Игрушка для монстров

      — Жирная. Фу. Какая же она жирная, смотреть тошно.       Лулу моргнула, не сразу понимая, что слова адресованы именно ей, хотя фей смотрел прямо на неё в упор, и рядом с ними другой женщины не было.       — П-простите? — она несколько опешила.       Фей Аксель скривил своё юное красивое лицо, недовольно глянул на развалившегося на огромном валуне фавна, потом опять перевёл хмурый взгляд на Лулу.       — Ты выбрал «это»? Серьёзно, Ориан? — он снова скривился так, будто ему смердело. — Это неуклюжее нагромождение плоти?       Веки фея не моргали, они всё время оставались на месте. Но из-под них каждые пару секунд на глаза опускалась тонкая, белая и полупрозрачная плёнка. Такая, как у некоторых животных или крупных насекомых, как третье веко — моргательное, движущееся из внутреннего угла глаза к наружному. И от этого его взгляд становился ещё жутче.       Его голову обрамляли курчавые волосы нежно-голубого цвета, оттенка весенних незабудок, придавая его утончённому, нежному лицу необычайного сказочного флёра. Этот Аксель был неестественно худым до болезненной резкости, с абсолютно мальчишеской фигурой, с угловатыми плечами, невероятно узкой талией, тощими бёдрами и конечностями, похожими на длинные палки деревьев. Его тело казалось натянутой струной, готовой лопнуть от напряжения. Кожа фея отдавала холодным, почти мертвенным голубоватым оттенком, а черты лица были острыми, как грани обсидиана. За спиной Акселя подёргивались узкие, прозрачные крылья, похожие на крылья стрекозы. Они казались напряжёнными, словно он в любой момент мог либо взлететь, либо полоснуть ими воздух. Из одежды была лишь тонкая набедренная повязка с цветами, а на запястьях, скрещённых на чахлой груди, на шее и щиколотках — разноцветные браслетики и бусы.       В отличие от фавна Ориана, Аксель не излучал тепла. Его глаза — узкие щели с вертикальными зрачками — недобро сузились, изучая Лулу с неприкрытой брезгливостью. Он не улыбался — его тонкие, бледные губы были сжаты в узкую полоску, выражающую лишь глубокое раздражение всем сущим. Аксель склонил голову набок, прищурился, крылья за его спиной чуть дрогнули, как у раздражённого насекомого.       — Посмотри на это убожество! — продолжал он холодно, обращаясь к фавну. — Всё у неё слишком! Огромные бёдра. Отвисшее вымя. Здоровенные плечи, где не видно костей! Фу! Раздутый мешок мяса! Как я должен это ебать, по-твоему? — фей скривил губы. — Словно этих уродливых людишек лепили без чувства меры. Как она вообще способна передвигаться на своих толстых ножках? Такое ощущение, что она собрала в себе всю тяжесть этого мира. Просто безобразная, раздутая масса. Смотреть больно, как эта жирная туша вообще решилась явиться на ритуал среди истинных существ леса.       Это было абсурдно. Лулу всегда была стройной — тонкой, гибкой, с аккуратной фигурой, пусть и видной грудью. Ещё недавно орки обзывали её тощей плоской воблой, а теперь она — безобразная жируха для другого. Но, глядя на этого Акселя, на его почти болезненную худобу, на острые ключицы, на неестественно тонкую талию, она вдруг поняла: в его мире её тело действительно казалось огромным, чужим, неприемлемым. Но это не оправдывало грубости. Лулу почувствовала, как к лицу прилила кровь от возмущения, но фей даже не дал ей вставить слово. Он поморщился, словно от зубной боли, и нервно дёрнул своими прозрачными крыльями.       — В ней столько плоти, что даже магия Равноденствия не позволит мне протиснуться в неё, я застряну в недрах этих пещер, в её жирной дырке! — ядовито молвил он. — Убери её с глаз моих, Ориан. От одного взгляда на эту толстуху у меня портится настроение на неделю вперёд.       Лулу снова опешила. Её взгляд невольно опустился вниз, смотря на его пах, обтянутый тончайшей тканью. Там практически не было никакого бугра. Что он там терять в ней собрался? У него вообще есть член?       — Аксель, не груби, это некрасиво, — лениво протянул фавн Ориан. — Ты сегодня прямо особенно мил.       — Я честен, — резко отрезал фей. — В отличие от тебя. Ты бы и камень назвал красивым, если бы он улыбнулся.       Он снова фыркнул, уже громче, демонстративно отворачиваясь от Лулу, будто она оскорбляла само его зрение. Взмахнув полупрозрачными крыльями, он чуть поднялся над землёй и отлетел в сторону, потом раздражённо прошёлся вперёд, уселся на другом дальнем валуне к ним спиной, скрестив ноги.       Лулу растерянно смотрела в его затылок. И что ей сейчас с этим делать?       Сегодня был некий великий праздник у лесных народов — День Равноденствия, хотя они праздновали его ночью. Исмель кряхтел, плевался ядом, но устроил эти игрища — целые события-игры в лесу, где оказалась куча Нелюдей. У лесных народов День Равноденствия никогда не был просто праздником. Это была ночь баланса, когда граница между телом и магией истончалась, а сам лес решал, кому он позволит сохранить силу ещё на один круг года. Считалось, что магия лесных существ не принадлежит им полностью. Она течёт через них, как сок через корни. Но со временем русла заиливаются: гнев, страх, зависть, усталость делают магию тяжёлой, вязкой. Если её не очистить, она начинает гнить. Потому раз в год, в ночь Равноденствия, лесные народы собирались для Обряда Закрепления. Огонь и вода, дыхание и прикосновение, жизнь, напомненная телу. Для этого обряда всегда требовался человек, тот, кто знал плоть без иллюзий.       Лулу и других девушек привели именно поэтому. Шлюх, кто не боится телесного, те, чьё присутствие не сковано стыдом. Нелюди называли День Равноденствия точкой «Великого Выравнивания», когда границы между мирами истончаются до прозрачности. В эту ночь магия мира иссякает, чтобы переродиться, и лесные народы должны наполнить её сосуд своей жизненной энергией. Им нужна была «Живая Чаша» — человек, способный пережить пропускание через себя потоков магии, не рассыпавшись в пепел.       Лулу хлопала глазами, слушая пафосные и длинные рассказы одной величественной дриады, не совсем понимая смысл. Пока потом к ним не повернулся Исмель и объяснил по-простому: для лесных Нелюдей это важный обряд. Они открывают порталы силы, трахаются с людьми, прогоняя через ритуал с сексом кучу энергии, и на год сохраняют свою связь крепче в мире с увядающей магией.       — Короче, будет куча Нелюдей, — сухо сказал Исмель. — В лесу в Ночь Обрядов это будет ритуальный секс. Никого в жертву приносить не будут, калечить тоже, — добавил он, видя расцветающий ужас на лицах девушек. — Развлекаете их там в траве и в лесу. Если хоть кто-то завопит и будет брыкаться, живьём шкуру спущу.       Когда он закончил и хотел уйти, Лулу осторожно попыталась с ним поговорить. Расспросить про брата, которого так давно не видела, и ей так хотелось пообщаться с Джоном. Ей казалось странным, что Исмель всё время отмахивается от разговора.       — Живёт, работает, что тебе ещё надо? — холодно сказал он ей сегодня. — Думай лучше, как ублажить клиента, иначе порка будет не у тебя, а у твоего бесполезного братца.       Больше о Джоне он наотрез отказался говорить.       Ночью к полуночи девушек свели в лес. На них одели лишь простые полупрозрачные туники из белого шёлка. Вокруг было множество валунов, простецких шатров и куча странных фонарей на деревьях с голубым свечением. Присмотревшись, Лулу различила в них волшебных мерцающих светлячков.       Девушки нервно смотрели по сторонам — столько Нелюдей в одном месте никто не видел. Куча фавнов и их собратьев сатиров, фей, дриад непонятного пола, оборотней, каких-то древоподобных и грибоподобных существ. Лулу надеялась, что у неё будет оборотень, с ними она хоть уже имела какое-то представление, что делать, но к ней вдруг подошёл явно молодой на вид фавн — это чувствовалось во всём: в распущенных жестах, в дерзкой улыбке, в том, как он смотрел на девушек. Его торс, покрытый лёгким золотистым пушком, блестел от капель ночной росы. У него были густые, каштановые кудри с небрежно вплетенными дикими фиалками, а на голове красовались аккуратные, бархатистые рожки. Его козлиные ноги, покрытые густой шерстью, легко ступали по траве, не издавая ни звука. Несмотря на покачивающиеся движения, фавн не двигался неуклюже. Его лицо озаряла широкая улыбка, от которой в уголках глаз собирались лучики-морщинки.       — Меня зовут Ориан, прекрасная дева, — он взял Лулу за руку. Голос его звучал звонко. — Ты подойдёшь нам с другом на двоих. Ты тёплая, живая, нежная на вид. Люблю такое. Как тебя зовут, красавица? Надеюсь, ты Лулу?       — Лулу, — немного растерянно протянула она, кивая. — Откуда вы знаете имя?       — О, наш хороший знакомый был в этом месте, — заулыбался фавн. — Оборотень Сивер. Он рассказывал про девушку, которая покорила его.       Лулу была очень удивлена это услышать.       — Он здесь?       — Увы, не смог, он на каком-то военном задании, — фавн Ориан продолжал беззаботно улыбаться. — А я не смог отказать себе в удовольствии найти ту девушку, которую он нахвалил. Будешь нашей Чашой для обряда Равноденствия. Я не один, со мной мой друг Аксель. Пошли, — он потянул её вглубь леса, к небольшой полянке с огромными валунами, увешанной светящимися фонариками из светлячков.       Аксель оказался тонким злобным феем со скверным характером. Он наговорил ей гадости про её вес и фигуру, демонстративно отошёл, уселся поодаль. Лулу захлопала глазами, аж растерявшись от такой реакции. Исмель чётко дал понять, что секс в эту ночь очень важен Нелюдям. Но что ей делать с клиентом, которого она раздражает?       Она вздрогнула, когда её плеча коснулась тёплая рука. Фавн Ориан увёл её на плоский валун. Сел сам, а её усадил себе на бёдра, принялся поглаживать её тело одной рукой, а другой он придерживал её за талию. Лулу несколько смутилась: и касаниям странного существа, и ощущением его волосатых ног — эта курчавая шерсть была такой необычной на ощупь. И вдобавок смущала поза — какая-то даже романтичная, как у влюблённых подростков под луной.       — Не бери в голову слова Акселя, — сказал ей Ориан. — Он фей, они всегда такие высокомерные злюки. У Акселя просто хроническая аллергия на всё, что весит больше облачка и не умеет летать. Он всегда был тем ещё занудой. Не волнуйся, его слова дурны и неправдивы. Ты прекрасна, свежа и юна, твоё тело красиво.       Он склонился, припал с поцелуем к её шее. Лулу аж выгнуло на его бёдрах, когда она ощутила горячие губы на своём горле. Пальцы фавна медленно скользнули вниз, к её груди, под тонкой тканью платья-туники. Ориан стал беззастенчиво ласкать её, то с нажимом сминать, то большим пальцем поддразнивать сосок через ткань. Фавн ласкал столь дерзко и уверенно, что у неё пропал дар речи. Лулу выгнулась, ахнула под прикосновением его развратной руки, которая со спокойной неторопливостью гуляла по её телу.       — Скоро Полнолуние, ритуал начнётся, — Ориан шептал ей под ухо, лениво покусывая мочку. — Со мной никаких проблем не будет, я люблю женское тело. А с Акселем постарайся, пожалуйста. Его семя должно пролиться, чтобы ритуал сохранил силу.       Его рука с её груди скользнула ниже, прошлась по животу, потом осторожно задрала юбку платья, скользнув по бедру. Лулу прикусила губу, чувствуя, как пальцы фавна нежно раздвигают её складки и начинают массировать её между ног. Неспешно так, лёгкими подразнивающими движениями. Эта ленивая нежность немного расслабляла и успокаивала, ведь Лулу всё же нервничала, думая о предстоящем сексе в лесу у всех на виду. Она старалась не смотреть по сторонам, где между деревьев виднелись другие пары — девушки с Нелюдями. Кто-то уже вовсю целовался обнажёнными, кто-то ещё просто переговаривался в объятиях.       Фей Аксель обернулся через плечо, глянул, что они делают. Его лицо скривилось, он как-то очень ревниво и злобно смотрел на руку Ориана между её ног, а потом раздражённо отвернулся. Лулу нахмурилась, странная догадка мелькнула в ней.       — Как мне с ним быть, если я его не возбуждаю и раздражаю? — она невольно сжала бёдра, чувствуя, как фавн размазывает по её промежности крохи выступившей смазки. — Возможно, если вы хотели одну девушку на двоих, тебе стоило взять кого-то с формами… поменьше? — неловко уточнила она.       — Это сложно объяснить, — вздохнул Ориан, нежно поцеловал её шею. — Ему вряд ли вообще что-то нравится, хотя я видел у вас деву с мальчишеской фигурой, но её уволокли другие.       — Твоему другу-фею вообще нравятся женщины? — осторожно спросила она.       Кажется, она попала в точку, потому что фавн снова странно вздохнул.       — Я расскажу тебе один секрет, — сказал он. — Пообещай не болтать, Лулу.       — Хорошо, обещаю.       — Мы необычные друзья, с детства проверенные временем, — фавн не прекращал дразнить её пальцами, подушечки мягко теребили клитор, заставляя Лулу сжимать бёдра. — Многое прошли вместе. Он мне дорог. Аксель действительно испытывает ко мне определённые чувства и сейчас ревнует, что я ласкаю тебя, — он чуть улыбнулся, провёл языком по её ушной раковине. — Я бы мог дать ему много любви. Фавны по своей натуре всеядны, мы чтим любовь в любом её направлении — будь то мужчина, будь то женщина. Мне нравятся прекрасные девы, но и мужской задницей не побрезгую. Я бы дал любви своему другу, мне не жаль, моё сердце большое, естество безотказное. Только он не хочет, точнее, не может. Феи слишком чтят законы природы, и Аксель считает, что однополая связь приведёт к развращению его сущности, эта тьма ослабит его и изничтожит его суть. Дурашка, — Ориан заулыбался. — Секс — это дар природы не только для размножения, но источник безумного удовольствия и силы. Однако я не могу заставить его переступить эту черту. Он чахнет от неудовлетворенности, и вместе с тем — такой гордый и своенравный — он не может предать свои идеалы про сущность фей, считая себя испорченным, не достойным благосклонности леса. Пару раз у нас получалось вместе проводить ритуалы. Он смотрел и возбуждался именно на меня, тогда у него выходило пристроиться к женщине. Один он сам не может расслабиться, взять деву. Поэтому мы действуем вдвоём, я прикрываю его перед нашей главой Ордена — дриадой Серенити, чтобы она не серчала, что он может подставить старые обычаи. И так, я прошу тебя, Лулу, зная проблему, подыграй. Он должен втянуться и тоже излиться. Хорошо?       — Я… — Лулу была растеряна, но быстро собралась. Она не стала расспрашивать, что за Орден у них такой. — Я постараюсь, есть одна дурноватая идейка. Говорят, фавны склонны к разнообразию в игрищах, так что я и на тебя надеюсь.       — Ну, тут ты права, я люблю всё на грани, — он заулыбался. — Главное, делай всё так, словно это надо тебе. Ты этого хочешь, а не потому, что пытаешься помочь ему.       Лулу ахнула, когда в ней начали двигаться уже два пальца. Но тут воздух стал густым и сладким, как весенний мёд, и по нему разлилась волна первобытной, сокрушительной силы. Мимо них проплыла величественная дриада. Её тело казалось вырезанным из гладкой коры. По коже змеились прожилки мягкого изумрудного света, словно сок самого леса медленно тёк под поверхностью. Там, где у человека были бы волосы, у неё спадал каскад длинных ветвей с серебристо-зелёными листьями, тихо шелестящими без ветра. Её спокойное, строгое, лишённое человеческой мимики лицо не выражало ни доброты, ни жестокости.       Она подняла руку — длинные пальцы, похожие на молодые побеги, медленно сомкнулись. Земля под ногами мягко вздрогнула. Из почвы начали подниматься тонкие корни, переплетаясь, описывая хаотичный круг вокруг собравшихся. Они не сковывали, лишь обозначали границу. По корням пробежал свет, вспыхивая невиданными рунами, оставляя светиться на земле голубой круг у каждой пары по всему лесу.       — С этого мгновения, — произнесла дриада, — вы вне времени. Всё, что будет отдано — будет принято. Всё, что будет призвано — услышано.       Лулу почувствовала, как волоски на её коже встали дыбом, а внизу живота зародился странный, тянущий жар. Это была сила, которую дриада призвала из недр земли, и теперь эта сила ждала, когда «Живая Чаша» начнёт свой танец любви. Ритуальная ночь началась.       Где-то недалеко мгновенно послышались такие характерные всхлипы, что Лулу невольно вздрогнула. А вот в другой стороне какой-то парочке явно было весело, они чего-то хихикали, странно катаясь в траве, судя по далёким силуэтам.       Дриада пошла дальше, она словно плыла по траве. Но тут она обернулась и уставилась на Акселя, сидящего поодаль на валуне. Он скривился под её взглядом, хмуро смотря исподлобья.       — Начинай, — в голосе дриады скользнула неприкрытая сталь.       Фей продолжал молчать.       Лулу решила, что чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат. Фавн казался ей не страшным, даже вполне доверительным, если так вообще можно было выразиться в этой ситуации. Она сползла с его ног, встала перед плоским валуном и взяла Ориана за руку. Затем протянула другую руку и пожмякала воздух, таким жестом призывая Акселя к себе.       — Давай начнём, — улыбнулась она ему, так и держа руку приподнятой.       Выражение лица фея было таким, будто он сейчас блеванёт. Однако он разогнулся и слетел с валуна — крылья позади дрогнули, вскидывая его вверх. Да, четыре полупрозрачных крыла, переливающихся всеми оттенками голубого и сиреневого. Невероятно быстро мельтешащих в воздухе с лёгким, жужжащим звуком, как у гигантской стрекозы. Фей нехотя подлетел к ним, беззвучно опустился в траву — лишь браслеты звякнули на его щиколотках. Белая пленка пару раз моргнула под открытыми веками на глазу.       — Ты очень красивый, — сказала ему Лулу, беря его за холодную руку.       Она особо и не врала. Если не рассматривать его как мужчину, а сказочное создание, то фей был красивым и завораживающим в своей сказочности. Портил всё только колючий ледяной взгляд. Аксель скривился, будто она ему что-то похабное сказала.       Фавн прижался к ней с одного бока, сделав шаг копытами, поцеловал в губы, потом прильнул к её шее. Он подтянул фея, заставляя вжаться его с другого бока к Лулу. Аксель приобнял её, но стоял как истукан. Его худое тощее тело заметно натянулось, как напряжённая тетива. Лулу решила, что надо как-то действовать.       — Позвольте мне?.. — она чуть отстранилась, а потом под их взглядами медленно опустилась на землю на колени.       Взгляд Ориана стал острее, более жаждущим. Аксель злобно смотрел куда-то в одну точку прямо, но не на неё. Впрочем, он не сопротивлялся, когда она осторожно стянула с его тощих бёдер несчастную повязку. С фавном было проще — среди густой шерсти его бодрый, приличных размеров член появился сам, когда встал. Ну, прямо вылез из густой пещеры.       Лулу сглотнула, рассматривая их органы перед собой. Животная натура Ориана не оставляла места скромности. Его достоинство было крупным, внушительным: покрытое тёмной, шелковистой шерстью у основания, оно поражало своей размерами и горячей, пульсирующей плотью. Вся его поза выражала готовность к первобытному удовольствию, а козлиные ноги, широко расставленные на мху у валуна, лишь подчёркивали эту неукротимую, дикую силу. Аксель, напротив, действительно имел уж очень скромные размеры, соответствующие невысокому росту и субтильности. Каждое его движение сопровождалось брезгливым подёргиванием крыльев. Его анатомия казалась столь же хрупкой и болезненной, как и его нрав. Там, где у фавна была мощь, у фея была лишь острая, колючая худоба. Его член был небольшим, тонким, как нежная веточка, и казался почти нереальным на фоне узких, сухих бёдер. Он выглядел болезненно-изящным, лишенным той плотской основательности, что была присуща Ориану. Впрочем, Лулу уж точно не расстраивало подобное.       Она успела оставить тягучий поцелуй на напрягшемся животе фея, и длинным поцелуем мазнула мимо пупка фавна, под которым опускалась дорожка из волос, уходящая в густую шерсть. Лулу протянула к обоим членам ладони, обхватывая их, окольцевала пальцами, проводя вверх-вниз по всей длине. После наклонилась сама, вскинув мягкий взгляд и посмотрев им обоим прямо в глаза: Ориан не смог сдержать довольного вдоха-смешка, а Аксель коротко шикнул, когда она высунула язык и прикоснулась к двум влажным головкам одновременно. После она сразу же наклонила голову, по очереди вбирая их в рот.       Она сумела сразу же погрузить член Ориана наполовину, даже не поперхнувшись. Как только её губы коснулись его горячей, бархатистой плоти, фавн издал низкий, довольный рокот. Он был словно раскалённая печь — его тело излучало жар. Лулу двигалась уверенно и ритмично, насаживалась ртом, уткнувшись носом в курчавую шерсть. Она на миг выпустила тёплую, влажную от слюны плоть изо рта, чтобы тут же начать посасывать головку губами. Лулу старательно ласкала поочерёдно пульсирующие во рту члены, языком обводила каждую пядь их плоти, кончиком языка дерзко теребила щёлочку уретры, пальцами ласкала яички.       Ориан, закинув голову назад, запустил пальцы в её волосы, он глухо выдыхал, подталкивал её к себе, наслаждаясь контрастом своей грубоватой силы и нежности человеческих губ. Его плоть уже была такой твёрдой. А вот с Акселям действительно была проблема. Лулу отрывалась от фавна и ласкала ртом фея ещё активнее и горячее, полностью беря его небольшое естество в рот. Но как она ни старалась, у него лишь едва привстал. И то она думала, что скорее не из-за её потуг, а из-за глухих стонов Ориана.       На контрасте с тёплым фавном, кожа Акселя казалась холоднее утреннего инея. Он периодически вздрагивал, когда её тёплые губы сильнее посасывали болезненно-бледный член. Один раз он издал короткий, прерывистый звук, больше похожий на укол боли, чем на стон удовольствия. Его анатомия требовала иного подхода. Он был хрупок, его кожа казалась фарфоровой и очень чувствительной, словно натянутой на острые кости. Лулу действовала осторожно, боясь неловким движением причинить ему вред, но именно эта бережность, казалось, выводила его из себя. Аксель стоял, вцепившись пальцами в плечи Лулу — его хватка была неожиданно сильной, с острыми, почти царапающими ногтями. Он смотрел на неё сверху вниз с тем же раздражённым прищуром, но теперь в его глазах блестело что-то другое: мучительное, почти ненавистное признание того, что её тепло проникает под его холодную оболочку.       Лулу заметила, что его член благодарно дёрнулся тогда, когда она взяла головки обоих членов в рот. Но ей не хватало размеров рта, разумеется, чтобы творить такую двойную ласку. Она поняла, что гордый фей не признается, но его заводил контакт с фавном. Тогда она решила действовать по-другому. Она привстала.       — Сядь на валун на колени, — приказала она фею.       Он скривился от её властного тона. Вроде даже злобно дёрнулся, но всё же неожиданно подчинился. Аксель взлетел и сел на колени на валун. Лулу обхватила за талию фавна и заставила его подойти вплотную к фею. Теперь низкий Аксель был чуть выше Ориана, и его член оказался на уровне с членом друга.       — Хочу подразнить вас обоих, — помурлыкала Лулу нарочито томным голосом.       Она обхватил оба их члена одной ладонью, сжимая вместе, и стала двигать кистью вверх-вниз, начиная сладкую пытку. Аксель выпятил глаза и тут же нехарактерно для своего злобного вида застонал. Он склонил голову, не в силах оторвать взгляда от этого развратного действия, глядел, как их члены скользят в девичьей руке, как бархатная кожа соприкасается с другой. Лулу не прекращала мучительно-томно дрочить им обоим, скользя ладонью по стволам. Было несколько неудобно из-за разных размеров, но она быстро приловчилась. Головки постоянно соприкасались между собой, покрасневшие, уже чуть истекающие. На взмахе руки вверху она стала сжимать их сильнее, мажущими движениями проходясь пальцем по влажной уздечке Акселя. От такого прикосновения тот тихо застонал, жмуря глаза так, будто ему было больно. Но, судя по усиливающемся стонам, ему было очень даже хорошо.       Зато фавн неожиданно дошёл первым, издав глухой протяжный стон, и обильные белые струйки вырвались из его члена, обрызгивая не только руку Лулу, но подрагивающий живот фея, и даже немного грудь. Аксель вздрогнул, широко раскрыл глаза, ощутив на коже тёплое семя. Он уставился на глухо простонавшего Ориана, который прикрыл глаза. И эта картина довела его мгновенно следом — из его члена вырвалась удивительно тёплая на контрасте с его прохладным телом струя, пачкая бок фавна.       Они оба тяжело задышали. Ориан припал головой на плечо Лулу, она другой рукой подтянула Акселя на второе плечо, так, чтобы лбы и носы друзей оказались очень близко. Они дышали ей в шею, их собственное дыхание смешивалось. Ориан было потянулся к губам Акселя, но тот вздрогнул и отвёл лицо. Тогда фавн потянулся и поцеловал Лулу. Его рука забродила на её груди, сжимая и лаская через ткань. Он быстро развязал завязки на плечах, и платье-туника упало к ногам Лулу, оставляя её обнажённой, тогда уж фавн склонил курчавую голову, припал к голой груди, как дитя к материнскому молоку. Лулу чуть растеряно смотрела на небольшие рожки перед собой, торчащие из копны кучерявых волос, пока чужие губы нежно игрались с её сосками. Она перевела взгляд на Акселя — он с нечитаемым выражением лица следил за действиями друга. Его когтистая, тонкая рука чуть болезненно сжимала ей талию. Ей в голову вдруг пришла сумасбродная идея.       — Я хочу, чтобы вы меня любили, понежили, — сказала она, осторожно отстранившись от фавна.       Он сделал шажок назад, шорхнув копытами в траве. Лулу задом запрыгнула на плоский валун позади, похожий немного на алтарь, опёрлась о локти, развела широко колени в стороны. Она облизнула губу в попытке сохранить невозмутимое лицо, понимая, в каком виде перед ними находится: молодая разгорячённая дева, чьи стройные ноги были широко расставлены, на внутренней стороне бёдер поблёскивает смазка — её промежность стала такая влажная от возбуждения, к половым губам прилила кровь, и створки их слегка раскрылись, словно бутон цветка. Она глубоко дышала, и её упругая грудь с торчащими от возбуждения сосками быстро вздымалась и опускалась, щёки чуть раскраснелись от смущения и одновременно возбуждения. Лулу улыбнулась.       — Я хочу, чтобы вы оба приласкали меня там языком. Оба и одновременно, — коварно сказала она.       Губы фавна дрогнули, он пытался подавить довольную улыбку. Голубоволосый фей чуть нахмурился, кисло на неё смотря.       — Ну же, — ласково сказала она, глядя на Акселя. — Я сделала вам хорошо, сделайте и вы мне для ритуала.       Ориан шагнул к ней, взял за плечо Акселя, потянув за собой, и также надавил, заставляя его медленно опуститься на колени следом.       Лулу выдохнула от волнительной картины — двух существ между её разведённых ног. Она невольно дёрнулась, и её за колени удержали мужские руки. Ориан радостно улыбнулся, хитро облизываясь, и пальцами второй руки огладил ей бок и бедро. Под двумя одинаково прожигающими её взглядами, сердце Лулу сорвалось на совсем сумасшедший темп, а дыхание окончательно сбилось, когда сразу два языка витиевато коснулись её внизу. Ласка началась мгновенно и хаотично, но очень приятно.       Она запрокинула голову, зажмурилась, в сладкой истоме сведя брови на переносице, зажевала нижнюю губу и облегчённо застонала, не в силах справиться с нахлынувшим удовольствием. Лулу ощущала, что словно плавится от двух подвижных гибких языков: то один, то другой ныряли в раскрытую промежность, скользили в её влагалище, массируя чувствительные стенки, толкались вперёд-назад, имитируя то, что ждало её дальше. Лулу успела приоткрыть глаза, чтобы из-под ресниц увидеть, как Аксель и Ориан оставили на внутренней стороне её бёдер — по разные стороны — мокрые поцелуи. Фавн прикусил кожу, заставляя её ахнуть. Он обхватил губами нежный клитор, всасывая и теребя его языком, а в мокрую истекающую смазкой промежность толкнулся сильный язык Акселя. Лулу тихо застонала, жмуря глаза.       Она как-то быстро оказалась на вершине блаженства, проскальзывания и надавливания на стенки сжимающегося в подступающих спазмах наслаждения лона доводили её до исступления. Из-под полуприкрытых век она смотрела за ними, сдерживая улыбку. То, чего она хотела добиться, получилось легко. Этого их непрямого поцелуя. Двум головам было тесно между её ног, и фавн с феем то и дело тёрлись щеками, вжимаясь друг в друга, их языки невольно соприкасались, дразня её промежность, скользили вместе словно в танце. Ориан прихватил Акселя за плечо, удерживая и не давая шататься, тот тоже обхватил его за талию, прижимаясь для стабильности. Фей стонал Лулу между ног, прикрыв глаза, и горячо отлизывал, пока задевал фавна своим языком, а тот довольно улыбался, терзая Лулу без остановки.       Ей было слишком много всего, влажные причмокивания и ускорившиеся движения вдруг так быстро довели и её. Наслаждение накатило волнами, живот напрягся, Лулу поджала пальцы ног и попыталась ёрзать, однако её удержали разом две руки, и фавн с феем проигнорировали её всхлипы и безмолвные невербальные мольбы о большем, кажется и правда вознамерившись довести сладостную пытку до конца. Они и довели — она кончила с протяжным стоном, откинувшись на камне, и бёдра её сладко задрожали.       Опомнившись через мгновение, она привстала обратно на локтях — оба существа лежали головой на её бёдрах, переводя дыхание. Фавн мягко улыбался, крылья фея нервно подрагивали. Лулу села на ягодицы и увидела, что они возбуждены снова.       — Я хочу вас двоих одновременно, — она продолжила эту игру. — Сразу во мне.       — Прекрасная идея, — довольно пропел фавн. — Иди сюда, — он легко прогарцевал к ней.       Лулу ахнула, когда он без напряга подхватил её на себя, вскидывая на своём теле. Руками она безумно обхватила его за крепкую шею, мазнув грудью по лицу, её ноги обвились вокруг его туловища, стопы и бёдра ощутили густую шерсть под собой. Она глубоко выдохнула, чувствуя, как в неё входят на весу. Ориан сам издал тихий стон, прикусил губу, стал медленно толкаться в её нутро.       — Аксель, — прохрипел он, жмуря один глаз. — Ты сзади.       Фей молча прижался к спине Лулу, она услышала быстрое жужжание крыльев. Он сорвал откуда-то жёлтый цветок, невесть откуда взявшийся, из его толстого стебля выжал сока, больше похожего на смолу-масло. До Лулу быстро дошло зачем, когда её задний проход огладили смоченными в этой вязкой субстанции прохладными пальцами. Вначале Аксель копошился, неловко обнимая их, вжимаясь сзади. А потом Лулу ощутила, как в неё сразу без предупреждения толкаются в анус. Она прикусила губу, но прямо боли не испытала, в своей голове радуясь скромным размерам фея. В ней будто пальцы, а не член оказался внутри. Впрочем, это всё равно ощущалось.       Они приноровились удивительно быстро, находя общий ритм с Лулу между ними на весу. Их бёдра под ней зажили своей жизнью, точечно одновременно и прицельно двигаясь: два члена заполнили её сразу с двух сторон, растягивая влажные упругие стенки и посылая мучительно-приятные вибрации по дрожащему телу. Они напирали на узкую стенку, ощущая бездну дополнительного тёмно-порочного удовольствия от чувства их соседства, Лулу прекрасно понимала это. Хоть какой-то акт близости для них обоих, но по факту черту фей не переступал. Аксель вжимался в неё, стонал ей в плечо, его руки обхватили плечи Ориана для удерживания, пока он вжимал её между мужскими телами. Их головы лежали на её плечах, они томно дышали и так чувствовали близость друг друга, то и дело соприкасаясь конечностями.       Плавный медленный темп-покачивание сменился на более быстрый, с глубокими проникновениями: их тела, скованные удовольствием, стремительно набирались жара. Влажная от испарины кожа скользила под пальцами. Лулу запрокидывала голову, непрерывно стонала, успевая меж стонами лишь глотать не хватающий воздух: фавн и фей перешли на какой-то сумасшедший темп, всё ускоряясь и ускоряясь: в её промежности всё хлюпало от количества смазки, пока два члена вколачивались в неё с неприличными влажными звуками, а бёдра Акселя и Ориана ударялись о её тело так чувственно и размашисто. Ориан так вообще входил глубоко в изнывающее влагалище. Лулу стонала как не в себя, прикусывая пересохшие губы. Она жмурилась, пока её на весу всё страстно и уверенно насаживали на себя сразу двое, заполняя обе дырки, и только от этого осознания вело так сильно. Чувство наполненности в растягиваемой заднице кружило голову, принося вместо дискомфорта, что был в первые минуты, какое-то мазохистское удовольствие. Ориан вколачивался в её промежность, растягивая её всё сильнее, его одна рука сжимала спину Акселя. И с каждой секундой наслаждения возрастало всё больше и больше.       Фей дошёл первым, наконец-то излившись. Он весь затрясся, крылья бешено зажужжали. Ориан кончил следом через пару секунд, отчаянно вбиваясь бёдрами в последних толчках. Его низкий глухой стон раскатисто прозвучал в ночи. Лулу широко раскрыла глаза, чувствуя, как по ней растекается невиданная тёплая энергия. Перед глазами всё замельтешило в свете, когда светящийся круг из корней вокруг них стал ещё ярче. Она стала «живой чашей», делясь с лесом энергией. Магии требовался человеческий резонанс. Человеческая жизнь, полная страстей, противоречий и физической тяжести — это мощный якорь для эфирных существ. И лес это получил — отовсюду слышались сладкие стоны, переливающиеся в хор цветущей магии. Лесные Нелюди доводили девушек до изнеможения, чтобы их пот, смешиваясь с магической росой, напитал корни Древа Равноденствия.       Через какое-то время, очнувшись после странного то ли небытия, то ли дрёмы, Лулу застонала в мужских объятиях. Её сжимали на камне между собой. Фавн и фей целовали её в плечо, соприкасались носами, якобы нечаянно гладили спины друг друга. Магия дурманила разум Лулу, она стала словно пьяная. В один момент она вообще не поняла, что происходит, а затем случилось нечто поистине волшебное.       Ноги Акселя плавно оторвались от земли, а крылья зажужжали быстрее, взмывая вверх. И фей, подхватив её за талию, плавно и не торопливо взлетел над валуном с ней, воспаряя над землёй. Лулу и запаниковала, и одновременно восхитилась, оказавшись в невесомости. С фея вокруг разлеталась мерцающая пыльца, и что-то подсказывало ей, что именно эта магия так легко держит её в воздухе, не позволяя падать и игнорируя тяжесть её тела в руках тонкого Акселя. Лулу словно парила в пространстве, их кружило вокруг оси, у неё захватывало дух. Она застонала, чувствуя, как в её задний проход вошли снова, на этот раз на весу, буквально в невесомости. Фей кружил её как перышко над землёй, вокруг мерцала его магическая пыль. Затем он вдруг опустил её, заставляя повиснуть на нём вниз головой, ногами держась сзади за его бёдра, пока её ягодицы упирались в его пах. Лулу испугалась, забарахталась, грудь по-дурацки свисала вниз, колышась от движения. Но её не отпустили. Аксель неспешно толкался в неё в воздухе над валуном, пока она висела вниз головой.       Её лицо обхватили тёплые руки, пальцы зарылись в волосы. Фавн приподнял её за голову, а потом осторожно, учитывая свои габариты, толкнулся членом в её рот. Ощущения были поистине странными. Лулу колбасило в воздухе в мерцающей пыльце, сзади в неё плавно вбивался бёдрами тощий фей, пока стоящий на земле фавн медленно терзал её глотку своим естеством. Поясницу выгнуло и неприятно заныло. Благо, её «клиенты» быстро поменялись, уложив Лулу на валун. И уже Ориан зашёлся в ней, вбиваясь мощными толчками ей в промежность. Её ноги он закинул себе на плечи, периодически целуя её голень. Его шерсть щекотала бёдра Лулу у промежности, она сладко мычала от глубоких толчков. Аксель стоял у её головы, прикусив губу, толкался членом в её рот. Колышущаяся с каждым новым толчком, Лулу почти что теряла голову от ощущений. Фей сильно нагнулся, держа её за талию, его лицо было близко к такому же склонившемся вперёд фавну с её ногами на плечах. Они упёрлись лбами, пока сами неистово терзали её тело. А затем кончили одновременно с глухими стонами друг другу в губы. Лулу выдохнула на валуне, теряясь в светящихся потоках магии. Она что-то уже ничего не понимала.

***

      Над лесом растекался рассвет. Она очнулась в объятиях фавна, который пальцами расчёсывал ей волосы. Лулу моргнула, приходя в себя на его груди, затем осторожно отстранилась, слезая с его бёдер. Неподалёку в траве сидел фей Аксель — он напевал себе что-то под нос, плетя венок из лесных цветочков. Настроение у него явно улучшилось — лицо хоть и по-прежнему имело холодное выражение, но уже не выглядело таким злым и раздражённым.       — Праздник Равноденствия окончен, Серенити осталась довольна — все хорошо справились этой ночью, — Ориан погладил Лулу по спине, затем нагнулся и протянул ей поднятое платье. — Нам пора. Это было хорошо. Спасибо за чудесную ночь.       Она быстро оделась, приводя себя в порядок, неловко улыбнулась фавну. Её голова странно гудела, ощущения были такие, словно она после похмелья проснулась. Лулу увидела, как между деревьями скользили фигуры. Разные — высокие и низкие. Нелюди двигались в одном направлении, уходя прочь из леса, когда выполнили своё предназначение. Ориан взял Лулу за руку и склонился для галантного поцелуя, касаясь тёплыми губами тыльной стороны её ладони. Он отодвинул назад одно копыто, делая грациозный поклон.       — Рад был принять твою помощь, Лулу, — фавн разогнулся. — Всего хорошего.       От него немного пахло каким-то животным с утра, но Лулу не реагировала. Она мягко улыбнулась, погладила его по рогам в лохматой голове.       — И вам всего хорошего.       Он чуть кивнул и пошёл следом за процессией среди деревьев, вливаясь в толпу лесных существ. Лулу чуть вздрогнула, когда возле неё в траву мягко опустился фей Аксель, жужжа полупрозрачными голубыми крыльями. На его бёдрах снова была тонкая повязка, на голову он водрузил свежий венок из цветов. Он смотрел на неё исподлобья, но вроде уже не злобно. Аксель вдруг протянул руку, в которой оказался красно-жёлтый цветок. Лулу неловко улыбнулась, безропотно принимая подношение — фей решил вплести это ей в волосы над ухом. Она не сопротивлялась, чтобы не обидеть его отказом, да и это показалось милой мелочью.       — Красивый цветок, — Аксель чуть разогнулся, руками расправил ей волосы по плечам, словно кукле. — Носи, толстушка, говори, что подарок-украшение от фея, и он обидится, если его выкинут. Эльфы знают, как мы обидчивы, — его тонкие губы дрогнули в злобной усмешке, плёнка на глазах показалась и исчезла. — Цветок похож на Люминиус, и все таким его посчитают. Но вообще это Крацерий, который мимикрирует под него. Его можно высушить, потом перетереть в порошок. Он не имеет запаха и вкуса, но если добавить его куда-то, то он может парализовать и усыпить надолго.       Лулу моргнула, во все глаза смотря на Акселя. Он что… на голову нацепил ей то, что может стать опасным оружием. Зачем?..       — Не смотри на меня так, — ухмыльнулся фей. — Это просто мой дар, делай с ним что хочешь, можешь выкинуть. Феи умеют быть благодарными, — он склонился, неожиданно приобнимая её, и прошептал под ухо: — Слышал, людской город Чартен горел. Если тебя интересует.       — Что за Чартен? — неловко спросила Лулу.       Фей не ответил, пожал плечами. А затем без прощания развернулся и последовал в сторону за фавном. Вскоре его тонкая фигура исчезла в зарослях леса. Лулу растерянно смотрела ему в след. Она почему-то задумалась о том, что сегодняшняя ночь, несмотря на некую оргию и сомнительный подтекст происходящего, всё равно не испугала её, даже была приятной. То ли её психика так искажается, что она смиряется с ролью шлюхи? Лулу нервно подумала, что она уже равнодушно относится к сексу, ни разу не страдает. Она привыкла или сломалась? В глубине души ей до сих пор было тошно, но переживания за брата не отпускали.       Когда пришли эльфы за рабынями, она покорно позволила себя увести обратно. Её взял под руку знакомый страж башни Ладрион, он повёл за собой.       — Вы знаете, что за город такой Чартен? — тихо спросила она его.       Ладрион тут же нахмурился, но не посмотрел на неё.       — Забудь и не вспоминай это при Исмеле, — тихо и достаточно резко сказал он ей.       — Он больше не водит меня к брату, — не сдавалась она. — Вы знаете, как он там? Его не обижают?       Ей показалось, что Ладрион поспешно отвёл взгляд.       — Иди молча и не задавай вопросов, у меня нет на них ответов. И даже если бы были, это решает Исмель. Ступай молча, — сухо и жестко ответил он ей. И больше не разговаривал.       Лулу привели в её комнату, закрыли на ключ, пообещав скоро купания для женщин. Цветок она не выкинула, аккуратно сложила в книгу по вышиванию, чтобы засушить его. Она подумала, что для побега лишним никогда не будет.