Игрушка для монстров

      Исмель зашёл к ней в комнату на второй день и выглядел впервые выспавшимся. До этого Лулу не видела его и отметила, что цвет его лица значительно улучшился.       — Лекарь сказал, что с тобой всё хорошо, лактация практически закончилась, и сиськи стали как прежде, — без всяких приветствий начал он, подходя вплотную и говоря эту похабщину.       — Угу, стали, — неловко протянула Лулу, немного сжимаясь под его взглядом. Она сидела у решётчатого окна, смотря с большой высоты башни. Ни выбраться, ни даже спрыгнуть. — Капельки иногда выходят, но болезненность прошла. Вы же не будете… снова? — чуть нервно спросила она.       — Пока нет, — равнодушным тоном сказал эльф. — Покажи, что там. Приспусти платье. Что смотришь, делаешь вид, что невинная овечка? Показывай, давай.       Лулу нахохлилась, но подчинилась. Она быстро стянула вверх платья, показывая грудь, которая вернулась в своё нормальное состояние, даже не обвиснув. Исмель подошёл вплотную, взял её груди руками в перчатках, приподнял и сжал, чуть подвигал в стороны, словно пробуя их вес и упругость. Он плотнее сжал одну, покрутив у основания соска, и из того вышла совсем крохотная молочная капелька.       — Такое ещё иногда бывает, — буркнула Лулу, силясь не показывать странно неправильного удовольствия — её грудь словно стала чувствительнее, острее реагируя даже на простые прикосновения.       — Выглядит так же, — с самым спокойным видом, будто товар на рынке осмотрел, сказал Исмель, мягко покручивая несчастный сосок и следом потирая между кожей перчатки молочную каплю. Лулу зажмурилась от прострельнувшего чувства. Эльф посмотрел в её лицо внимательным взглядом. — У тебя через час клиент будет. Ты помылась?       — Ванна была час назад, — вздохнула Лулу. — Я буду чистая для клиента, да.       — Хорошо, но я и для себя спрашивал.       — Что?       Исмель отошёл от неё, сел на стул у стола и раскинул ноги в высоких сапогах в стороны.       — Сегодня немного изменим часть нашей славной традиции, — вздохнув, сказал он, расслабляя позу. — Обычно твой ротик ублажает меня после клиента, но у меня сегодня завал по работе. Начни сейчас. Иди сюда. На колени, — он сам принялся расстёгивать пояс брюк.       Лулу молча подошла, понимая, что это неизбежно, и села перед ним на колени. Платье назад не натягивала, оставаясь с видной голой грудью, которая призывно колыхнулась, когда она чуть склонилась, осторожно кладя руки на широко расставленные бёдра эльфа. В высоких кожаных сапогах его ноги казались бесконечными.       — Начни с яиц, — остановил её Исмель, когда она потянулась ртом к головке. — Не забывай про них. Давай, Лулу.       Она принялась усердно вылизывать его яйца, представляя, что это персики. Так как-то было… ну, комфортнее. Честно говоря, эльфийские яйца пока были самыми приятными из всего, что у неё побывало — они были чистыми, без запаха, похожи на людские и без волос особо, Исмель был не очень мохнатым, лишь немого волос над лобком. Поэтому Лулу не испытывала какого-то отвращения, языком старательно вылизывая яйца, проходясь по шовчику, перекатывая рукой одно, пока игралась с другим. Член у основания был особенно чувствительным, и Исмель морщился, когда её язык с сильным нажимом проходился в том местечке. Однако пососать долго член он ей не дал. Лулу всё думала, как узнать, что у него под одеждой, точно ли шрамы? Она хотела положить ладонь ему на живот и как бы невзначай задрать одежду, якобы нечаянно. Но Исмель тут же накрыл её протянутую кисть своей ладонью. Он молча встал со стула, хватая удивлённую Лулу под руку и заставляя подняться следом.       — Ляг на стол, — безэмоциональным голосом приказал он, толкая её к столу и заставляя улечься на него животом.       Лулу опешила, но ничего не ответила, молча подчиняясь. Она захлопала глазами, когда эльф встал сзади и задрал её платье, потом рывком приспустил ей нижнее белье. Вначале он протянул руки, раздвинул её ягодицы широко в сторону, явно рассматривая дырки, а потом без слов толкнулся в неё и принялся в устрашающей тишине долбить её на столе. И лишь скрипучий звук деревяшки разносился по комнате.       Лулу покорно лежала на столе, пытаясь расслабиться. Перемена в эльфе её удивляла. Теперь он снизошёл до того, чтобы её трахать, хотя это он никак не комментировал. Она попыталась приподняться, чуть развернуться, но её тут же грубо вжали в столешницу обратно, придавив ладонью в спину.       — Лежи, не смей поворачиваться, — сухо приказал Исмель, не сбавляя ритма.       Что ж, лица её он точно не хотел видеть.       — У тебя сейчас будет очень необычный клиент, — сквозь собственное сбивающееся дыхание начал говорить Исмель. — Он… колоритный. Любит играть в игры.       — В игры? — простонала Лулу, жмуря один глаз, когда толчки стали ритмичнее.       — О-ох… Д-а-а… — сквозь стон поморщился Исмель. — У него привычка изображать различные профессии, он называет это играть в «ролевые игры». Тебя якобы может встретить что кузнец, что торгаш, что король Северного Королевства — не знаю, что он там придумал сегодня. Он может испугать сильно на первый взгляд, но в итоге всем шлюхам в конце очень нравилось.       — Что он за Нелюдь? — Лулу напряглась, почувствовав, как Исмель медленно просунул свой большой палец перчатки ей в анус, не прекращая двигаться.       — Увидишь, — уклончиво ответил эльф. — Скажу лишь, что его зовут Саах-Тор.       Его имя Лулу вообще ничего не говорило. Она поджала губы, когда Исмель зашёлся быстрее. Он методично драл её на столе, и его палец был в её заднице, пока остальные скользили по ямке над ягодицами. Это странное ощущение придавало пикантных красок процессу, и Лулу тихонечко постанывала, держась за противоположный край столешницы.       Он кончил в неё, тряхнув пару раз бёдрами особенно сильно, а когда вышел и поправил штаны, вдруг уверенно приказал:       — Не подмывайся. Саах-Тор обожает телесные жидкости, — он отодвинул рукой её ягодицу, и Лулу ощутила, как тоненькая струйка потекла по её бедру. — Для такого как он, сперма и смазка — лакомое блюдо, полезный источник всяко вкусного. Я позову стражу и распорядителя, тебя сейчас отведут к клиенту. Что бы не придумал этот извращенец, подыгрывай ему в его ролевых играх, исполняй придуманную роль, и он останется доволен. Он талантливый учёный, и мне нужны результаты его трудов и оружие. Так что не оплошай.       С этим словами он развернулся и оставил её, растерянно поднимающуюся со стола. Они оба упорно делали вид, что ничего такого и не было, и этот внезапный секс между ними — обыденное дело шлюхи и господина.

***

      Сверху на Лулу надели простенький халатик, а вот под ним было нечто поинтереснее — кружевные трусишки белого цвета, конструкция на груди, напоминающая повязку-бра из кружев и шёлка, а на ноги ей надели белые высокие чулочки, где завязки плотно впивались в бёдра. Её длинные волосы ей скрутили в два жгута и соорудили гульки на макушке.       Её привели в просторный и заваленный зал, напоминающий библиотеку-обсерваторию. Здесь царил беспорядок — книги валялись на полу, бумаги и чертежи были разбросаны где угодно — от полок до столов, везде под ногами лежали обломки чего-то. Стража закрыла за собой дверь, толкнув Лулу внутрь.       — Ох, моя ассистентка пришла? Прошу, проходите сюда! — вдруг раздался за огромными стеллажами живой звонкий голос.       Лулу сглотнула и поспешила на голос, который показался очень приятным и добродушным. Правда, её смелость мгновенно улетучилась, когда она тут же услышала развесёлый смех кого-то другого, и не одного. Ещё такой скрипучий и противный. На миг она испугалась, что это снова орки, судя по хриплым голосам. Но выйдя из-за шкафов в середину обсерватории, она изумлённо уставилась на колоритную парочку возле короткой лавки.       Два гоблина сидели прямо на полу, прислонившись к штативу телескопа, и о чём-то невпопад смеялись. Они были ростом ей по пояс, коренастые, с короткими ногами и слишком большими ступнями. Кожа — зелёная, но не яркая, а скорее болотная, с сероватым оттенком, как у старых яблок. У одного нос был кривой и слегка приплюснутый, у второго — длинный и подвижный, он шевелился, когда гоблин смеялся. Их длинные уши торчали в стороны, острые, с зазубринами по краям, будто кто-то когда-то неаккуратно отрезал лишнее. Волосы росли клочками: тёмные, жёсткие, торчащие в разные стороны. Одеты они были в набедренные повязки и порванные майки. Один — в синей, другой — в красной. У «синего» гоблина на голове были натянуты круглые очки с треснутым стеклом, которые он явно носил больше для важности, чем по делу. А у «красного» на груди весело яркое ожерелье из пробок.       Увидев Лулу, они прекратили смеяться и уставились на неё, открыв рты.       — Хозяин, хозяин! Пришла она! Красивая какая человечишка! — тут же загорлопанил красный.       — Какой хозяин, Кряк-Кряк? Ты забылся, я сейчас Профессор!       — Простите, профессор!       Лулу обернулась на новый голос, не сразу заметив третью личность. Точнее, звонкий голос принадлежал самому первому, кто окликнул её. На стене висела огромная доска, разрисованная мелом, перед ней находилась большая длинная кафедра-стол, за которой стоял мужчина в чёрном одеянии и в маске с птичьим клювом. Его было видно только по рёбра, тело казалось высоким и худым. На голове ещё была шляпа вытянутой формы и с длинными полями, а волосы под ней спрятали в прилегающий тонкий капюшон какой-то нателки под то ли чёрным халатом, то ли плащом. Больше всего привлекла внимание именно маска — Лулу уже видела такое, и подобных личностей в народе называли «чумными докторами» из-за этой птичьей маски, которая сразу притягивала взгляд. Она была длинной, с вытянутым клювом, сделанным, кажется, из матовой кожи или окрашенного дерева. Поверхность маски была неровной, с мелкими царапинами и потёртостями, как у вещи, которой часто пользовались. Клюв слегка изгибался вниз, и на его конце виднелось крошечное отверстие — возможно, для дыхания. Глазницы были круглыми, закрытыми тёмными стёклами. За ними не было видно глаз, и от этого казалось, что маска смотрит сразу на всё помещение, а не на кого-то конкретно. Края маски плотно прилегали к лицу, а ремни, удерживающие её, уходили под капюшон, скрывая голову полностью.       Лулу замерла, смотря то на высокого мужчину, то на двух гоблинов у скамьи с телескопом. Но тут она увидела ещё кое-что и обомлела. Уже знакомое ей кресло стояло прямо возле кафедры, за которой находился «чумной доктор». Эта была та самая железная конструкция для женщин, на которой их осматривали эльфийские лекари. Они называли это «гинекологическое кресло». Женщины ложились на сиденье, задирали ноги, кладя щиколотки на раздвижные и широко расставленные подколенники, раскрывая себя в самой срамной позе для осмотра. И Лулу немного опешила.       — Ох, прошу вас, не стесняйтесь, Лулу! — воскликнул мужчина в маске, взмахну рукой в кожаной перчатке, торчащей из-под рукава халата. — Лулу ведь, верно? Исмель назвал это имя.       — В-верно, — выдавила она из себя, кивнув ему. — А вы… Саах-Тор?       — Да, я профессор Саах-Тор, — теперь он кивнул в ответ. — Я доктор медицинских наук! И сегодня вы — моя прекрасная ассистентка! У нас по плану урок-лекция для юных студентов, — он указал рукой на двух гоблинов у скамьи. — Они проходят обучение, и вы будете помогать мне, как модель для практики, дорогая Лулу! Да, студенты?       — Да! Да! — в один голос завопили гоблины, запрыгав на одном месте. — Сиськи! Сиськи! Ура-а!       Лулу опешила, замерев на месте.       — Так, студенты, что за выражения? Ведём себя вежливо! — этот Саах-Тор в птичьей маске забил какой-то указкой по столу кафедры, и гоблины стихли.       — Простите, хозяин! — в один скрипучий голос воскликнули они.       — Я же сказал, я сейчас профессор, доктор медицинских наук! — вдруг рявкнул на них Саах-Тор, но тут же прокашлялся под маской, видя, как вздрогнула Лулу от его повышенного голоса. Он явно улыбнулся, судя по интонации. — Прошу простить, дорогая Лулу. У этих первокурсников пока никакой дисциплины! Ничего, лекцию мы проведём им увлекательную! Вы же не против побыть сегодня ассистенткой, как я просил Исмеля?       Лулу вначале отчаянно тупила, ничего не понимая, но потом до неё мгновенно дошло, вспоминая слова Исмеля, что этот клиент вечно играет в какие-то ролевые игры. Значит, сегодня он доктор-профессор? Ладно…       — Да, Исмель позвал меня как ассистентку, — быстро вклинилась она в игру. — Однако он забыл сказать тему сегодняшней лекции и познакомить со студентами, — она с сомнением посмотрела на двух гоблинов, про которых ей упомянуть явно забыли. Или не захотели.       — Ох, это мои студенты. Это Кряк-Кряк, — «доктор» указал на гоблина с красной набедренной повязкой. — А это Пшик, — кивнул он на синего.       Гоблины не совсем согласились, принявшись наперебой гаркать:       — Я Пшик Глазолом! Нет, Пшик Вдоводел! Нет, лучше всё-таки Глазолом!       — А я Кряк-Кряк Пальцекрад!       — Так, тишина в аудитории! — Саах-Тор снова забил указкой по столу. Он повернул клюв маски в сторону Лулу. — Вы спрашивали, что сейчас изучаем? Что ж, сегодняшняя тема лекции — «Женское тело и секс». На вашем примере я покажу студентам все важные точки и аспекты.       — Э-э… — Лулу растерялась и смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Да, конечно.       — Тогда снимайте халатик и залезайте на кресло, как для осмотра, пожалуйста. Если вас не затруднит, дорогая Лулу.       Она опешила и на миг замерла. Обманчиво добродушный тон клиента вроде не пугал, но то, что он просил, ещё и при гоблинах… Она уже нутром чувствовала неладное и очень сомнительное. Однако Исмель ясно дал понять, чтобы она во всём подыгрывала. Ей было страшно и неловко, но она всё же подчинилась. Лулу медленно сняла халат, оставаясь в чулках и сомнительном кружевном белье. И прошла к этому страшному креслу. В спину ей тут же раздались гоблинские присвистывания, когда она разделась, но Лулу стойко проигнорировала эти улюлюканья.       Стараясь ни на кого не смотреть, она забралась на кресло, немного неуклюже подвинулась назад и легла спиной на мягкую обивку. Поднять ноги высоко и закинуть их широко раздвинутыми на подколенники-держатели стоило ей не малых усилий.       — Пшик, Кряк-Кряк! Подтащите зеркало для ассистентки! — попросил их «профессор».       Лулу подумала, что хорошо, что клиент в этой странной маске, и она не видит его лица, выражение глаз, иначе бы сгорела от стыда. Она напряглась, увидев, как гоблины побежали вприпрыжку к стеллажу неподалёку, а потом с улюлюканьями стали тащить оттуда со скрипом большое зеркало в раме на колёсиках. Они притащили и поставили его прямо перед ней. Лулу растеряно уставилась на своё отражение, ей даже дышать было неловко, ведь она была растопырена в такой откровенной позе, бесстыдно открывая всё на обозрение, и маленькие кружевные трусы особо не спасали её от смущения — они выделяли практически всё. Да и были полупрозрачными.       — Это для полного погружения, — загадочно сказал доктор Саах-Тор. — Пшик, Кряк-Кряк! Зафиксируйте нашей ассистентке-натурщице руки за головой, а потом начнём лекцию.       Лулу стоило огромных усилий оставаться на месте и не дёргаться, ей уже было страшно и очень волнительно. Она поборола лёгкую брезгливость, когда мелкие гоблины со своей серой кожей и огромными носами оказались возле неё у кресла. Она ахнула, когда они вдруг взяли её за руки и закинули их за голову, скрещивая её запястья. Послышался щёлкающий звук — гоблины закрепили её руки какими-то ремнями. Потом они привязали щиколотки к держателям-подколенникам. Не очень хорошо привязали — Лулу могла двигать ногами. Но тут она выдохнула, когда один из гоблинов, тот, что Пшик в голубом, вылез сбоку от неё на кресле, довольно уставившись ей в начале в лицо, а потом на грудь в кружевном полупрозрачном бра.       — Ух, сиськи! — довольно протянул он и схватил её своими корявыми пальчиками за одну грудь, потянув и побултыхав её.       — А ну не трогать без спроса! — рявкнул на гоблина Саах-Тор, и Пшик испуганно отскочил от ахнувшей Лулу, зачем-то прикрывая голову. Скорее всего, клиент был не такой добренький и побивал этих двоих. — Подтащили скамью и сели перед ней! — строго сказал он.       Гоблины, как послушные дети, принесли низкую скамью и поставили прямо перед Лулу на кресле. И уселись, сложив лапки на тощих коленках. Уродливые и несуразные они были создания — кривое детское тельце, при этом огромная голова со страшным носом и здоровенные ступни.       — Ладно, начнём уже лекцию, дорогие студенты, — театрально молвил Саах-Тор и двинулся из-за кафедры, чтобы обойти её и выйти к ним.       Вначале Лулу смутило то, как он странно пошатнулся, как необычно его тело будто понесло, словно корабль по волнам, но тут клиент показался полностью во весь рост из-за кафедры, и она в ужасе застыла, приоткрыв рот. Это ведь точно был не человек.       Вместо обычных ног Лулу увидела, как ниже из-под халата начиналось другое: массивные, живые, медленно движущиеся щупальца невероятных размеров. Они были толстые, тёмные, влажно поблёскивающие в свете обсерватории. Их было много, даже не восемь, как обычно бывает у осьминогов, а явно больше, и каждое из них жило своей небольшой жизнью: одно лениво изгибалось, другое цеплялось за пол, третье тянулось вперёд, пробуя пространство. Саах-Тор опирался на них, как на конечности, но не так, как человек опирается на ноги. Щупальца распластывались по полу, сокращались и снова вытягивались, перенося его тело вперёд медленно и уверенно. Когда он пополз к Лулу, раздавался тихий скользящий звук — будто по камню тянули тяжёлую ткань. Везде были присоски: крупные, плотно прижатые к полу, они оставляли едва заметные влажные следы. Щупальца выглядели сильными, в них чувствовался вес, и в то же время — странная осторожность.       Лулу даже вскрикнуть не могла, она открыла рот, в ужасе смотря на оказавшегося прямо перед ней человека-осьминога. Её тело само собой дёрнулось, но ремни сзади на руках тут же натянулись, не давая ей встать, а щиколотки задёргались на подлокотниках. Она попыталась схлопнуть бёдра, вырывая их из плохо завязанных верёвок. Как вдруг её ноги обвили в кольца два взметнувшихся к ней чёрно-фиолетовых щупальца, схватили её нижние конечности как змеи в клубки колец и с силой заставили расставить ноги обратно, оставляя их лежать на подколенниках.       Лулу заполошно задышала, пребывая в пугливой растерянности. Щупальца ощущались слизковатыми, а ещё необычайно сильными. Они держали её мёртвой хваткой, и она вдруг в ужасе подумала, что осьминог с лёгкостью сломает ей ноги, если вдруг захочет.       — Так, ассистентка, успокойтесь, всё хорошо, — впрочем, голос этого Саах-Тор под маской был спокойным и обманчиво-равнодушным. — Вы у нас сегодня натурщица, потерпите. Ничего с вами не случится, наука уважает решения господина Исмеля — его вещи вёрнем в таком же состоянии, то есть целыми и невредимыми.       «Вернём вещи…» — повторила про себя растерянная Лулу. Про неё же это было сказано… Она тут вещь, собственность эльфов, её так и воспринимают…       Сглотнув и справившись с растерянным страхом, она поглядела прямо в птичью маску чумного доктора под шляпой. За стеклянными глазами ничего не было видно, хотя она понимала, что существо смотрит на неё.       — Простите, профессор, — она попыталась улыбнуться. — Вы мой первый такой… профессор. Я нервничаю от столь великой чести поработать вместе с вами. Но больше не буду, ещё раз извините.       Из-под маски раздался ироничный смешок.       — Вот и славно, дорогая Лулу, — он повернул голову к ёрзающим на скамье гоблинам. — Ну что, дорогие студенты? Начнём лекцию. Сегодняшняя тема — «женское тело».       Лулу стоило немалых усилий не дрогнуть, не вскрикнуть, когда к ней потянулось сразу несколько щупальцев. Она всё равно чуть скукожилась от первых прикосновений, не зная, чего ожидать. Но поднятые щупальца стали невесомо скользить кончиками по её телу, словно оглаживать его, проходясь по задранным рукам, рёбрам, животу.       — Женское тело очень красиво, не правда ли? — Саах-Тор повернул голову к гоблинам. — Исмель придумал хорошо, даруя наслаждения Нелюдям через красивых дев. Всем нравится прикасаться к прекрасному. Тёплому, мягкому, — щупальца заскользили ниже, обводя внутреннюю часть бедра Лулу, и она бездумно захотела схлопнуть ноги, но первые удерживающие её щупальца лишь плотнее сжались под коленями, ещё шире разводя бёдра в стороны, пока извивающиеся поднятые щупальца невесомо гладили нежную кожу слишком близко от лона.       — Мы любим плотские утехи, — продолжал вещать Саах-Тор. — Но женское тело тоже охоче до ласк. Они, женщины, не так быстро возбуждаются, иногда им надо больше времени, чтобы настроиться. Их надо приласкать, затомить, раздразнить. На самом деле, их тела могут быть очень податливы.       Щупальца скользили по ней всей, гладя и гладя, обводя каждую выпуклость и ямку, словно ласкающие руки. Лулу нервно дышала, но начала привыкать к странным ощущениям скользкого щупальца, уже не так вздрагивая.       — Как думаете, дорогие студенты? — обратился к гоблинам Саах-Тор. — Какая самая чувствительная к ласкам часть тела у женщин?       — Сиськи! Сиськи! — загорлопанили в унисон гоблины, подпрыгивая на скамье.       Профессор-осьминог глухо рассмеялся под маской.       — Хорошая попытка, но нет, — сказал он. — Грудь у многих женщин может быть очень чувствительна, но всё же самое чувствительное местечко — вот здесь, — одно щупальце скользнул вниз, к Лулу между ног и тыкнуло прямо на клитор под трусами. Кончик прошёлся по кружевной ткани, надавливая и слегка массажируя.       Лулу громко выдохнула, вздрагивая от столь внезапных чувств. Щупальце не пробралось в трусы, оно лениво поглаживало поверх ткани, быстро найдя самое чувствительное место.       — Но ваше усердное внимание к груди, дорогие студенты, — продолжал Саах-Тор, — очень обосновано. Видная, развитая, нерожавшая грудь может сигнализировать мужчинам о женской половой зрелости и плодовитости, это как на подсознательном уровне — грудь, один из самых древних символов женственности, она одновременно ассоциируется с сексуальностью и с заботой, материнством, теплом. Поэтому на неё обращают внимание так часто.       Лулу протяжно задышала, когда два щупальца медленно огладили её грудь, а потом ухватились кончиками за край кружевного бра и резко вздёрнули его вверх, задирая к подмышкам. И её молодые налитые груди тут же призывно выпали на всеобщее обозрение.       — Сиськи! Сиськи! Сиськи! — завопили радостно гоблины, подскакивая и хлопая в ладоши.       — Сядьте на место, студенты! — холодно приказал им Саах-Тор, и гоблины послушно плюхнулись обратно. — Давайте не будем неотёсанными чурбанами и будем использовать нормальные слова. Это не «сиськи», это грудь, — он повернул голову, и одно щупальце осторожно обвило ареолу вокруг соска.       Лулу прикусила губу, жмуря один глаз. Происходящее было очень странным и очень смущающим. Вдобавок, она прекрасно видела себя в зеркале напротив — как лежала в такой срамной позе с задранными раскинутыми ногами, обхваченными щупальцами, а одно упорно обводило её грудь.       — Красивая часть женского тела, — довольно протянул Саах-Тор. — Мы, мужчины, часто находим её очень привлекательной, а ещё этой грудью они кормят детёнышей, этими сосками, которые у них могут быть чувствительными к ласкам. Не у всех — некоторые женщины ненавидят игры с сосками, но явно не наша ассистентка, да? Ей вот очень нравятся ласки груди — это видно по реакции её тела.       Два щупальца оказались на её груди и потеребили кончиками соски, а потом чуть выгнулись и присосались к ним липучими присосками, оттянув груди в стороны и вверх. Лёгкое болезненное наслаждение аж прострельнуло Лулу, она заахала, а потом глухо выдохнула, когда присоски отлиплись от сосков, и грудь упала обратно вниз. И она сама смутилась своему стону облегчения. И тут ещё раздались довольные возгласы гоблинов на скамье, им очень понравилось представление:       — Ещё, ещё, профессор! — Пшик и Кряк-Кряк захлопали в ладоши.       — Как скажите, дорогие студенты, — раздалось добродушное из-под маски. — Зрелище действительно завораживающее — ласки груди производят всегда положительный эффект на мужское настроение.       — Ох, ах! — только и выдохнула в лёгкой панике Лулу, ощущая, как слизкие тонкие щупальца ощутимо сжимают грудь в два кольца, обвивая их как змеи.       А ещё она заметила одну удивительную способность — получеловек-осьминог явно мог увеличивать, удлинять и утолщать щупальца. Он словно прогонял по ним какую-то жидкость, заставляя разбухать их или скукоживаться. Последнее он сделал с двумя щупальцами на её груди, вытягивая их и утончая, и они обвили груди Лулу, начиная плавно и не спеша вращать их в разные стороны, чуть подкидывая их и вытягивая. А затем ещё два новых щупальца с присосками потянулись уже к её соскам, впились в них, присасываясь, и мучительно потянули их вверх. Лулу не сдержалась и простонала от прострельнувшего остро-сладкого наслаждения-мучения.       — М-м… — Саах-Тор отнял одно щупальце от её соска и подтянул к своей маске, внимательно уставившись на него, где на кончике стекала белая капля. — Молоко? Ах, да, Исмель рассказывал про искусственную лактацию. Жаль, что мы не застали это во всей красе, — щупальце снова потянулось к её соску и присосалось. — Это тоже прелестная часть женской физиологии. Но мы и так справимся, да, госпожа Лулу?       Она едва не замычала, когда присоски оттянули снова её соски вверх, пока другие щупальца вращали груди массажными движениями, вызывая новую порцию мурашек.       — А-ах! — Лулу не сдержалась, и тихий стон сорвался с её губ, а затем и во второй раз, когда щупальца активнее стали оттягивать за соски её груди то вперёд, то в стороны, то нарочно бултыхали их, пока Саах-Тор довольно что-то комментировал своим гоблинам. Лулу словно стало дурно и от смущения, и от стыда, и одновременно от разрастающейся похоти и неудовлетворенного желания. Это казалось бесконечным — это извращение, пока два щупальца всё ещё медленно скользили круговым зажимом вокруг её грудей, легко вращая их и массажируя, а два других сверху игрались с её сосками, то оттягивая их, то отсасывая отверстиями на кончиках. Лулу прямо чувствовала, как те тянутся на максимум длины кожи, как сильно тянут присоски до грани между наслаждением и болью, оттягивая её сиськи ввысь и делая отчётливо ощутимый отсос, а потом со звуком «чпок» выпускают её соски из своего плена.       — Ей больно? — пропищал молоденький гоблин. — Чё кривит морду так?       — Лицо, а не морду, — поправил его профессор. — Нет, я контролирую, ей не больно. Она просто смущена. Женщинам тяжелее признать, что им нравятся пошлые действия. Но между её ног уже собирается смазка от возбуждения.       В воздухе вдруг поднялось новое щупальце — очень длинное и тонкое, и оно, извиваясь в пространстве, потянулось по талии, зазмеилось по животу Лулу, огладило его кончиком, а потом бесстыдно приподняло трусы и скользнуло внутрь.       — А-а-ах! — Лулу дёрнулась, но её снова обездвижили другие щупальца, не давая вырваться. Она запаниковала, когда подвижное и скользкое щупальце в её трусах скользнуло кончиком между половых губ и прошлось вдоль них вверх-вниз, а затем присосалось к клитору, начиная его массажировать, теребить, вращать. Сладко-острая истома прошлась внизу лона, побуждая ноги дрожать, но разум ещё сопротивлялся, заставляя паниковать.       — Ох! Ах! Пожалуйста, не так сильно! — взмолилась Лулу, заёрзав на кресле, но щупальца на бёдрах и под коленками лишь сильнее стали удерживать её ноги широко разведёнными в сторону. Она чуть ли не в истерике глядела, как одно щупальце вращается у неё в трусах, скользит туда-сюда, делает так хорошо…       Хорошо? А ведь ей действительно было приятно. Ей было до ужаса приятно, хотелось выть и стонать, позорно вытащить язык и задышать, как собака с открытым ртом. Ведь влажный жар уже пульсировал между её бёдрами, но Лулу всё не могла сломать себя, расслабиться и поддаться этому дикому процессу, слишком уж всё было… слишком.       Щупальце в трусах вдруг извернулось и резко дёрнуло ткань, мгновенно разрывая её. Лулу вскрикнула от неожиданности, потом нервно прикусила губу, видя себя в отражении — теперь с голой промежностью, так непристойно раскрытой на всеобщее обозрение и с вываленными сиськами, которые терзали сразу четыре щупальца.       — Так, студенты, — Саах-Тор посмотрел на гоблинов, в восхищении открывших рты. Он провёл кончиком щупальца по половым губам Лулу и мазнул по дрогнувшему клитору. — Знаете, как эта часть тела называется у женщин? Кто знает, поднимите руку. Да, Пшик? — кивнул он гоблину в голубой повязке, который едва не подскочил, вращая поднятой рукой.       — Пизда! — довольно выкрикнул счастливый Пшик. — Это пизда у них называется! Пиздёнка!       — Нет, это не литературно, не по-научному! — тут же перебил его Кряк-Кряк, подскакивая и отпихивая товарища. — Это киска, дыра, щёлка!       Усталый вздох прозвучал под птичьей маской профессора в шляпе.       — Влагалище это называется у женщин, остолопы вы мои, — пожурил он их. — Ладно, проведём осмотр. Подходите ближе, посмотрите вблизи.       Гоблины подорвались как сумасшедшие, кидаясь к креслу. Саах-Тор резко остановил их и приказал «пока ничего не трогать». Гоблины буквально встали на подножку кресла, их головы оказались между ног Лулу, и она в панике скукожилась от подобной сцены, когда два длинных носа нависли над её промежностью, а чёрные глазёнки жадно смотрели прямо в её раскрывшуюся щель. Она чувствовала, что покраснела, как рак. Щупальца на груди всё продолжали сжимать и безжалостно стимулировать несчастные соски. Присоски, добавившиеся к слизкой субстанции, впивались словно маленькие голодные рты, заставляя столпу мурашек галопом бежать по её плечам. Лулу нервно выдохнула, когда откуда-то снизу появилось ещё два щупальца — Саах-Тор вытянул их, словно удлиняя и истончая, и протянул прямо к её промежности. Кончики мягко скользнули вверх-вниз.       — Это называется «половые губы», — начал деловито говорить Саах-Тор, оказавшись прямо за гоблинами, склонился тоже и принялся им рассказывать, пока щупальца водили у Лулу в промежности, словно ласкающие указки. — Правильнее говорить, что вот это — большие половы губы, а вот это… — кончики щупалец вдруг резко растянули стенки в стороны, заставляя Лулу ахнуть. — Вот мы уже видим малые половые губы. Вот это правильно называть — преддверие влагалища, это вот — уретра, оттуда идёт моча. Вот наше главное чудо — отверстие влагалища. Посмотрим, что внутри?       Когда щупальца там что-то теребились, было ещё ничего, но тут Лулу заахала, пугаясь от чувств, как они скользнули сразу вдвоём глубже и стали тянуть в разные стороны, тем самым буквально раскрывая её щель, как пещеру в стороны. Они тянули в разнобой, надавливая на стенки её чрева, неумолимо раздвигая их. И хотя Саах-Тор вроде бы следил за всем процессом, в какой-то момент Лулу застонала не от наслаждения, а от лёгкого отголоска манящего напряжения, не похожего на боль, но роднящегося с нею.       — Не бойтесь, Лулу, я знаю, когда остановиться, — спокойно, абсолютно невозмутимо сообщил ей профессор, а гоблины под ним восхищённо заахали. — Мы просто посмотрим на матку поближе. Зрелище потрясающе притягательное, правда, студенты?       — О да, о да!!! — загалдели гоблины, и Лулу вздрогнула, почувствовав их дыхание на раздвинутых бёдрах.       Она тихо застонала, жмуря глаза. Чувства были непередаваемые. Особенно, когда ей вот в пизду смотрело сразу три пары глаз, двое из которых абсолютно очарованно таращились на это зрелище. Лулу зачем-то глянула в зеркало напротив — гоблины частично закрывали обзор, но она всё равно могла заметить, как щупальца раскрыли её промежность просто до приличного состояния, что стало видно что-то розовое внутри. Её распирало внизу, давление было сильным, но умеренным, а не резким. Лулу тяжело дышала, не двигалась, позволяя этой троице рассматривать её, и лишь наблюдала за ними: это было до одури смущающе, но так же… заводяще. Она на пробу постаралась сжать мышцы вокруг щупалец внутри себя ещё несколько раз… и зрелище, открывшееся ей точно того стоило: гоблины приоткрыли рты, облизывая и без того блестящие толстые губы, они с присвистом выдохнули. А Саах-Тор над ними усмехнулся под маской.       — Красота в беззащитности прекрасна, — довольно протянул он. Третье щупальце снова задвигалось на клиторе, и Лулу тихо застонала. — Мужчинам нравится быть внутри, но этот маленький бугорок, который я сейчас терзаю, это клитор — сосредоточие женского удовольствия. Именно его ласки приносят им наслаждение. Проверим немного? — профессор оттянул щупальце от клитора, а потом положил человеческую руку в перчатке на затылок одного из гоблинов. — Кряк-Кряк, — обратился он к гоблину, — не хочешь попробовать на вкус? Просто полижи и пососи этот бугорок. Хочу посмотреть, как смотрится эта ласка с моим природным «расширителем».       — Что?! Нет!!! — взвизгнула Лулу, в ужасе понимая, что ей сейчас лизать будет этот мелкий гоблин, она аж содрогнулась, но щупальца удержали её ноги и привязанные за головой руки, не дали дёрнуться.       — О да, да! — счастливо взвизгнул гоблин и тут же присосался к её промежности.       Лулу вскрикнула, а потом зажмурилась, не в силах смотреть. Щупальца в ней всё ещё растягивали её щель так широко и немного болезненно, а гоблинская морда с мясистым носом припала к её лобку. Толстый короткий язык тут же хаотично затеребил клитор, то вылизывая его, то неумело, но жадно посасывая.       — Не применять силу! — гаркнул на него Саах-Тор, когда Кряк-Кряк увлёкся и слишком сильно причмокнул, едва не кусая, и Лулу взвизгнула от страха и лёгкой боли. Профессор оттянул красного гоблина за ухо и обратился к другому: — Пшик, теперь ты!       — Да, ох! Я, я! Теперь я! — тот как бешеный присосался к её промежности, сразу начиная противно чавкать и причмокивать с дурными возгласами «ням-нямка, ух!», сося и теребя языком её клитор.       Лулу на кресле едва не всхлипнула от столь неправильных развратных ласк. Она закатила глаза, подавляя мычание.       — Она потекла! — затараторил Пшик, когда и его оттянули за ухо.       — Да, смазка во влагалище очень важна, — сказал Саах-Тор. — Члену будет удобнее проникать внутрь, так задумано природой. Но сейчас мы обсуждали клитор. Его ласки женщинам очень приятны.       Кончик третьего щупальца лёг обратно на клитор и стал лениво его теребить, подразнивая и лаская. Щупальца внутри её вагины ослабили хват, уже не так сильно растягивая стенки, но всё же не отпустили и не вышли, продолжая чуть толкаться туда-сюда и растягивать.       — А вот это, — продолжил Саах-Тор, — это анус, как у нас с вами.       Лулу высоко взвизгнула, почувствовав, как сразу два новых кончика щупальцев коснулись её заднего прохода, мягко толкаясь на пробу.       — Пожалуйста, не надо! — взмолилась она, чувствуя, как натяжение в заднице стало сильнее.       — Тише, госпожа Лулу, всё под контролем, — равнодушно сказал ей Саах-Тор, продолжая пялиться в её зад. Следом он обратится уже к гоблинам: — У женщин нет простаты, поэтому анальный секс им не особо приятен, но его можно сделать максимально безболезненным для них. Ведь иметь женщин в попку — чарующее наслаждение для многих мужчин, мои дорогие студенты. Давайте посмотрим? Надо обязательно много смазки. Благо, мои щупальца умеют выделять нужную слизь.       Лулу снова простонала, чувствуя, как между её ягодиц потекло что-то очень липкое и жижеобразное — щупальца действительно выпустили слизь, смазывая её задний проход. Она задышала тяжелее, чувствуя, как её анус стали медленно и осторожно растягивать два кончика в разные стороны.       — Для женщин ощущения больше в растягивании стенок сфинктера, — заключил Саах-Тор, поясняя открывшуюся картину гоблинам, которые восхищённо смотрели с открытыми ртами, когда перед ними показалась растянутая в стороны дырка.       И тут Лулу забыла, как дышать, когда откуда-то снизу вылезло ещё одно толстое щупальце, всё истекающее прозрачной жижей, скользнуло змеёй в воздухе и направилось к её заду, вначале осторожно ввинчиваясь между двух тонких кончиков, что растягивали её анус в стороны, а потом это толстое щупальце уверенно и сильно толкнулось внутрь.       Лулу откинула голову назад и стала хватать ртом воздух, а потом откровенно застонала, жмуря глаза и пытаясь справиться с ощущениями — её внизу откровенно трахало в зад толстое двигающееся щупальце. Анус растягивало нещадно. Гоблины между её ног у кресла ликующе заохали.       — Красота, правда? — довольно протянул Саах-Тор. — Есть что-то удивительно манящее — смотреть, как растягивается женский зад, м-м… — он странно вздохнул под маской. — Но проникать в классическом варианте — тоже великолепно.       Щупальца, что удерживали её промежность чуть раскрытой, вдруг будто налились внутри жидкостью и уплотнились, а потом вдвоём скользнули внутрь, мгновенно проникая в щель. И Лулу высоко взвыла, ощущая чудовищную наполненность. Она забарахталась на кресле, но её скрутило сильнее — щупальца на ногах плотно держали её бёдра раздвинутыми, два щупальца на груди переместились и обвили её под локтями, пока другая парочка продолжала лениво терзать и оттягивать соски.       Лулу откровенно громко стонала в голос. У неё уже кружилась голова, и она плохо соображала, слушая лишь отчётливые чавкающие и хлюпающие звуки, доносившиеся у неё между ног. Одно щупальце уже доводило её до исступления, мучительно теребя набухший клитор. Два других уверенно и глубоко хлюпались в её влагалище, а четвёртое имело её зад, уже растянутый, да и обильная смазка здорово помогала. Лулу буквально была наполнена во все дыры внизу и выла от сумасшедшего чувства, граничащего с искажённым удовольствием.       — Можно дрочить? Можно?! — вдруг взмолился один гоблин, и второй тоже жалостливо посмотрел на своего хозяина-осьминога.       — Можно, — снисходительно позволил Саах-Тор. — Но можете ещё с грудью поиграться немного, я разрешаю.       — Ура-а-а! — заверещали радостно гоблины.       Лулу с опозданием поняла, что щупальца исчезли с её груди, как вдруг по бокам тут же появились гоблины, взобравшись на ножки кресла. Каждый из них обхватил со своей стороны её грудь, и они впились толстыми губами в её соски, начиная их жадно сосать и оттягивать к себе. Лулу скривилась, но возмущаться не вышло — она застонала сильнее, когда щупальца принялись вбиваться в неё быстрее — ощущения были такие, что её растягивает во все стороны. Она мутным взором видела, как гоблины стащили набедренные повязки и обхватили свои налившиеся члены кривыми пальцами, начиная дрочить своё естество и одновременно причмокивать губами её соски.       — Как ощущения, госпожа Лулу? — деловито осведомился Саах-Тор, стоя между её ног. — Мы хорошо стараемся? Надеюсь, эти ощущения кажутся вам яркими?       Яркими они были не то слово. У Лулу глаза закатывались, она скулила, чувствуя, что плавится в удушающем жаре, почти задыхается — у неё словно кружилась голова, и внизу всё сжималось сладким узлом оттого, что её так беззастенчиво трахали. Пусть не членом, но его имитациями — щупальца синхронно залезали-вылезали, быстро и чётко, чуть сбиваясь с ритма, только когда Лулу сильно сжимала ягодицы и влагалище, невольно дёргая и ёрзая по креслу. Два щупальца в её промежности продолжали извиваться и корчиться, толкаясь и ударяя внутри так хорошо, что по её телу расходилась рябь судорог, а щупальце в заднице уже не приносило особого дискомфорта. Все эти щупальца бились в неё неистово, буквально извивались и купались в телесных жидкостях, в её текущей по бёдрам и ягодицам смазке и слизи осьминога, разбрызгивая в дрочке все эти жидкости по сторонам.       Гоблины не продержались долго — и белые струи забрызгали бока Лулу.       — Ох, студенты, какие вы слабые! — вздохнул Саах-Тор. — Ладно, раз у вас передышка, я чуть-чуть разойдусь.       Лулу слабо что поняла, когда вдруг путы с её затёкших рук сорвали, из неё вышли внизу, но тут же она взвизгнула, когда десяток слизких щупалец обхватил её мёртвой мощной хваткой по всему телу, и её буквально подняло в воздух. Лулу стащили с кресла и поставили на валяющиеся на полу бумаги сразу на четвереньки. Что-то подумать и сказать она даже не успела, так как в неё сзади снова вонзилась куча щупальцев — два зашли в промежность, два толкнулись в анус, и её буквально затрясло на полу в безумных толчках. Она чуть не завалилась, но другие щупальца обхватил её за бёдра, талию и руки, удерживая в стоящей позе раком, пока четыре первых принялись остервенело трахать её с громкими хлюпающими звуками.       Перед лицом вдруг вылезло ещё одно щупальце — оно мягко огладило громко стонущую Лулу по щеке, обвело подбородок, а потом резко толкнулось ей в рот, и она едва не захрипела, чувствуя, как ей в горло начало вбиваться это нечто полуслизкое и очень подвижное.       — Гок…гок…гок…гок…гок — доносилось из глотки Лулу, когда щупальце неистово билось ей в рот, заставляя её издавать гортанные звуки, как какого-то индюка, а четыре других щупальца отчаянно и синхронно вытрахивали её сзади на четвереньках. И Лулу до умопомрачения закатывала глаза, когда её отчаянно трясло в дикой долбёжке. Она смутно ощутила, как под неё посунулось ещё три щупальца — два из них начали ублажать её висящую и трясущуюся в воздухе грудь, дёргая за соски, а третье затеребило клитор между ног. Лулу глухо замычала от наслаждения, закатывая глаза до белков. Ощущения были катастрофично потрясающими, она чувствовала, что уже на грани.       Темп тряски внутри неё становился всё более скорым и грубоватым, а щупальце на клиторе таким мучительным, что она неистово застонала с забитым ртом, мучительно кончая с дрожащими бёдрами. Кажется, она даже позорно уписалась, но осьминога это не смутило, он лишь сильнее задолбил всеми своими щупальцами в неё, а потом вдруг под маской раздался глухой стон.       — Хороша вы, госпожа Лулу! — воскликнул он, и её вдруг резко подняло в воздухе.       Лулу вскрикнула, когда щупальце вышло из её рта, а она сама оказалась прижата в объятиях профессора-осьминога. Её подбородок оказался на его плече, и она ощутила странный, немного чесночный запах от его птичьей маски. Её плотно сжали за талию человеческими руками, а вот щупальца раздвинули ей ноги в стороны, удерживая на весу, как и ягодицы. Лулу ахнула и выгнулась в мужских объятиях, когда в её задницу снизу вонзилось огромное щупальце, проникая в анус так глубоко, и под её ухом прозвучал сиплый стон.       — Почему это щупальце будто другого цвета, профессор? — протянул где-то снизу один из гоблинов.       — Это… основное… ох… — низко простонал Саах-Тор, — это гектокотиль, я им размножаюсь, ох…       Тут же высоко ахнула Лулу, чувствуя, будто ей в задницу стало что-то поочерёдно вонзаться, словно по трубе в её анус запускали шарики.       — Что это?! — взвизгнула она, чувствуя некую распирающую наполненность.       — Яйца… — всё стонал Саах-Тор. — Не бойтесь, Лулу, они пустые, да и в зад вам пихаю… Не бойтесь, все выйдут… А-а-ах!       Он снова застонал, содрогаясь всем телом, и щупальце в её анусе словно вытянулось по струнке, распирая приятным жаром. Двигаться в железном хвате осьминога не получалось, и Лулу лишь изумлённо вытаращила глаза, чувствуя, как её живот уплотняется, но тут же следом что-то лопнуло прямо в заднице, и по её бедрам потекла густая жидкость.       — О, одно из яиц лопнуло! — довольно протянул Пшик снизу.       — Ах! — Лулу испуганно забарахталась, но её не пускали.       — Они пустые, не бойтесь, Лулу, — заполошно дыша, Саах-Тор сжал её крепче.       Она обалдела не то слово, но сопротивляться не могла. В неё буквально выкинуло кучей яиц из оплодотворительного щупальца, но они быстро лопались внутри неё и стекали из растянутой дыры. Чувства были неописуемые. Одно за другим яйца оказывались внутри, подпирая друг друга, но большинство не выдерживало давления — они разрывались, выливаясь внутрь и наружу. И когда осьминог, полностью закончил, очень специфично кончая, он поставил её на корточки на пол и строго приказал:       — Тужься!       Раскрасневшаяся Лулу зажмурила глаза и делала, как он велел, не обращая внимания на позу и весь срамный вид. Она тужилась, и из неё выпадали пустые маленькие яйца, которые тут же разбивались, да и куча лопалась внутри, и из её задницы чуть ли не водопад лился. Вздувшийся живот быстро стал нормальным, но внизу всё очень тянуло. Саах-Тор потом поставил её раком, залез щупальцем в неё снова и, «на проверку, чтобы точно», вытащил всё до конца. Лулу обмякла на полу в белой луже, её бёдра отчаянно тряслись, она была так вымотана, что не было сил даже реагировать на всё произошедшее.       — В моём чемодане остались нужные инструменты и раствор, — устало проворковал Саах-Тор под маской. — Я завершу нашу лекцию, показав, как сделать клизму, чтобы точно очистить кишечник.       — Что сделать? — Лулу совсем не поняла, что за слово он сказал, но уточнение про кишечник ей не понравилось.       — Это для вашего же блага, дорогая ассистентка, — судя по тону, Саах-Тор явно улыбнулся. — Дайте мне пару минут.       — А можно мы её?! А можно мы её?! — затараторили гоблины, прыгая вокруг «профессора». — Мы тоже хотим трахаться! Пожалуйста, хозяин! Мы чуть-чуть, мы на полшишечки!       — Ну, ладно, — снисходительно разрешил он. — Ассистенка наша красивая, не спорю. Поиграйтесь с ней недолго, пока я готовлю следующий заключительный этап. Только трахайте не больно, это главное правило.       — Ч-что… — до Лулу, устало лежащей на полу, вдруг с опозданием дошло, что он им разрешил, и что именно хотели эти два серо-зелёных гоблина. Она в возмущении выдохнула и… сопротивляться не смогла. Ведь так хотел того клиент…       Мелкие засранцы оказались горазды на выдумку. Они связали Лулу руки впереди, поставили её на колени. Кряк-Кряк с весёлым смехом забрался на плечи Пшика, и тот принёс его к ней на себе, удерживая за тощие бёдра. Пшик чуть склонил голову, чтобы сидящий на нём Кряк-Кряк схватил за волосы Лулу и насадил её ртом на свой серо-розовый член, бодростоящий торчком. Вкус у того был специфический, такой солёный, и Лулу скривилась от отвращения, но стойко терпела, пока улюлюкающий гоблин толкался ей в глотку на весу. Пшик внизу схватил одной рукой её связанные кисти и заставил взять его член в ладонь. Ей пришлось дрочить ему, но так было даже лучше — не хотелось, чтобы его вонючий сморчок был следующим в её рту.       Вкус гоблинского семени был просто отвратительным. Лулу впервые не смогла проглотить и выплевала всё, закашлявшись. Кряк-Кряк не обиделся, а только радостно заохал, тиская её за грудь, на которую быстро излился его соратник. Когда вернулся Саах-Тор, ей хотелось радостно вздохнуть, что он избавит её от этой сомнительной парочки «студентов». Но тут Лулу ждало новое потрясение — она узнала, что такое «клизма». Впрочем, и это она вытерпела, позорно изливаясь потом в ведро перед тремя парами любопытных глаз. Все же вытерпеть такой позор было лучше, чем если бы в её заднице осталось какое-то яйцо.       Саах-Тор напоследок уложил её на спину на кафедре и с довольной песней под маской принялся щупальцами теребить её соски и клитор, доведя до второй сильной разрядки, что она чуть голос не сорвала, кончая как безумная.       Лулу очень порадовалась, что Исмель в кои-то веки за ней не пришёл после, отлучился по срочным делам. И её, грязную, в сомнительной жидкости, забрала молчаливая стража, укутав плащом. Почему-то ещё вспомнились слова Исмеля про этого осьминога: «Он может испугать сильно на первый взгляд, но в итоге всем шлюхам в конце очень нравилось». Так вот что он имел в виду… Лулу, конечно, ещё никогда так не кончала и не подвывала от секса, её накрыло нехило от удовольствия. Но всё же она надеялась, что этот клиент у неё был в первый и последний раз.