептывает то, чего Кевину делать категорически не следовало.       — Без меня никак! — прокричал Эндрю, врываясь в комнату.       Его скучающий взгляд скользнул по Аарону, с головой ушедшему в свои пыльные фолианты. Внутренний демон, обитавший на плече у самого Эндрю, порой уговаривал его попросту сжечь эти книжки. Однако здравый смысл напоминал: сначала нужно найти подходящее место для костра. Да и Кевина одного оставлять было нельзя — всё снова заходило в проклятый тупик.       Услышав реплику Рико, Эндрю едва слышно фыркнул. Настроение его налаживалось, и в этом следовало благодарить Би — например, отправить ей целый грузовик какао-порошка.       — Мне нужно мороженое! — громко возвестил Эндрю. — Много мороженого!       Кевин вопросительно посмотрел на Рико, всем видом показывая, что кафе-мороженое его вполне устроит. Рико, прочитав что-то во взгляде Эндрю, сдался:       — Есть места на примете?       — Есть! — Эндрю повернулся к своей «пташке». — Не раскроешь тайну, зачем он нам? — Он кивнул в сторону Кевина, на щеках которого проступили красные пятна возмущения.       Рико лишь недоуменно уставился в ответ. Эндрю с театральным вздохом пояснил:       — Будешь моей подружкой!       Воодушевление Эндрю, похоже, не было разделено. Кадык Рико дёрнулся, и Эндрю проследил за этим движением взглядом. Ники остался ждать внизу.       — Подружкой? — переспросил Рико, явно ошарашенный.       — Ага, — невозмутимо подтвердил Эндрю.       Эндрю лишь сейчас разглядел изменения на лице Рико — синяк был тщательно скрыт под плотным слоем макияжа, как и следы на шее. С долей недовольства он фыркнул:       — Ну, и каковы наши планы?       Рико, понемногу приходя в себя от нового статуса, дарованного Эндрю Миньярдом, пробормотал:       — Мне нужна пара фотографий.       — Чтобы любоваться ими долгими ночами, пока Кевин орудует ракеткой? — язвительно предположил Эндрю.       Кевин что-то пробормотал про пользу ночных вылазок и о том, что его здесь никто, кроме Нила, не понимает. О, если бы Кевин знал, как он прав!       — Для прессы, — пояснил Рико.       — Ах, да! Как я мог забыть, — Эндрю сделал нарочито театральную паузу, глядя на Кевина, и пренебрежительно протянул: — Легендарный первый... и второй номер легендарной свиты «Воронов» Университета Эдгара Аллана. Чушь собачья!       — Эффект атомной бомбы, — парировал Рико.       Эндрю, уже направляясь обратно, откуда пришёл, продолжил беседу:       — Это да. Фанаты чрезвычайно изобретательны. Даже до омерзения.       Рико был склонен с ним согласиться — акты вандализма и впрямь были отвратительны.       Ники, завидев их, замер и уточнил:       — Я сегодня шофёр?       По его тону нельзя было сказать, что эта роль Ники не устраивала.       Эндрю, увлекая новую «подружку» на задние сиденья, бросил:       — И персональный фотограф!       Возмущаться Ники начал лишь тогда, когда его оставили у окна кафе — всё ради того, чтобы снимки выглядели естественнее. Кажется, он наконец-то понял, в чём заключался подвох этой «просьбы». Остальные тем временем расположились за столиком. К ним сразу же подошла лучезарная официантка, которую, по мнению Эндрю, следовало уволить уже за одну лишь её безмерно жизнерадостную улыбку.       Выбор мороженного был впечатляющим. Эндрю остановился на трёх шариках: ананасовом, фисташковом и шоколадном. Кевин предпочёл классический пломбир. Рико перенял выбор Эндрю, и на его вопросительный взгляд просто сказал:       — Доверюсь твоему вкусу.       Эндрю оскалился:       — И не пожалеешь!       Ники сделал несколько кадров, стараясь, чтобы в объектив не попал Эндрю, после чего присоединился к компании. Он жаловался на жару, заказывая себе черничное мороженое. Би сказала ему снизить напор, однако как именно это сделать, было не совсем понятно. Эндрю лишь нахмурил брови, уткнувшись взглядом в свою креманку.       По дороге Ники скинул Рико фотографии и предлагал куда-нибудь ещё заехать, но энтузиазма никто не проявил. Пришлось ему везти всех обратно.       В воскресенье Эндрю наконец смог встретиться с Рене на спарринге в подвале их общежития. Нетронутые маты по-прежнему лежали на своих местах. Рене уже ждала его, хотя Эндрю пришёл ровно в семь утра — ни минутой раньше, ни минутой позже. Так когда же появилась она? Разминалась? Эндрю криво усмехнулся. Когда-нибудь он обязательно её одолеет.       Он кивнул ей и в ответ получил лучезарную улыбку и слишком бодрое для раннего утра выходного дня: «Доброе утро, Эндрю!» Пока она отходила на свою позицию, Эндрю скользнул взглядом по татуировке на её спине. Уродливые драконьи крылья, покрывавшие её спину, выглядели устрашающе. Рене как-то сказала, что они отражают её суть лучше, чем изначальный замысел с ангельскими крыльями, — что она недостаточно чиста для них.       Эндрю сделал несколько глубоких вдохов и приготовился к бою. Оба проверили готовность, и спарринг начался. Рене научила Эндрю искуснее обращаться с ножами для выживания и отдала свои, аргументировав это тем, что они ей больше не нужны. Ложь. Откровенная ложь, а Эндрю не выносил лжи. Подсечка, резкий выпад — и вот он снова прижат лопатками к матам. Рене победила.       Она выпрямилась и протянула ему руку. Ухватившись за неё, он поднялся. Значит, не сегодня. Мышцы приятно ныли. Рене накинула ветровку на плечи и взглянула на Эндрю с ожиданием. Ещё две недели назад он дал понять, что им есть что обсудить. А именно — Нил и Рико. Под чью защиту они встанут. Нила уже приняли на полставки «Монстра», а с Рико всё было сложнее. Среди «Монстров» он выглядел инородно — словно белая бусина в пакете с чёрными.       Эндрю сделал свой выбор. Будет ли он правильным — покажет время. Он посмотрел прямо в понимающие глаза Рене.       — Пташка — на твоей ответственности.       Эндрю едва заметно сморщился, но этого не могло укрыться от бывшего члена банды, наёмной убийцы. Рене лишь кивнула:       — Я о нём позабочусь.       — Только без перебора, — предупредил Эндрю.       Рене промолчала, словно заново оценивая расстановку сил. Похоже, она была уверена, что Эндрю оставит Рико себе, а Нила передаст ей. Но Рене верила Эндрю и не ставила под сомнение его решения.       Воспользовавшись советом Би, Эндрю занял выжидательную позицию. И был немало удивлён, когда спустя чуть больше месяца перед ним открылась занятная картина: оказывается, пьяные японцы могут быть очень милыми…