Игрушка для монстров

      Лулу ожидала, что для клиента её оденут как-то развратно, достаточно соблазнительно. В её голове почему-то укрепилось мнение, что из неё сделают пошленькую куклу в кружевах и вульгарном наряде. Но ей дали лишь простецкое белое платье из лёгкой воздушной ткани. Впрочем, ткань казалась чуть полупрозрачной, и никакого нижнего белья ей не дали. Чистые длинные волосы струились по плечам и спине, и весь образ Лулу словно говорил о том, что она милая крестьянская девушка, только проснувшаяся в сенях и не успевшая привести себя в порядок. Этот целомудренный образ, граничащий с провокационной фантазией, разнервировал Лулу ещё больше, потому что казалось, что её ждёт что-то совсем развратное. Её неделю поили загадочным снадобьем, по словам одного эльфа, чтобы она не понесла. Оно было горькое, и сейчас её немного подташнивало. Лулу даже поесть толком не могла, кусок не лез в рот.       Ей завязали глаза по пути и вскоре привели в огромнейшие покои, где повсюду горели свечи в красных канделябрах. Большая кровать с балдахином заставила нервно сглотнуть. Лулу вздрогнула, когда дверь громко закрылась следом за ушедшей охраной, оставляя её наедине со своими мыслями, страхом и нервной дрожью. Очень долго ничего не происходило, Лулу сидела больше часа одна в комнате. Вначале она затравленно замерла на стульчике у стола, потом её чуть попустило, и она пошла осмотреться.       Покои были необычными, сделанными под часть дома. За столом располагалось подобие кухни — шкафчики, тумбы, печь, накрытые подносы с едой. Под их крышками была обнаружена еда — мясо, запечённые овощи, хлеб. Этот странный контраст чего-то домашнего с какой-то королевской кроватью сильно дисгармонировал. Лулу подумала, что это либо странные вкусы у клиента, либо очень необычное решение у эльфийских архитекторов. Задумываться над таким контрастом долго не вышло — из раздумий её вывели быстрые шаги по коридору, сопровождаемые каким-то звоном и грубым раздражённым голосом. Неизвестный что-то гаркнул, явно охране, а затем дверь резко отворилась, и в комнату развязной походкой вошла высоченная фигура.       Лулу затравленно замерла у кухонного шкафчика, нелепо сложив впереди руки, как невинная овечка. Она попыталась расслабиться, но буквально обомлела, рассмотрев вошедшего, у неё чуть челюсть не отвисла. И дело было даже не в огромном росте — неизвестный клиент был очень высоким, метра два ростом, не меньше. Ещё и долговязый какой-то, напоминающий то ли паука- сенокосца, то ли богомола. А дело было в его руках. Ведь их было шесть. Да, не две, как у обычного человека, а именно шесть. Незнакомец был обнажён по пояс, и можно было увидеть, как две дополнительные пары рук выходят чуть ниже плеч, а третья пара — откуда-то из боков. Это смотрелось очень дисгармонично и делало его верхнюю часть туловища пугающе непонятной в попытке рассмотреть, где и как всё выходит, как «прорастает».       Лулу когда-то слышала о таких Нелюдях. Народ Шива, практически вымерший. Ходили старинные легенды, что драконы скрестились с четырёхрукими Шоканами, а их яйцо в себе выносила человеческая женщина, так родился первый Шива, шестирукое существо. Своеобразная легенда, и Шив много полегло столетие назад при Равиннской битве континентов. Их редко можно было увидеть, но ходили слухи, что они как варвары, очень жестокие и сильные воины, дети войны, незнающие пощады. И вот у вошедшего в руках были три огромные сабли, одно кривое лезвие на продолговатой ручке и почему-то топор. Две «верхние» руки оставались свободными. Штаны мужчины напоминали одежду кочевников. Кажется, такое называли шароварами — широченными брюками особого покроя, заправляемые в голенища, как на этом парне, и в его случае заправленные в низкие кожаные полусапоги с длинным острым мыском. Верх Шивы был обнажён, открывая взору длинное, сухопарое и вытянутое туловище, испещрённое старыми, давно посветлевшими шрамами. Длинные чёрные волосы лохмато спадали за спину, как у настоящего варвара, хотя незнакомец не выглядел крупным, как кочевые разбойники, скорее тощим. Тело его было худым, но жилистым, с сухими мышцами. Этот контраст низкого веса и отлично видных мышц делал его ещё более пугающим, похожим на какое-то насекомое. Лицо его можно было назвать как интересным, так и страшным — вытянутое, треугольное, с удлинённым подбородком и огромным ртом с тонкими губами. Большая чёрная повязка пересекала правый глаз, скорее всего отсутствующий. И единственный, чёрный и раскосый, уставился на Лулу, когда мужчина остановился и заметил её, притихшую у шкафчика с тумбой. Злоба и агрессия испарилась на его лице, Шива посмотрел на неё внимательно, словно впервые разглядывая такую диковинную вещь перед собой.       — Охуеть! — воскликнул он. — Сучий Исмель говорил про какую-то невинную мышку, но я думал, что невинными у вас только страшненькие остаются, а тут такой цветочек!       Голос у него был низким, чуть хриплым. Это пугало ещё больше. Иронично, что он про страшненьких думал — сам выглядел до ужаса устрашающе. Лулу всё так же неравно поглядывала на оружие в его руках. Её вообще поражало то, что он припёрся к ней в комнату с клинками! Говорить о здравости такого поступка, учитывая, что перед тобой Нелюдь, было странно, но не отменяло того факта, что это до жути пугало. Шива словил её взгляд, понял, куда она смотрит и от чего трясётся, и усмехнулся.       — Не дрожи, малая, не для тебя это, — лениво сказал он. — Предпочитаю шинковать мужских особей, а женских только мять под собой.       Он подошёл к красному бархатному креслу неподалёку и резко воткнул в него сабли и лезвие, а следом всадил топор в спинку, широко размахнувшись.       — Видишь, отставил свои игрушки, чтобы ты не боялась, красавица. Теперь я безоружный, — усмехнулся он. Только Лулу не стало менее страшно. Ещё и от такой выходки — несчастное нашинкованное кресло выглядело как жертва пыток.       Шива двинулся к ней, не спуская взора единственного глаза и заставляя Лулу замереть как истукан. Он на ходу скинул с себя короткие полусапоги, упираясь носком об пятку поочерёдно и отшвыривая обувь в сторону. Стопы у него выглядели вроде обычными, если не считать их гигантского размера. И Многорукий вальяжной походкой пошёл на неё. Его туловище и движения казались несколько нереальными и сбивающими с толку — Шива контролировал некоторые руки, и они не двигались при ходьбе, что вызывало сильный визуальный диссонанс.       Лулу едва не вдавилась всем телом в тумбу позади себя, когда Шива остановился и нависнул над ней. Он был такой тощий и длинный, но всё равно огромный, она доставала ему всего до груди. Взгляд Лулу забегал по его туловищу перед собой — оно казалось таким нереально твёрдым, мышцы под кожей будто были сделаны из стали. И ещё множество старых, уже давно посветлевших шрамов виднелись на коже в разных местах. От тела Шивы несколько пахло — не вонью, нет, но специфическим запахом пота, иным, отличным от человека.       Лулу попыталась бесстрашно взглянуть на него в ответ, поднимая глаза. Это было не так-то просто. Единственный чёрный глаз Шивы рассматривал её тяжёлым взглядом с узким прищуром. Его радужка была меньше людской, оттого глаз в глазнице казался более устрашающим. Он криво усмехнулся, и Лулу в каком-то ужасе увидела его зубы — острые, будто специально заточенные. Её изменившееся выражение лица явно позабавило его. Шива хмыкнул.       — Не бойся, куколка, — сказал он. — Мои зубы не прогрызут тебя. Если, конечно, не попросишь сама. Ты такая хорошенькая, что я, право, удивлён щедростью Исмеля. Дай-ка получше рассмотрю тебя.       Лулу ахнула, когда его крепкие большие ладони обхватили её за талию и как пушинку подняли вверх, усаживая на столешницу кухонной тумбы. И теперь она оказалась практически на уровне его вытянутого лица. Повязка закрыла один глаз Шивы, придавая чего-то дикого его образу, но Лулу точно не решилась бы спросить, что за ней — пустая глазница или просто временная травма. Ей и так было не по себе от его разглядывания — этот какой-то животный взгляд пробирал до мурашек. Она ойкнула от неожиданности, когда Шива «средними» руками обхватил её за плечи, будто фиксируя на месте, а «верхней» рукой он взял её за нижнюю часть лица. Чуть шершавые и крайне длинные изломанные пальцы не особо заботились о том, что ей может быть неприятно, сильно сдавливая щёки. Её лицо грубо повертели в разные стороны, то влево-вправо, то вверх-вниз. Мужчина быстро рассматривал её. Лулу почувствовала, как его мизинец откинул локон её волос у виска, он рассматривал её ухо? Затем он развернул её лицо вновь к себе, и она с возмущением почувствовала, как он большим пальцем поднял её верхнюю губу и уставился на зубы. Прямо как челюсть породистой лошади рассматривал.       — Хорошенькая, — заключил он так обыденно, будто товар оценил. — У прелести есть имя?       — Лулу, — выдавила она из себя и тут же вздрогнула, когда его палец снова коснулся её рта, принимаясь водить по нижней губе и практически толкаться в рот, оглаживая зубы. Это смущало, и, не придумав ничего лучше, она выдавила из себя вопрос. — А вас как зовут?       — Ннойрах, — скучающе ответил он, продолжая пялиться на её рот. — Можешь не применять ко мне вежливое обращение, куколка. Встречала когда-то подобных мне?       — Нет, — она завертела головой. — Вы из рода Шив?       — Угу, — безразлично отозвался он, всё водя пальцами по её губам, мизинцами поглаживая скулы. — Ты боишься меня? Я кажусь страшным человеческой девке?       Конечно, он казался страшным. Лулу едва не окаменела, затравленно смотря в суровое лицо с резкими чертами, склонившееся над ней. Но не скажет же она своему первому клиенту, что он жутко устрашающий? От него так и веяло болью и смертью. Вместо этого она сказала по-иному:       — Я никогда не делала это раньше, это первый раз у меня, — с трудом выдавила Лулу, отчаянно смущаясь. — Я не… не знаю, что делать, — честно призналась она.       — Ничего не надо делать, только прелестные ножки раздвигать, — усмехнулся Ннойрах.       Он резко склонился, приоткрывая свой большой рот. Лулу от неожиданности тихо вскрикнула и отпрянула головой назад, и только потом до неё дошло, что её хотели не укусить, а попытались поцеловать. От её реакции Ннойрах скривился, глянул недобро одним глазом, а потом усмехнулся.       — Ты моя маленькая невинная овечка. Это даже мило.       Его руки, держащие её плечи, скользнули по коже, а затем вцепились в края платья и махом рванули их в стороны. Ткань разорвалась с отчётливым звуком, и Лулу от неожиданности взвизгнула, а потом и ещё раз, когда Шива рванул снова, срывая с неё верх. Её грудь обнажилась, выпадая из разодранного лифа. Лулу инстинктивно дёрнулась, но не тут-то было. Ннойрах заломил её руки ей же за спину, заставляя призывно выгнуться в пояснице и чуть отклонить голову от такой позы. Его нижняя пара рук вцепилась в её бёдра, разводя их шире и давая ему притиснуться чуть плотнее. Лулу замерла, когда третья пара рук ладонями мягко взяла её под груди. Она затравленно уставилась на высоченного мужчину перед собой, так напоминающего ей богомола.       — Ба! Сиськи просто шикарные! — Ннойрах приподнял их снизу, любуясь открывшейся картиной. Он потряс их, наслаждаясь прыгающим эффектом. — Ещё и такие розовенькие сосочки, прямо сама невинность. Так и хочется вцепиться и откусить их, чтобы ты сладко завизжала для моего уха.       Он улыбнулся до ушей, являя взору острые зубы, и Лулу стало не по себе. А когда он клацнул этими зубами и резко склонился к одной груди, то она машинально вскрикнула и зажмурилась, думая, что её сейчас укусят. Но ничего не произошло.       — Вот же трусишка, — раздался смешок, заставляя её разлепить обратно веки.       Ннойрах явно издевался, его губы застыли в сантиметре от её соска. Он лукаво глянул на трясущуюся Лулу исподлобья единственным чёрным глазом, ему стало ещё веселей, судя по ухмылке. А затем он стал осторожно дуть и дышать ртом на её сосок на приподнятой груди. От прохладного дыхания тот чуть затвердел и привстал, что вызвало очередную довольную улыбку у Ннойраха. Он снова глянул на Лулу исподлобья, хитро так, а затем нарочито медленно взял её сосок в рот, покрутил во рту языком и стал так же мучительно медленно посасывать его, оттягивая губами.       Лулу зажмурилась от ощущений. Было и чертовски стыдно, и до ужаса непристойно, и по ощущениям странно. Ей вот так впервые сосали грудь. Да и вообще трогали. Она старалась отвлечься, доказывая себе, что должна расслабиться и перетерпеть, это неизбежно, это началось. Но тело отказывалось обмякать под чужим напором. Она тяжело дышала, старалась справиться с первыми ощущениями. Ещё и эта её поза, где над ней доминировал другой. Она ведь сидела на столе перед представителем расы Шива, он заломил ей руки за спину, своей другой парой держал её бедра широко расставленными, а третьей парой поддерживал её голые груди, пока мучил ртом один сосок.       Ннойрах всё забавлялся. Он оттягивал губами сосок, заставляя его удлиняться во рту. Его единственный глаз неотрывно следил за лицом Лулу, которая пыталась не морщиться, но брови предательски подрагивали. Ннойрах усмехнулся, а затем резко прикусил ей сосок, сильно оттягивая. Лулу аж взвизгнула, дёргаясь назад, она до ужаса испугалась, что ей сейчас что-то откусят, да и было больновато. Она испуганно и со страхом уставилась на чуть разогнувшегося Шиву, который глухо рассмеялся.       — Ты такая пугливая, куколка! — его голос звучал так низко. — Это и забавляет, и чуть раздражает, ведь мямли никого не привлекают, правда? У тебя такие славные сиськи, грех их не помучить.       Он вдруг взял и шлёпнул её грудь с одной стороны, а потом резко с другой, заставляя Лулу вскрикнуть от испуга. Особо силы он не применил, скорее, было терпимо, не больно, но обидно и страшно, когда он начал хлестать её грудь, забавляясь тем, как та принялась подпрыгивать и колыхаться от резких движений.       — Пожалуйста, не надо! — взмолилась Лулу, но тут же вскрикнула, когда её схватили за соски и выкрутили их в стороны. Она запищала: — Прошу, прекратите!       — Почему? — усмехнулся Ннойрах. — Сиськи созданы для того, чтобы их мяли, мучили, терзали, — он не прекращал оттягивать и крутить её соски, трясти за них грудь. — И твой молящий ротик возбуждает меня ещё больше.       — Пожалуйста! — взмолилась Лулу, тяжело дыша. Она тщетно дёргалась, но одна пара рук Шивы намертво держала её кисти скрещенными за спиной. — Мне страшно! Вы же знаете, что это первый раз, пожалуйста, не делайте мне больно…       — Ба, куколка я даже ещё не пытался делать ничего больно, — Ннойрах усмехнулся. — Ты такая неженка, — он всё же отпустил её соски, но взял груди снизу, сжал их пальцами и потряс перед собой. — Но как удержаться, когда перед твоим носом такое сокровище? Ты просто непривыкшая. У тебя такие славные сиськи, что, поверь, их будет отлизывать каждый твой клиент.       Он снова склонился и вобрал в рот не только сосок, но и захватил всю ареолу своей пастью. Лулу зажмурилась, чувствуя острые зубы, чуть скользнувшие по коже, но Шива её не кусал, на этот раз он не старался впиться в нежную плоть. Он втянул в себя сосок с частью груди, делая мучительный отсос, а затем на миг отстранился, свёл её груди вместе, довольно пялясь на них, а потом резко вобрал в рот уже два соска, мучительно оттягивая их. Лулу зажмурилась от лёгкой боли, но её мучитель не отпускал. К счастью, он принялся поочередно играться с её грудями, сосредоточенно и жадно сосал их, будто выполняя отрепетированный ритуал. Причмокивающие пошлые звуки заставляли вздрагивать, и Многорукий ещё специально пускал слюну, чтобы она стекала вниз, к животу. Лулу в какой-то момент растерянно поняла, что у неё между ног почему-то становится как-то мокро. Это смутило ещё больше.       — Хорошая девочка, сладкая… — Ннойрах причмокнул, болезненно посасывая правый сосок, обвёл чуть выпуклую ареолу кончиком языка. — Давай уже перейдём ко второму блюду.       Он вдруг резко подхватил её, вскинул вверх, закидывая себе на плечо одним махом. Лулу вскрикнула от неожиданности, а потом растерялась и замерла, когда её вот так, как какую-то добычу понесли на плече к кровати, словно она ничего не весила. Собственные руки нервно замерли, ведь в такой позе она елозила ими по спине Шивы, задевая не только длинные шелковистые волосы, но и выступы всех рук. Его спина казалась такой странной, такой… пугающей от непонятных костей и выступов торчащих дополнительных рук, плеч и рёбер пониже. От этого его спина выглядела инородной глазу, да и ощущения были непонятные.       Ннойрах быстро оказался у края большой кровати и швырнул на неё Лулу. Из-за мягкой перины ей было не больно. Она вздрогнула, ощутив, как матрас тут же чуть прогнулся под чужим весом, когда Шива забрался следом. Одни его руки упёрлись по бокам от неё, а две другие пары принялись жмякать и гладить её тело — мять и вращать голые груди, трогать и сдавливать бока, двигать ладонями по рёбрам, опуская ниже полуразорванное платье. Рук казалось так много на ней, что Лулу даже растерялась. Впрочем, на нежности долго этого варвара не хватило — его пальцы вцепились в ткань платья, послышался резкий треск, и оторванные лоскуты полетели в стороны, полностью обнажая девичье тело.       Лулу на миг зажмурилась, пытаясь преодолеть смущение. Ведь теперь лежала голая под мужчиной. Она медленно разлепила глаза, и лучше не стало, видя пожирающий взгляд, с которым Ннойрах рассматривал её наготу. Хотелось исчезнуть, раствориться в пространстве, но, увы, это всё было взаправду. Она чуть не ахнула, когда Шива привстал, схватил её ноги и широко развёл их в стороны, удерживая чуть на весу за щиколотки. Вся её промежность раскрылась перед ним во всей красе, и Лулу почувствовала, как к щекам приливает жар от смущения. Она нервно попыталась прикрыть лоно руками, но Ннойрах с усмешкой отшвырнул её кисти другой парой рук.       — Полно тебе, сладкая, уже не то время, чтобы стесняться, — он улыбнулся ей рядом наточенных зубов, эдакий зубастый богомол. — Но признаюсь, твоё смущение меня жутко заводит. Сто лет не видел краснеющих щёчек и невинных всхлипов. Поэтому мне так нравятся целки — это выражение лица бесценно!       «Больной ублюдок!» — хотелось простонать ей, но она смолчала.       — Что тут у нас за красота, м-м? — проворковал Ннойрах, чуть сползая на коленях и сильно горбатясь. — Так, не дёргайся! Даже не думай сопротивляться! — сказал он ей, когда она попыталась вырвать ноги, которые ещё шире раскрыли. — Хочу посмотреть твою киску.       В целом, у неё даже ничего бы не вышло, если бы она захотела сопротивляться — хватка Многорукого была просто стальной, силы в нём было немерено. Ннойрах очень заинтересовался её промежностью: он силой удерживал её ноги разведёнными и приподнятыми, тогда как другой парой рук принялся хозяйничать в её лоне — несколько десятков пальцев стали нагло и уверенно изучать её, раздвигая нежные складки. Лулу хотелось повалиться сквозь землю от стыда, прикосновения были слишком непристойными. Она терпела, когда Шива начал массировать там всё, игрался с половыми губами, мягко теребил их, следом потирал клитор. Но тут он засунул пальцы внутрь и стал медленно разводить их в стороны, тем самым растягивая стенки, словно желая создать и расширить проход.       Лулу вскрикнула, пугаясь и смущаясь до нервной дрожи, она бездумно попыталась сопротивляться, отбросить его руки, но Ннойрах резко перехватил её кисти. Он без труда заломил и скрестил её руки ей же под грудью, с лёгкостью удерживая их одной ладонью. Ноги её он всё так же держал широко расставленными, и уже три руки копошились в её вульве. Благодаря эльфам Исмеля Лулу уже знала много таких словечек. Она вздохнула, вспоминая его же слова, Исмеля, что её первого клиента лучше перетерпеть и просто ему подчиняться, чтобы быстрее всё закончилось. Что ей ещё оставалось делать? Лулу отвернула голову, не желая видеть это хищное лицо, довольно скалящееся между её ног. Ннойрах словно в доктора играл, с каким-то сосредоточенным вниманием изучая её промежность. Он раздвигал большие внешние половые губы, оттягивал их, расширял пальцами, массировал малые внутренние, теребил чувствительный клитор, едва не заставляя Лулу пищать от неловкости.       — Ну, привет, — изрёк Ннойрах, во что-то всматриваясь в её щели. — Вот за эту маленькую складку у входа в твою пиздёнку я заплатил за тебя в разы больше. Да-м-с… Впечатления всегда стоят недёшево. Да, моя сладкая? Эй, куколка, посмотри на меня! Посмотри, кому сказал!       Лулу пришлось подчиниться после шлепка по животу — она открыла глаза и поглядела на него вниз, на его довольную морду у её промежности. Ннойрах заулыбался, его широченная зубастая улыбка была похожа на оскал. Одноглазый, с чёрными спадающими длиннющими волосами и кучей рук над ней — он был похож на паука-демона, что поймал муху в свои сети. Они встретились взглядами, и он медленно высунул язык, показывая его во всей красе. И тот оказался неестественно длинным, опускаясь значительно ниже подбородка. Лулу нервно сглотнула, смотря на сильный и широкий язык, который неестественно изогнулся, вращая кончиком.       «Пресвятые небеса, помогите мне!» — простонала она про себя, а потом оцепенела, когда Ннойрах опустил голову и этим невероятно длинным языком припал к её промежности.       Его чёрные волосы заструились по её бёдрам, когда он уверенно прильнул губами к её щели. Жадно облизав вход во влагалище, он просунул внутрь кончик языка, будто зачерпывая вкус, и довольно промурчал, ощущая её выступившие соки. Лулу оцепенела — осознание того, что это действительно происходило, было уже не столько противным, сколько неловким. Она откинула голову назад, стараясь не смотреть, что принялся творить Многорукий у неё между ног. Вначале он широко лизал, хаотично теребил всю её промежность, а потом нарочито стал дразнить кончиком языка её вход, будто толкаясь на пробу. Его слюна смешивалась с её смазкой, и Лулу чувствовала, как Ннойрах довольно улыбается в её лоне, будто ему нравился её вкус. Она же вдруг поняла, что не так уж сильно хотела отстраниться, как жаждала ощутить некое наслаждение, которое, как рассказывали другие, могут дарить оральные ласки.       Сосредоточиться, конечно, было тяжело. Какие-то проблески удовольствия стали ею призрачно ощущаться, когда Ннойрах стал посасывать её клитор, теребить его языком, вращать в круговых движениях. Но она всё равно не могла расслабиться, обездвиженная кучей сильных рук. Шива отпустил её кисти, чтобы обхватить одну грудь, и принялся её вращать в такт своему посасыванию клитора. Внизу живота Лулу что-то напряглось, какой-то томной истомой. Ей вдруг стало стыдно, что она начала испытывать смутное удовольствие, наслаждаясь ощущением чужой силы и превосходства над собой, и это порождало томление, какое-то странное и сладкое. Однако оно не достигло пика — Ннойрах прекратил, очевидно, ему уже было невмоготу. Он привстал, распрямляя спину. Облизнул мокрые от её смазки губы.       — Мне нравится твой вкус, куколка, — довольно заключил он, а затем потянул её к себе ближе за ноги.       Лулу ахнула и замерла. Её практически обездвижили силой. «Нижние» руки Шивы удерживали её широко разведённые ноги под коленями, а «верхние» руки схватили её за кисти, потянув к себе, отчего её груди сжались между вытянутыми руками. Третья пара его конечностей — средняя — принялась расстёгивать и приспускать собственные штаны. Ннойрах всё не отводил взгляда от её раскрасневшегося лица, работая ладонью в своём паху. Лулу невольно опустила взгляд чуть вниз, когда он стянул свои широченные брюки и вывалил наружу свой внушительного размера член. Тот был такой толстый и длинный, явно крупнее простого человеческого, и это заставило Лулу нервно замереть. Её реакция позабавила Ннойраха, он нарочито медленно водил длинными пальцами по всей длине, чуть потряхивая член.       — Что смотришь так испуганно, куколка? Впервые видишь болт Шивы? Это тебе не гороховые стручки ваших мужичков. Кстати, ты знаешь, что кровь необязательна при первом разе? — он чуть склонился и стал водить головкой члена по мокрому входу её промежности, заставляя Лулу нервно замереть. Ннойрах улыбнулся ей, продолжая мучить лёгкими прикосновениями и лениво говорить: — Если быть очень нежным и медленным, то всё произойдёт безболезненно, — он улыбнулся ей и облизал влажные губы. — Правда, я этого не знаю, потому что больше всего на свете обожаю видеть скорчившиеся лица людей, вашей сраной расы, и наслаждаться вашей болью.       И с этими словами он резко толкнулся в неё, мгновенно разрывая преграду и входя по самые яйца. Лулу взвизгнула, почувствовав такую боль, словно в неё вонзили кинжал, проникли в самое нутро. Член Многорукого был слишком крупный, слишком длинный, и она ощутила, как новая влага потекла между ног, и это явно была не смазка.       — Великолепно… — с тяжёлым вздохом прошептал Ннойрах, явно наслаждаясь выражением страданий на её лице. А затем толкнулся снова. И снова. И зашёлся в быстром темпе.       Было больно. Лулу инстинктивно попыталась освободиться, отпрянуть, но её держали намертво — под коленями, и натягивая к себе другой парой рук за кисти, тем самым помогая себе насаживать её на член. Третья пара рук Шивы хаотично забродила по её телу, то щупая бока, то хватая трясущиеся груди от быстрых фрикций. Ннойрах наслаждался её болезненными стонами и мольбами, любовался, как она прикусывала губы, пытаясь перетерпеть. Было больно, её промежность будто разрывало колом, хотелось рыдать, но Лулу сдерживалась. Ей казалось, что Шива только сильнее ускорялся и вбивался глубже, и то, как глубоко он заходил, пугало её — Лулу и не думала, что член может настолько проникать внутрь, учитывая его габариты.       — Больно… — сдалась она, позорно застонав, но не от удовольствия.       — Ты привыкнешь, — равнодушно отозвался Ннойрах, даже не замедляясь.       Его руки сковали её везде, периодически одна ладонь накрывала её бешено скачущую грудь, чтобы помацать, а потом он дёргал её за соски, пока вдалбливался в её нутро. Лулу могла лишь обречённо стонать, жмурить глаза и всхлипывать, чувствуя очередное движение. Она набирала в рот воздуха, но все не могла заставить себя вдохнуть его, наполнить грудь. И через какое-то время этот зверь над ней, будто решив пожалеть её, упал на неё, упираясь одними руками по бокам, а второй парой запрокидывая её собственные руки ей же за голову, и задвигался чуть иначе из-за нового угла проникновения, чуть менее болезненно. Либо Лулу уже начала привыкать?       — Ух, моя тугая, сладкая куколка, как же хорошо… — стонал Ннойрах, ему уж точно было очень хорошо. Он склонил над ней голову, его чёрные волосы упали ей на щеку, а языком он принялся слизывать выступившие слёзы в уголках её глаз. Лулу зажмурилась сильнее, но терпела, пока её издевательски гладили по волосам, по бледной шее. Ннойрах шептал ей под ухо всякие пошлости, вколачивая в матрас, кровать ходила под ними ходуном. И когда он прерывисто задышал и резко излился в неё, заполняя её нутро чем-то тёплым, Лулу наивно обрадовалась, что всё наконец-то закончилось.       Ннойрах вышел из неё, но не встал, завалился, чуть опираясь на локти левых рук. Между ног Лулу потекло его семя. Она надеялась лишь, что снадобья, которыми поили её эльфы, таки рабочие, и она ни от кого не понесёт. Она лежала и не двигалась, чувствуя, как всё саднит между ног и тянет внизу живота. Мучившего её монстра на пару минут накрыла сомнительная нежность: Ннойрах что-то сипло ворковал над ней, а потом пристал с ленивыми ласками к её многострадальным соскам. Лулу прикрыла глаза, пытаясь отстраниться и думать о чём-то далёком, пока ощущала тепло чужой слюны на коже. Ннойрах лениво посасывал её грудь, как огромный ребёнок, он то вытягивал одну грудь рукой, словно доил её, то покручивал и щипал затвердевший сосок пальцами, пока делал отсос другому. Лулу жмурилась и нервно осознавала, что получает искажённое удовольствие, которое среди творящегося ужаса казалось хоть чуточку приятным. И хотелось получить больше этой неправильной ласки, чтобы хоть немного отгородиться от кошмарного стыда и ноющей боли в промежности. В какой-то момент она решила сделать вид фальшивой покорности и наслаждения: протянула собственную руку, пальцами сжимая чёрные волосы Шивы, и стала прижимать его голову теснее к своим грудям, сама направляя набухший сосок в его жадный зубастый рот. И чередовала всхлипы от боли со стонами удовольствия.

***

      Он слез с неё минут через десять и лениво поплёлся к столу, сообщив, что проголодался. Подносы с едой пришлись как раз кстати. Пока Шива уселся и стал поедать мясо с овощами, Лулу привстала, нашла полотенца у кровати и попыталась осторожно подтереться — между её бёдер уже застывали кровавые подтёки спермы. Она немного увлеклась и не сразу заметила, что Ннойрах на неё смотрит, довольно разглядывает, закинув голень на бедро и вальяжно вращая длинной ступнёй. Он сам по себе был такой длинный, как насекомое, ещё и эта пугающая спина, из которой неестественно торчали дополнительные пары рук. Его единственный глаз жадно рассматривал её наготу, и Лулу замерла, поняв прекрасно его нарастающее желание. Она растерялась, наивно решив, что раз он облегчился, то на этом её мучения закончились. Но, увы, её надежды не оправдались.       — Знаешь, твои милые щёчки и сладкие грудки снова разыграли во мне аппетит, — он усмехнулся, облизывая жирный палец после мяса. — И где только тебя сучий Исмель нашёл? Ты просто куколка. Иди сюда, моя красавица. На этот раз будет не так грубо, так и быть, обещаю. Иди сюда, кому говорю, не бойся.       Что ей оставалось кроме того, чтобы подчиниться?       Удовлетворив первую похоть и явно болезненное желание, Ннойрах во второй раз стал медленнее, будто никуда не спешил. И, вдобавок, ещё развратнее. Он подтянул кресло со столом к зеркалу на стене и усадил себе на бёдра Лулу, заставляя прижаться её спиной к своей груди. Одной рукой он лениво ел фрукты с пиалы, а остальные пять принялись гулять по телу Лулу.       — Смотри, какая ты красивая, — довольно шептал ей этот извращенец под ухо, пожёвывая яблоко.       Лулу с покрасневшим от стыда лицом едва могла смотреть в зеркало напротив, где вся срамная картина предстала перед взором. Она полулежала на Шиве, ноги ей широко развели в стороны и поддерживали длинными руками. Две другие руки Ннойраха игрались с её грудью — вращали её, мяли, оттягивали соски и теребили их. Пятая его рука хозяйничала у неё в промежности, хлюпая в смазке и остатке его жидкостей, а потом начала мучительно-хорошо массировать клитор. Зрелище было крайне развратное. Доев яблоко, он заставил Лулу облизать его пальцы на шестой руке. Она боялась, что сейчас захрипит, что он воткнёт эти пальцы ей прямо в глотку, а они у него были в разы длиннее обычных человеческих. Но Ннойрах лишь заставил их развратно пососать, а затем опустил эту руку к её лону. И теперь ей не только массировали клитор, но дрочили, войдя сразу двумя пальцами. Минута, и к ним скоро добавился третий палец, заходя так легко и заставляя Лулу позорно всхлипнуть.       Она терялась, потому что слабо понимала, что происходило с её телом. Первоначальная боль отступила, сквозь неё стало продираться невиданное удовольствие, мягкими волнами нарастающее внизу её живота и между ног. Длинные пальцы Шивы были везде — под коленками, на её груди и сосках, массировали её бугорок, хлюпали в её щели, заходя так плавно и глубоко.       — Ебать, ты хорошенькая, куколка! — Ннойрах не сдерживался во фразочках, смотря прямо в зеркало, где в отражении в развратной позе раскрывалась тяжело дышащая девушка. — Ну же, малышка, не сдерживай себя, ты просто чудо, — он чуть склонил к ней голову, припадая к её уху — и томный вздох обдал её ушную раковину, заставляя Лулу тихо застонать от его горячего придыхания. Ннойрах усмехнулся, щекоча носом и губами её шею, невесомо прихватывая мочку и контролируя острые зубы. — Меня от тебя прямо вставляет, — с придыханием произнёс он, а она лишь заскулила от ускоряющихся движений его пальцев, слыша хлюпающий звук влажности, сопровождающей каждое движение.       Лулу заставила себя смотреть, и теперь ей было не тошно, а… странно. Собственный вид с раскрасневшимся лицом, с разметавшимися волосами по плечам… то, как она выгибалась на огромном мужчине с кучей рук, которыми он трогал её во всех местах… Всё это распаляло в ней нечто тёмное, хоть она пыталась это отрицать. Его пальцы задвигались ощутимее на её клиторе, а пытка сосков вдобавок усиливала нарастающее наслаждение.       — А-а-а-ах! — Лулу позорно всхлипнула, чувствуя, как широко расставленные бёдра затряслись, в промежности словно ощутилась ударившая волна, заставляя её глухо застонать, а потом тёплое чувство полилось по всему телу, которое чуть онемело в волшебной разрядке. На миг она даже перестала что-то соображать, буквально плача на эмоциях, откинувшись спиной на Шиве. Не от боли или негативных чувств, наоборот, её сознание так удивительно покорёжило на пару секунд, что она не смогла совладать с удивительными, чарующими ощущениями. Лулу низко и глухо замычала, ничего не соображая.       — Ничего себе, малая! Вот это ты выдала! — Ннойрах довольно рассмеялся ей под ухо. — Это даже лестно, честно слово! Иди сюда, моя куколка, я снова хочу тебя до одури.       Лулу слабо что соображала, она обмякла в чужих руках, не сразу осознав, что её поднимают и переворачивают в воздухе, лицом к себе. Её буквально подкинули вверх, и она вскрикнула, инстинктивно хватаясь конечностями за Шиву перед собой. Она не упала, да и он бы и не дал — Ннойрах подхватил её нижними руками под ягодицами, невольно заставляя её скрестить лодыжки на его талии. Верхними руками он задрал её руки вверх, словно подвесил в воздухе и заулыбался, глядя на её груди перед своим носом. Лулу не поняла, что это за странная поза, но всё вопросы потонули в её протяжном всхлипе-вскрике, когда он обхватил её средними руками за талию, приподнял как пушинку и насадил навесу на свой стояк. Член мгновенно вошёл до упора, погружаясь в мокрейшую и уже раздолбанную промежность.       — А-ах! — голос Лулу сорвался на отчаянные стоны, когда её буквально стали насаживать на себя, как на вертел. Крепкие мужские ладони с лёгкостью удерживали её под бёдра и ягодицы одновременно, держали за талию, так направляя движение. Задранные к верху девичьи руки скорее были элементом мнимого контроля и подчинения. Ннойрах не церемонился — сразу зашёлся в быстром и уверенном темпе, вколачиваясь в неё стоя. Он принялся бессвязно что-то вещать ей в лицо, пока долбился до дури:       — Как ты можешь быть такой… ах, малышка, блять… как ты можешь быть всё ещё такой тугой? Я вроде растрахал твою сладенькую девственную пизду, но ты всё равно так крепко сжимаешь меня. Бля-я-ять… Как же хорошо!       Он всё подмахивал и подмахивал, вонзаясь в неё членом глубоко, по самые яйца, заставляя срываться с губ Лулу позорным всхлипам. Ей всё казалось, что шлёпающие звуки кожи о кожу почти так же громки, как и её позорные вскрики. Ещё и хриплые стоны Шивы стали нарастать, когда его член скользил в её промежности с безумной скоростью.       — Пожалуйста, пожалуйста, прошу вас, помедленней, — Лулу отчаянно жмурилась, боль смешивалась с мазохистским наслаждением, внизу неё что-то странно пульсировало, и она сама боялась этого ощущения.       — С-сук-а-а! А-а-а… — Ннойрах хрипло простонал, а потом зашёлся в бешеном темпе, практически подкидывая Лулу на весу.       Она всхлипнула, ощутив, как между её складок, а потом ягодицам потекла новая порция спермы, пока Многорукий до болезненного хруста прижимал её к себе.       И если она думала, что это всё, то снова ошибалась. Он позволил себе передышку на пять минут, чтобы попить и отдышаться, а потом снова возбудился, только посмотрев на слабые и усталые попытки Лулу привести себя в порядок. В третий раз он взял её прямо на столе, уложив на него животом. Одними руками он держал её руки за спиной, другой парой обхватил её под бёдра. Третья пара рук работала в разнобой — левая ладонь рвано елозила по её лопаткам в якобы поглаживаниях, а правая ладонь легла на макушку, и мужские пальцы болезненно оттянули её за волосы, заставляя голову чуть опрокинуться назад. Ннойрах снова зашёлся в быстром темпе, он хищно драл свою добычу и наслаждался этим. Он трахал её неистово, и стол бешеного трясся под ними. В конце Шива несколько раз вошёл особенно грубо, до упора, и, кончая, замер глубоко в завоёванном нутре. Лулу под ним выгнулась в спине и не сумела сдержать высокий стон.       — Знаешь, трахать тебя немного утомительно, — выдохнул Ннойрах, заваливаясь на неё сверху, буквально вжав её в стол своей массой тела.       Лулу хотелось мрачно пошутить, кто тут утомился-то больше, но из её горла и слова не смогло выдавиться, так она устала. Она обмякла и прокряхтела, не в силах пальцем пошевелить. А потом безвольной куклой повисла в чужих руках, когда Шива наконец-то поднялся, подхватил её под коленки и подмышки и так понёс на кровать. Он улёгся отдохнуть, прижал её тяжело дышащую к своему телу и начал болтать о какой-то ерунде. Вообще он говорил страшные вещи — про какие-то военные походы и набеги, но Лулу так устала, так было вымотана, и внизу живота прилично тянуло, что она не обращала внимания на эти странные рассказы. Кажется, её беспечно сморило, и она вырубилась прямо на груди этой шестирукой махины.

***

      Она проснулась оттого, что почувствовала на себе взгляд. Раскрыв глаза, Лулу на миг словила замешательство, потому что вместо одноглазого высоченного Шивы смотрела в ледяные голубые глаза Исмеля. Эльф стоял у края кровати, заложив руки за спину, и мрачно рассматривал её. Лулу спросонья смутилась, ведь была нага, и инстинктивно попыталась прикрыться покрывалом, что вызывало в ответ лишь презрительную усмешку.       — А где Ннойрах? — бездумно выпалила она, оглядываясь по сторонам — Многорукого в комнате уже не было.       — Ннойрах? — Исмель криво улыбнулся. — Как мило, что ты сразу его решила по имени называть. Смотрю, общение прошло хорошо. Он ушёл довольный и сверкающий, как начищенный котелок. Говорят, ты визжала тут, не прекращая. И как прошёл первый раз? — обманчиво ласково спросил он. — Двигаться можешь?       — Было… больно вначале, — Лулу не стала лукавить, говоря как есть. — У него слишком… огромный, это было очень неприятно с непривычки.       — С непривычки? — усмехнулся эльф. — Это хорошо, что ты понимаешь, что придётся привыкать. Что он с тобой делал? Рассказывай.       — В каком смысле? — Лулу смутилась от такого простого в лоб вопроса. — А что он ещё мог делать? Имел меня. Ведь доплатил хорошую сумму, да? — она не сдержалась, нечаянно одарив Исмеля злобным взглядом.       Он медленно приподнял бровь. Шагнул чуть ближе и резко сорвал с неё покрывало. Лулу испуганно сжалась, зачем-то прикрывая грудь руками. Исмель хмыкнул на это, но рассматривал он явно другое. Его светлые, такие пугающие глаза разглядывали кровавые пятна на простыни — следы после первого секса. Почему-то это смутило ещё больше.       — Я спросил тебя, — повторил он, — как всё это было? Рассказывай в подробностях. Мне надо знать, как и что любят мои клиенты, их слабости и предпочтения в сексе. Это часть моей власти над ними. Так что не увиливай.       Лулу отчаянно краснела, пытаясь пересказать недавние события — сколько раз её взяли в этой комнате и в какой позе. Исмель слушал её с каменным лицом, но ей стало казаться, что он чего-то раздражён. Его почему-то удивил тот факт, что секс был только вагинальным.       — Удивительно, ни анала, ни глубокой глотки, — хмыкнул он. — Непривычно для Ннойраха, он славится тем, что очень грубый и жестоко имеет своих баб, не заботясь особо об их состоянии. Что-то ты ему в душу запала, твоя смазливая мордашка, раз он практически целомудренно тебя вытрахал. Даже отлизал и кончить дал, по твоим словам. У тебя какая-то особая скрытая магия?       — Нет, я ничего не делала, практически бревном была, — Лулу нахохлилась, его гадкие слова были так неприятны. Её поразило то, что он упомянул о жестокости клиента. — Он славится грубостью? Вы подложили меня в первый раз под подобного, зная, что он меня может хорошенько порвать?       Исмель посмотрел на неё ледяным взглядом, и она поняла, что сморознула глупость. Конечно, ему было всё равно. Какое сочувствие она хотела от монстра? Он ведь был настоящим монстром. Не физиологически, а своей гадкой душонкой.       — Мне будет позволено увидеть брата? — быстро спросила она, специально уводя разговор в другое русло. — Я так хочу его увидеть…       — Уговор был, что я оставлю его живым, а не что у вас будут семейные встречи, — сухо ответил Исмель, снова хмурясь. — Ты не о том должна думать.       — Но как мне знать, что вы сдержите слово, что он всё ещё живой? Разве можно верить эльфу?       Он посмотрел на неё так, что она мгновенно пожалела о своих необдуманных словах. Под его тяжёлым взглядом ей захотелось сжаться в комочек и позорно заскулить. На миг Лулу даже показалось, что он её ударит, так странно дёрнулось его тело. Но эльф расслабил злое лицо и усмехнулся.       — Твой маленькой ротик достаточно злой, учитывая твою милую моську, — он мрачно улыбнулся. — Не прочистить бы его? Хочешь увидеть братца? Придётся хорошенько меня попросить.       — Как попросить? — наивно спросила она, смотря на него снизу вверх на кровати.       Исмель хмыкнул, скривился так, будто его нос оскорбляли зловония.       — Ляг на спину, — приказал он. — Раз Многорукий урод не вытрахал твой рот, то он хотя бы чистый сегодня. Так продолжим твоё обучение оральному сексу. Заглатывай глубоко, если хочешь увидеть братца одним глазком.       Лулу сжалась, но не могла ничего возразить. Что она сделает против своего, по сути, хозяина? Ей показалось, что её страх и нервы перед ним только больше заставили его раздражаться. Он что, ожидал более радостного исполнения этой пытки?       Исмель толкнул её на спину и сам махом забрался на кровать прямо в сапогах. Он заставил её высоко лечь головой на подушку и опустился на Лулу, расстёгивая штаны. Исмель толкался ей в горло глубоко, безжалостно. Её голова, запрокинутая за лежащую под шеей подушку, едва не вдавливалась затылком в простыню, это было муторно и жёстко, неприятно. Эльф всё вгонялся ей в глотку размеренно, хрипло дыша, держал девичьи руки и не давал себе мешать, прижимая их к спинке изголовья. Лулу неженственно хрипела, в горле у неё булькало, слюна заливала подбородок, щёки и нос, а из зажмуренных глаз текли ручьём слёзы от удушья, но она терпела, не умоляла прекратить, не сопротивлялась сильно. У неё ужасно ныла промежность, которую до этого вытрахал шестирукий Шива. У неё болели плечи и спина, выгнутая из-за позы и напряжения. Слёзы бежали по её вискам, и она больше не дёргалась в попытке хоть немного ослабить напор Исмеля. Она отзывалась покорной куклой, принимала и готовилась проглотить сперму, которой сейчас зальют ей горло. Но Исмель, выдохнув и грубо вбившись ещё пару раз, вдруг отпрянул и кончил ей прямо на лицо, заставляя инстинктивно зажмурится. Тёплые струи обдали её щёки и подбородок, Лулу поёжилась.       Всё её тело было мокрым от пота, волосы липли ко лбу и вискам, грудь тяжело вздымалась. Кончив, Исмель встал с постели, быстро поправил брюки и молча вышел из спальни, оставляя грязную и дрожащую Лулу наедине. Она легла на бок, схватила покрывало и вытерла лицо, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она тяжело дышала и продолжала натужно покашливать, казалось, что её едва не удушили членом в глотку. Лулу закрыла глаза и почувствовала, как начали дрожать её губы — рыдания подступали, душили её, но она всё старалась сдержать их. И обида переросла в какую-то непонятную злость. Она осталась наедине со своими сомнениями и с полным отсутствием понимания того, как будет жить дальше, оставаясь собой. Ей только хотелось, чтобы эльф не обманул, и Джон остался живым.