Игрушка для монстров

      Неделя выдалась слишком активной. Не прошло всего два дня, как лекарь сказал, что с ней всё в порядке после Брачной Охоты, когда Исмель снова нашёл ей «работёнку». Он ходил очень злой и раздражённый последнее время, и срывался на всех из-за любой мелочи. Яд Арахеля уж слишком долго держался в теле Лулу, и она всё ещё порой испытывала гамму разнообразных чувств от любых прикосновений, оставаясь немного заторможенной, но эльфа это не смущало. Он будто и на ней срывался. И Лулу уже прекрасно понимала, что тогда, отправив её к оркам, он выместил злобу за деяния братца.       Сегодня он дал ей задание помочь некому Зароку, который выручил его на Антрациовой Переправе, а теперь просит разобраться с его непутёвым воином. Исмель болтал непонятно что, толкая Лулу вперёд. Она несколько опешила, когда её привели в закрытую конюшню у Башни в небольшой цитадели. Исмель остановился чуть поодаль и брезгливо прикрыл нос кружевным платком, затем сделал знак слугам. Лулу толкнули в самый центр прохода. В её руки сунули тяжёлое деревянное ведро с тёплой водой и жёсткую мочалку из конского волоса.       — Пошла!       Она не без труда потащила ведро внутрь с полным недоумением. И застыла на пороге. Потому что к ней тут же развернулся кентавр. Лулу впервые видела подобного так близко.       Он был огромен — мощное конское тело тёмно-гнедой масти, мускулы перекатывались под кожей при каждом шаге. Человеческий торс возвышался над ним, как статуя: широкие плечи, сильные руки, перевитые жилами. На груди — кожаные ремни доспеха. Лицо на первый взгляд казалось суровым, резким, с тяжёлым взглядом, но уголок рта был чуть приподнят в холодной усмешке.       — Исмель привёл мне помощницу? — голос его был грубым и немного низким. Копыта глухо ударили по полу. Кентавр посмотрел на ведро, потом на Лулу — сверху вниз, медленно, оценивающе, будто взвешивал не только её рост и хрупкость, но и смелость.       — Вот, как и договаривались, капитан, — холодно произнес Исмель у входа. — Моя лучшая вещь. Она послушна и знает, как ублажать тех, кто потерял человеческий… или нелюдской облик. Но всё же, Зарок, напоминаю — не ломай мои любимые вещи.       — Постараюсь, — он усмехнулся, а эльф без прощаний развернулся и вышел.       — Иди за мной, двуногая, — приказал кентавр, разворачиваясь и цокая копытами вглубь конюшни. — Звать меня Зарок, и у тебя будет работёнка под названием укрощение строптивого.       Лулу послушно засеменила за ним, волоча ведро. Она старалась держаться на расстоянии от кентавра, несколько напуганная его габаритами. Помещение её тоже смущало: затхлый, тяжёлый воздух закрытой конюшни был пропитан запахами прелого сена, конского пота, дёгтя и почему-то острого мускуса. В самом конце прохода, у массивной каменной стены, высилась огромная фигура.       Это был молодой кентавр — лет двадцать пять максимум по человеческим меркам, если судить по лицу. Крепкое, мускулистое тело, широкая грудь, мощные конские ноги вороновой масти. Лулу видела его собратьев в книжках с длинными, буйными гривами, но этот был острижен коротко, почти по-военному, что открывало его крепкое, волевое лицо с квадратной челюстью и густыми, насупленными бровями. Его колючий, злой взгляд был устремлён в одну точку в стене, а губы сжаты в узкую, побелевшую линию. На его мощной шее красовался толстый железный ошейник, цепь от которого уходила к тяжёлому кольцу, вмурованному в каменную стену. Его сильные человеческие руки были сцеплены в тяжёлых оковах прямо под грудью, лишая возможности отбиваться или прикрыться. Чёрное вороное тело коня нервно подрагивало, хвост хлестал по бокам, а копыта изредка выбивали глухой дробный стук по деревянному настилу.       — Вот, человеческое племя, — весело пророкотал Зарок, кивая на Лулу. — Специально для тебя, Брон. Исмель расщедрился.       Молодой кентавр даже не посмотрел в её сторону. Он стоял, высоко вскинув голову, глядя в стену. Весь его вид кричал о ярости и унижении. Зарок крутил в руках плеть и с явным удовольствием созерцал позор младшего воина.       — Ну что, Брон, твоя спесь и гнев ничем тебе не помогут, — прогремел капитан. — Попытаться избить командира-эльфа в присутствии всей армии… Ты думал, тебе это сойдёт с рук? Твой норов нужно укротить, малец. Нам не нужны бешеные жеребцы, которые не знают своего места.       Брон не издал ни звука. Он лишь ещё выше вскинул подбородок, упрямо глядя в никуда, хотя на его шее от напряжения вздулась толстая вена. Зарок посмотрел на Лулу, и та невольно поёжилась под его взглядом.       — Этот горячий жеребёнок решил, что может поднять копыто на эльфийского командира, — со странным весельем сообщил он ей. — Теперь вот стоит здесь, как племенной бык на привязи, — он хлопнул Брона по крупу. Тот дёрнулся, но промолчал. — У нас, кентавров, если яйца полные — кровь кипит, злость растёт. А этот сопляк уже третью неделю в оковах. Совсем озверел. Так что для начала помой его хорошенько, двуногая. А потом приласкай так, чтобы он наконец разрядился. И не забудь подставить вон то ведро! — он указал рукой на ведро у стола. — Одна прелестная дриада попросила свежей кентаврской спермы для своей волшбы. Будет обидно, если пропадёт добро. Поняла?       — Простите… — Лулу немного растерялась. — Приласкать, чтобы разрядился? — она уже понимала прекрасно, но немного пришла в ужас, представляя, что ей надо делать.       — Ты точно шлюха, двуногая? Или это твой первый день? — Зарок закатил глаза. — Всё вас, молодёжь, учить надо… Не знаешь что ли, что если у кентавра нет разрядки, его кровь закипает, гнев становится неуправляемым. Нам нужно спустить Брону лишнюю спесь, чтобы он снова стал шелковым. Заодно и дело полезное сделаем. Мне надо порадовать одну красивую дриаду, на которую я имею виды. А ей, видите ли, нужно семя только молодого, чистопородного кентавра. Так что не подведи.       Зарок прошёлся и со смешком пнул стоявшее у стола пустое медное ведерко, продвинув его ближе к лошадиным ногам Брона.       — Подставим ведерко, соберём твое семя и подарим одной красотке, Брон! Хоть какая-то польза от твоего упрямства, — капитан снова повернулся к Лулу, его тон стал жестче: — Эй, двуногая! Подходи к нему. Вначале отмой этого паршивца от конюшенной грязи, а потом приласкай так, чтобы он излился до последней капли. Я двести раз одно и тоже буду повторять?       Лулу сглотнула подступивший к горлу ком страха. Ведро в её руках казалось неподъёмным. Она прекрасно понимала, в какой ярости сейчас находится Брон. Оказаться скованным, выставленным на позор, да ещё и отдавать своё семя на глазах у издевающегося капитана для какой-то дриады — это было высшим унижением для гордого воина. Молодой кентавр перед ней дышал так тяжело, что его широкие ноздри раздувались, а из груди вырывался глухой, угрожающий рокот.       Лулу осторожно, шаг за шагом, начала приближаться к нему. Вода в ведре тихо плескалась. Когда она подошла почти вплотную, Брон резко дёрнулся вперёд, насколько позволяла цепь, и издал яростное, предупреждающее фырканье. Его тяжёлое копыто с грохотом опустилось на доски всего в нескольких сантиметрах от её ноги.       Лулу со вскриком отпрянула, едва не перевернув воду. Её сердце ушло в пятки.       — Эй! — Зарок с размаху обрушил плеть на перекладину денника рядом с крупом Брона. — А ну смирно, стригунок! Помни, что сказал Исмель: если ты покалечишь его рабыню-шлюху, тебя самого покалечат! Орден Аншелавир прикажет отрезать твой породистый хвост, а тебя самого пустят на убой как старую клячу! Стой и принимай ласку, пока двуногая выполняет работу!       Брон судорожно поджал губы, на его скулах заиграли желваки. Отрезание хвоста для кентавра-воина было позором хуже смерти. Всё равно, что дварфу лишиться бороды, а эльфу — длинных волос. И кентавр раздражённо оскалился. Приняв новую тактику, Брон полностью замер. Он превратился в каменное изваяние: перестал фыркать, застыл, упрямо уставившись в потолок конюшни, и, походу, решил полностью игнорировать присутствие Лулу, будто её здесь не было.       Она же, тяжело дыша, снова подошла к нему. Зла она ему не желала, наоборот, глядя на его оковы и ошейник, она видела в нём отражение собственной судьбы — они оба были лишь рабами для этих высокомерных эльфов.       Лулу дрожащими руками намочила тряпку и осторожно подошла снова.       — Я… я не сделаю тебе больно или неприятно, — тихо сказала она. — Просто помою…       Брон не ответил. Ни слова, ни взгляда.       Лулу боязливо протянула руку и коснулась его широкой, рельефной человеческой груди. Кожа Брона была горячей, как печь. Под её пальцами перекатывались тугие, стальные мышцы, покрытые лёгкой испариной. Вначале Лулу начала аккуратно водить мочалкой по его торсу, смывая пыль и грязь. Вода стекала по его кубикам пресса, теряясь в густой шерсти там, где человеческое тело плавно переходило в мощный лошадиный круп.       Брон демонстративно молчал, даже не глядя на неё вниз. Его вскинутый подбородок оставался неподвижен. Когда она провела ниже, к месту перехода в конское тело, Брон шумно выдохнул через ноздри, но продолжал молчать. Лулу старалась быть аккуратной и мягкой. Она начала обмывать его бока, задевая верхнюю часть конских ног.       — Ты очень красивый… — тихо прошептала она, пытаясь успокоить и себя, и его.       Брон фыркнул, но уже не так агрессивно. Лулу видела, как ему стыдно и он злится от этого — ноздри раздувались, челюсть сжималась. Она сменила воду и продолжила старательно обмывать мощный конский круп. Тряпка скользила по чёрной короткой шерсти, по рельефным мышцам ляжек.       — Ну же, двуногая, чего так долго копошишься? — вдруг издевательски прикрикнул сзади капитан Зарок, скрестив руки на груди. — Ты помыла только половину жеребца! Долго ты ещё будешь его по бокам гладить? Лезь под брюхо, человеческое племя. Там самое главное грязное.       Лулу замерла. Сердце заколотилось чаще. Она бросила быстрый взгляд на Брона — тот по-прежнему смотрел в стену. Она нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, ведь забраться под брюхо огромного, взбешенного полуконя, который в любой момент мог взбрыкнуть и раздавить её копытами — это то ещё безумие.       Сглотнув, она опустилась на колени прямо на влажные деревянные доски денника, подхватив тряпку, и осторожно, едва дыша, подлезла под массивное конское брюхо Брона. Здесь, внизу, пахло еще острее — жарким животным теплом и мускусом. Над её головой нависала мощная грудная клетка и сильные передние ноги. Лулу видела, как под лоснящейся кожей кентавра перекатывались сухожилия; он был весь натянут, словно струна. Брон заметно вздрогнул, когда её фигура оказалась под ним. Его вороной бок судорожно дёрнулся, копыта глухо стукнули по настилу, но цепь на шее и жёсткий приказ Зарока заставили его остаться на месте. Он лишь издал глухой, утробный ропот глубоко в груди.       Лулу подняла взгляд вверх, вытирая испарину со лба, и её глаза округлились. Прямо перед её лицом, между мощных задних лап кентавра, располагалась массивная, тяжёлая складка тёмной кожи, скрывающая его конскую анатомию. И из этой складки уже робко показался кончик его скрытой плоти. Даже в полувозбуждённом состоянии он выглядел пугающе огромным.       Лулу снова глубоко вдохнула, её руки дрожали, когда она потянулась к низу живота. Она осторожно провела мокрой тряпкой по складке. Брон резко дёрнулся всем телом, копыта глухо стукнули по каменному полу.       — Спокойно… — тихо прошептала она, больше для себя. — Я просто мою…       Она продолжила осторожно обмывать область. Тряпка касалась горячей кожи, и организм молодого кентавра предал его почти мгновенно: толстый член начал быстро набухать и удлиняться прямо у неё на глазах. Кожистая складка раскрылась шире, и наружу стал медленно вываливаться огромный, венозный, тёмно-розовый ствол. Он рос на глазах —тяжёлый, с рельефными прожилками и широкой, слегка скошенной головкой. Уже через полминуты он полностью вышел, тяжело покачиваясь под брюхом и почти касаясь её лица.       Брон шумно фыркнул и напрягся. Да уж, физиологию кентавров обмануть было невозможно: стоило её влажным, нежным рукам потрогать его ниже, как по телу Брона прошла заметная дрожь. Кентавры были невероятно охочи до секса и легко возбудимы, особенно когда их долго держали без разрядки. Брон недовольно, раздражённо сопел сквозь нос, явно злясь на свою природу. Он пыхтел так, будто всем сердцем ненавидел эту ситуацию, презирал капитана и эту шлюху, но его плоть предательски отзывалась на каждое прикосновение Лулу, требуя немедленного, дикого освобождения.       — Прости… — мягко сказала она. — Я знаю, тебе неприятно. Но так будет легче…       Она отбросила тряпку и взяла член обеими руками. Он был горячим, прилично увесистым и пульсирующим. Лулу начала медленно массировать его: одной рукой она ласкала толстый ствол, второй осторожно обхватила тяжёлые, большие яйца, слегка перекатывая их в ладони. Те сразу подтянулись в мошонке ближе к телу, пульсируя от избытка скопившегося семени.       Брон тяжело засопел, копыта снова нервно переступили. Лулу подалась вперёд. Взять такое чудовищное орудие в рот было крайне затруднительно — оно просто не поместилось бы в её человеческий рот. Тогда она приблизила лицо к широкой, скошенной головке его члена, из которой уже выделилась крупная, прозрачная капля предэякулята. Лулу осторожно высунула язык и мягко лизнула головку, пробуя кентавра на вкус. Тот оказался специфическим, густым, с солоноватым привкусом дикого мускуса и травы. Переборов смущение и брезгливость, она прильнула губами ближе, лаская языком узкую щелочку уретры на самом кончике головки, дразня и посасывая. При этом она продолжала ласкать его руками, медленно двигая кожу члена вверх-вниз, одновременно целуя и облизывая головку.       У неё явно выходило хорошо — Брон издал низкий, приглушённый горловой звук и дёрнул цепью. Мощные копыта начали нетерпеливо переступать по доскам, требуя полноценного, глубокого проникновения.       Лулу отстранилась, тяжело дыша и вытирая губы тыльной стороной ладони. Её сердце бешено колотилось. Она выглянула из-под конского тела, чтобы посмотреть на его лицо. Взгляд Брона, наконец, опустился вниз — сквозь оковы под грудью он смотрел на неё из-под насупленных бровей диким, потемневшим от вожделения взором.       Зарок громко заржал позади:       — Ох, смотри-ка! Наш гордый жеребёнок уже течёт, как течная кобыла! А ещё корчил из себя неприступного!       Брон молчал, но его бока тяжело ходили. Лулу чувствовала, как он отчаянно пытается держать контроль, но желание проигрывало гордости. Его член уже подёргивался, пульсируя. Лулу попыталась ему улыбнуться и тихо произнесла:       — Я не хочу тебе зла… Позволь мне помочь тебе кончить. Пожалуйста.       Брон не ответил. Но и не отодвинулся. Лулу поняла, что это уже почти согласие.       Она нервно полезла обратно под Брона. Задрав короткое платье, стала раком, пригнулась, широко расставила ноги и, держась одной рукой за его тёплый бок, другой осторожно взяла тяжёлый член у самого основания, чувствуя, какой огромной, горячей и уже влажной была головка.       — Я… я сейчас попробую… — прошептала Лулу так, чтобы он её слышал.       Она приставила широкую головку к своей промежности и начала медленно, очень осторожно насаживаться. Это было крайне неудобно — поза была слишком низкой, ноги дрожали. Головка с трудом раздвинула её складки и вошла всего на пару сантиметров. Лулу тихо застонала от давления и начала медленно двигать рукой, одновременно дроча член внутри себя и как бы насаживаясь.       Из груди Брона вырвался свистящий, прерывистый вздох, но он упорно держался— не двигался, застыв каменным изваянием, хотя его конский круп мелко и лихорадочно подрагивал от каждого её движения. Лулу, однако, поняла, что в такой позе ничего толком не получится.       — Брон… — мягко позвала она, выбираясь из-под него. — Давай… давай по-другому. Там есть помост. Я лягу на спину, а ты… пойдёшь ко мне. Пожалуйста.       Она осторожно вылезла из-под него и подошла к высокому деревянному помосту у стены, на ходу стягивая платье полностью. Лулу легла на него спиной, поудобнее перехватившись руками за боковые поручни, и широко раздвинула ноги, открывая молодому кентавру вид на свое нежное, сочащееся лоно.       — Эй, Брон… Подойди ближе, — тихо, ласково позвала она, стараясь смягчить его гнев. — Встань передними ногами на помост. Как на колени… Пожалуйста. Так будет легче.       Она ожидала, что ей придётся долго уговаривать упрямого воина, но стоило Брону перевести взгляд на алтарь, как его упрямство дало трещину. Его взгляд медленно скользнул по её обнажённому телу, особенно задержавшись на груди — полной, чуть разъехавшейся в стороны от тяжёлого дыхания. Он резко сглотнул, ноздри раздулись. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто плотоядное, почти голодное.       Брон молча шагнул к помосту и с тяжёлым, глухим стуком водрузил свои передние конские ноги на край деревянного помоста, слегка согнув их в суставах, будто опустился на колени. Теперь его мощный человеческий торс нависал прямо над Лулу, закрывая от неё потолок конюшни, а гигантское естество упёрлось ей прямо в живот.       Лулу нервно поджала губы и снова обхватила его член руками чуть ниже головки. Направив его к своему входу, она сделала глубокий вдох и медленно, со стоном насадилась на огромную головку. Внутренние стенки натянулись до предела. Вначале она немного потеребила рукой внизу, но было неудобно. Затем она крепко обхватила руками сильные передние ноги кентавра, используя их как опору, подтянулась на локтях и принялась осторожно, миллиметр за миллиметром, насаживаться ягодицами на его член как на вертел.       Она сделала несколько осторожных движений, насаживаясь на него всё глубже. Брон тяжело сопел, его бока ходили ходуном. Но стоило ей продолжить, насаживаясь чуть быстрее и чуть глубже, как самоконтроль Брона разлетелся в щепки. Физиология жеребца полностью подчинила себе его разум.       Брон по-лошадиному, бешено зафыркал, его ноздри раздулись, а из горла вырвался громкий, яростный рык. Потеряв над собой контроль, он резко и мощно затолкался в неё сам. Его бёдра начали двигаться с сокрушительной, животной скоростью. Чудовищный по размерам член разом вошёл в неё почти на половину своей длины, грубо скрепя стенки её лона.       От неожиданности и дикого, распирающего чувства Лулу смертельно испугалась. Ей показалось, что этот огромный жеребец сейчас просто разорвет её пополам.       — А-а-а-х! Нет! Больно! — взвизгнула она.       Спасая себя, Лулу изо всех сил упёрлась своими ступнями в его мощные задние конские лапы ногами и сильно оттолкнулась. Помост был гладким, и благодаря обильной смазке ей чудом удалось соскользнуть назад. Огромный член Брона с влажным шлепком выскочил из неё, оставив на её бёдрах густые капли предэякулята.       Брон замер, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном, задние копыта нервно переминались на полу, а ноздри бешено раздувались от неудовлетворенного, кипящего вожделения. Он был похож на дикого зверя, у которого прямо из-под носа утащили добычу.       Зарок, который всё это время с непристойным интересом наблюдал за их вознёй, громко хлопнул себя по бёдрам и скомандовал:       — Ха! Ну что, жеребёнок, не выдержал? А ещё корчил из себя гордого! Человеческое племя слишком хрупкое для таких игр, девка! — он махнул рукой Лулу. — Переворачивайся на четвереньки, двуногая, пока он тебе кишки не вывернул. Так безопаснее будет. Становись раком на помосте, попкой к нему. Пусть сверху накрывает, как кобылу. А ты, Брон, не зевай, целься точнее!       Лулу, тяжело дыша и дрожа всем телом, послушно перевернулась. Она встала на четвереньки, широко раздвинула колени и прогнула спину, выставив ягодицы вверх навстречу нервному кентавру, стараясь максимально открыть себя. Огромная тень накрыла её сверху. Брон шагнул вперёд, и его мощные передние ноги снова встали по обе стороны от её тела, а задние — позади. Горячее, тяжёлое конское брюхо опустилось ниже, почти касаясь её спины. Лулу почувствовала, как толстая, пульсирующая головка члена ткнулась ей между ягодиц, затем скользнула ниже и упёрлась в мокрую, уже немного растянутую щель.       — Брон… пожалуйста, медленно… — тихо выдохнула Лулу, вцепившись пальцами в край помоста.       Молодой кентавр ничего не ответил. Только низко, горлово фыркнул. Он подался бёдрами вперёд, и огромная головка начала раздвигать её вход. Лулу громко застонала, чувствуя, как её сильно растягивает. Головка вошла с влажным чавканьем, а за ней — толстый, венозный ствол.       — А-а-а-ах!.. Слишком… слишком большой… — всхлипнула она, выгибаясь.       Но Брон уже не мог остановиться, инстинкт взял верх. Он резко толкнулся мощными конскими бёдрами, и почти половина его огромного члена вошла в неё одним движением.       Лулу громко и отчаянно взвизгнула, проклиная в своей голове Исмеля и чихвостя его всеми неподобающими словами. Её глаза закатились, рот раскрылся. Ощущение было такое, будто в неё засовывали бревно.       — О-о-о боги-и-и!.. Он слишком глубоко!.. — дрожащим голосом простонала она.       Зарок заржал где-то сбоку, явно наслаждаясь зрелищем:       — Вот это дело! Смотри, как жеребёнок наконец-то взялся за работу! Но, Брон, это не кобыла, давай осторожнее! Не смей входить до конца и сильно долбить, не порви человеческую девку!       Брон зафыркал громче и начал двигаться — сначала медленно, но мощно, каждым толчком вгоняя в Лулу всё больше своего толстого члена. Конское тело полностью накрывало её сверху, словно она действительно была настоящей кобылой под жеребцом.       Лулу стонала непрерывно — каждый толчок выбивал из неё воздух. Она чувствовала, как член Брона растягивает её изнутри до предела.       — Двуногая… слишком тесная… — неожиданно раздался низкий и возбуждённый голос. Брон впервые за всё время обращался к ней. — Двуногая… должна держать…       Он ускорился. Теперь его движения стали жёстче, почти яростными. Мощные толчки конского крупа заставляли Лулу дёргаться вперёд на помосте. Её груди тяжело раскачивались, соски тёрлись о деревянную поверхность.       — А-а-ах!.. Брон!.. Медленнее!.. Я… я не выдержу!.. — причитала она, но тело уже начинало предавать её — паучий яд всё ещё оставлял повышенную чувствительность, и болезненность перестала доставлять неудобства, смешиваясь с мазохистским наслаждением.       Зарок подошёл ближе, скрестив руки на груди, и с ухмылкой наблюдал:       — Ха! Смотри, как она стонет! Эй Брон, не увлекайся, повторяю! Осторожнее, говорю! Не вгоняй по самые яйца!       Брон уже полностью потерял контроль. Он навис над ней, тяжело дыша, и долбил её мощными, глубокими толчками. Его передние ноги дрожали от напряжения, копыта скребли по помосту. Каждый раз, когда он входил чуть ли не до упора, Лулу издавала высокий, срывающийся стон. Зарок его окрикивал и молодой кентавр, сцепив зубы, будто пытался опомниться и быть осторожнее.       — Двуногая… принимает… хорошо… — рыкнул он сквозь зубы, явно пытаясь сохранить остатки гордости, но голос уже дрожал от удовольствия.       Лулу закусила губу, пытаясь сдержаться, от очередного особенно глубокого толчка она судорожно сжала огромный член внутри себя. Брон громко всхрапнул, почувствовав, как её стенки сильно сжимают его. Его движения стали ещё более резкими и беспорядочными.       — Двуногая… слишком хорошо… — рычал он сквозь зубы, голос стал низким и хриплым. — Двуногая… сейчас примет всё…       Лулу только громко стонала в ответ, не в силах говорить. Она чувствовала, как внутри неё член Брона начал сильно пульсировать, набухая ещё больше. Молодой кентавр громко зафыркал, резко подался вперёд и вонзился в неё максимально глубоко. Его тело напряглось, круп задрожал.       И он начал кончать. Первая струя была такой мощной и густой, что Лулу буквально почувствовала, как горячая сперма ударила ей прямо в матку с силой водяного потока. Она громко вскрикнула, глаза расширились от шока.       — А-а-а-а-ах!!! О боги, слишком много!..       Брон игнорировал её, кончал длинными, мощными, нескончаемыми толчками. Сперма хлестала в неё густыми, тяжёлыми струями, одна за другой. Лулу чувствовала, как её матка быстро наполняется, потом переполняется, как живот начинает заметно округляться и вздуваться от огромного количества семени. Извержение было настолько обильным и сильным, что семя не помещалось внутри — оно с влажным хлюпаньем брызнуло наружу, обильно стекая по бёдрам Лулу и её ягодицам прямо вниз.       Зарок громко расхохотался:       — Вот это залп! Молодец, жеребёнок! Наполнил человеческую сучку по самое горло! — он подошёл ближе и толкнул прямо под помост то самое ведёрко. — Ну всё, хватит нежиться. Вынимай своего жеребца, двуногая. И собирай всё, что из тебя вытечет. Дриада будет очень недовольна, если мы ей принесём мало.       Лулу жалобно застонала, когда Брон медленно начал вытаскивать из неё свой всё ещё полутвёрдый член. Это всё было болезненно. Молодой кентавр тяжело сполз с помоста, его копыта со стуком опустились на пол конюшни. Как только широкая головка выскользнула, из Лулу хлынул настоящий поток густой белой спермы. Она текла по её бёдрам, капала на помост толстыми каплями.       — Быстрее, быстрее! — поторопил Зарок, подставляя ногой ведро прямо под её промежность. — Подставляй руки, помогай себе. Выдави всё, что можешь! Не дай добру пропасть!       Лулу, красная от стыда, дрожащими руками подставила ладони под себя, помогая сперме вытекать. Густая, горячая жидкость заполняла ведро с тяжёлыми шлепками. Живот постепенно опадал. Зарок довольно оскалился, глядя на ведро, которое уже было почти наполовину полным.       — Неплохо! Дриада останется довольна. А ты, Брон, — он хлопнул молодого кентавра по крупу, — молодец. Гордость гордостью, а яйца надо опустошать вовремя.       Брон тяжело дышал, отвернув голову в сторону. Он всё ещё не смотрел на Лулу, но в его взгляде уже не было прежней холодной ярости — только усталость и лёгкое смущение. Он тяжело дышал, его голова была опущена, а коротко стриженые волосы промокли от пота. Разрядка принесла облегчение его телу, но на его волевом лице снова застыла маска мрачной, уязвленной гордости. Он снова демонстративно отвернулся от Лулу и сделал вид, что её не существует.

***

      Вернулся за ней уже Ладрион, и Лулу по-прежнему не могла привыкнуть к его изучающему взгляду, ей было стыдно как в первый раз, что на неё смотрят в таком виде — голую, униженную, всю в чужом семени, а теперь ещё и смердящую.       Эльф привел её в купальни, закутанную плащом, и также без слов ушёл. Лулу даже села на борт купальни с трудом — ноги до сих пор дрожали.       — Вымоем вас, и будет стандартный осмотр у лекаря, — две служанки осторожно помогли ей омыться, не задавая лишних вопросов.       Расслабиться не получилось — Лулу вздохнула, видя, как вздрогнула одна из женщин, склонила голову, и сзади неё раздался знакомый холодный голос:       — Оставьте нас.       Служанки вышли из маленькой купальни, а Лулу повернула голову, смотря на остановившегося возле неё Исмеля, который заложил руки за спиной и внимательно рассматривал её.       — Рассказывай, моя мышка. Как оно всё прошло? Понравился жеребец? Вы же любите большие хуи, но этот уж не слишком ли большим оказался для твоего нежненького тельца?       Лулу едва не поморщилась — её жутко отвращала эта вульгарщина из его тонких красивых губ.       Сплетничать ей особо было не о чем, и она равнодушно рассказала, что с ней произошло. Даже про унизительную сцену с ведром поведала с невероятным спокойствием. Исмель деловито повыспрашивал, не обронил между слов чего-то странного Зарок, но она лишь лениво пожимала плечами. Кентавр-капитан действительно не говорил ничего, что не касалось развратной сцены.       — Совсем ничего? — скривился Исмель. — Лулу, ну пора тебе совершенствоваться, а не только стонать под кем-то. Будь умнее, хитрее — не только слушай, но и осторожно выспрашивай что-то. Чем больше услышишь, тем ценнее для меня станешь. Мужики, будь они даже самыми дикими Нелюдями, остаются одинаковыми и на эмоциях от удовольствия ещё как могут проболтаться. Ситуация в мире обостряется, нам нужно знать всё, чтобы оставаться наплаву. А кентавры они такие… — он поморщился. — Строят из себя гордецов, но те ещё гадины — редко придерживаются слова, легко обманывают. Никогда не доверяй кентаврам. А сама — будь хитрее и смелее.       — Подобных заданий ты не давал, — нахохлилась Лулу. Ещё не хватало, чтобы Нелюдь скрутил ей голову, если поймёт, что она что-то выспрашивает. И так порой сколько рисковала. — И вряд ли такой простецкой девушке будут даже от скуки что-то серьёзное рассказывать.       — Опять же, ты недооцениваешь себя. Тебя не принимают за умную и на этом могут попасться, — Исмель зевнул, завалился на каменную скамью, упёрся головой о стену. — Скучно! Устал я. Налей нам чая, — он кивнул на поднос на столике. — Посидим, заодно расскажешь мне, кто тебе больше приглянулся из клиентов за всё время. Я изголодался по откровенным интересным разговорам, — эльф указал на чашки, и Лулу быстро взялась исполнять приказ, чувствуя себя крайне неловко, словно она не там, где должна находиться.       Разговоров долго не получилось — Исмель трындел сам. А потом заявил, что она недостаточно искупалась, он будто чувствует лошадиную вонь и брезгует её лоном. А вот от привычного минета он не отказался, заставил её встать на колени перед ним и взять в рот. Даже по-хозяйски гладил по волосам в процессе.       «Будь хитрее и смелее» — вертелись в голове его слова.       «Что ж… — подумала Лулу, все двигая головой между его ног. — Будь по-твоему».

***

      На следующий день, когда Лулу снова привели в денник, её сердце болезненно сжалось при первом же взгляде на Брона.       Наказание молодого кентавра не ограничилось вчерашним позором. Его вороной конский бок теперь уродовали свежие, багрово-красные борозды от ударов розгами. Шкура была рассечена в нескольких местах, а вокруг тяжёлого железного ошейника на смуглой шее расплылся массивный, налившийся кровью синяк. Видно было, что он дёргался на цепи, пытаясь вырваться, и металл безжалостно врезался в его плоть. Взгляд из-под густых бровей оставался по-прежнему диким и колючим.       Зарок стоял рядом, но сегодня капитан явно был раздражён, злобно похлопывал плетью по своему голенищу и хмуро разглядывал младшего воина.       — Эта паршивая скотина никак не уймётся, всё мечтает убежать из армии, — холодно выплюнул Зарок, кивнув Лулу на Брона. — Пришлось добавить ему ума розгами на рассвете. Но его кровь всё еще бурлит, он отказывается подчиняться приказам командиров. Забирай его, двуногая. Снова разряди этого упрямца, на этот раз без всяких ведёр. С Исмелем я договорился, что ещё пару дней сюда походишь.       «Пару дней?»       Лулу молча кивнула. Она осторожно, стараясь не делать резких движений, подошла к Брону.       — Привет… — тихо, едва слышно прошептала она, глядя ему в глаза. — Тебе очень больно? Мне жаль, что с тобой так… Я не хочу делать тебе больно. Можешь лечь на бок? Так будет удобнее.       Брон ничего не ответил, поджал губы. Но, к удивлению Лулу, на этот раз он не стал фыркать или угрожающе топать копытами. Наоборот, он повёл себя странно. Сурово зыркнув на отошедшего Зарока, молодой кентавр тяжело переступил ногами и… начал медленно опускаться на деревянный настил. Он опустился на солому, тяжело лёг на левый бок, вытянув задние ноги. Его мощное тело теперь лежало перед ней, как огромная живая стена плоти.       Лулу разделась, оставшись полностью голой, и осторожно устроилась у его тёплого брюха, лёжа на боку спиной к нему. Она подтянула одно колено повыше, открываясь. Брон сам чуть подвинулся ближе, помогая ей прижаться.       Его огромный член стал моментально выходить из складки. Лулу даже не пришлось стараться для этого. Она обхватила его обеими руками, погладила, помассажировала, заставляя быстро плотнеть, наливаться кровью, и медленно, очень осторожно начала вводить головку в себя.       На этот раз Брон сдерживался, не рвался вперёд, как вчера. Член входил медленно, постепенно растягивая её. Лулу тихо застонала, чувствуя, как толстый ствол заполняет её изнутри.       — Вот так, хорошо… — прошептала она, когда он вошёл примерно на две трети. — Не глубже, пожалуйста…       Брон издал низкий горловой звук, но послушно остановился. Руки его сегодня не были связаны под грудью, на них нацепили оковы с цепями, что, в прочем, давало ему спокойно двигать ими. Звякнула цепь, и его большая, грубая ладонь бесцеремонно легла на её грудь спереди. Кентавр сильно обхватил одну, потом вторую, сжимая и мня их, играясь с затвердевшими сосками. Движения ощущались жадными, но не жестокими.       Лулу начала медленно двигать бёдрами, насаживаясь на него и отстраняясь. Брон лежал неподвижно, только тяжело дышал ей в затылок. Его рука продолжала мять её грудь, от чего по телу Лулу пробегали горячие волны.       — Двуногая… тесная… — хрипло выдохнул он ей в волосы.       Брон слегка подался бёдрами вперёд, входя чуть глубже, но сразу остановился, будто проверяя себя. Лулу застонала громче, чувствуя, как он заполняет её уже глубже. Она прижалась спиной к его горячему человеческому торсу, ощущая, как бьётся его сердце. Она повернула голову и тихо прошептала:       — Ты можешь двигаться, только не так резко, как вчера. Хорошо?       Брон не ответил словами. Вместо этого он начал медленно, мощно толкаться ей в такт её движениям. Каждый толчок был глубоким, но контролируемым. Его дыхание стало тяжёлым и горячим. Рука на её груди сжималась всё сильнее.       В конюшне раздавались только влажные шлепки, тяжёлое дыхание кентавра и тихие, сладкие стоны Лулу. Брон шумно, прерывисто дышал ей прямо в ухо, его ноздри раздувались от подступающего экстаза, но он упрямо молчал, борясь с желанием зарычать от удовольствия. Она же всё упорно осматривала местность. Перед конюшней что вчера, что сегодня было трое стражей. Зарок отошёл к ним, пытаясь болтать, но вздыхал от их холодности. А ещё он постоянно просил вина, но ему осторожно отказывали. Лулу слышала вскользь, что некоторые кентавры могут быть ещё теми пьянчужками.       Брон размеренно толкался в неё наполовину члена. Лулу упёрлась об него головой, запрокинув её назад, чтобы глянуть в его лицо. Их глаза тут же встретились, янтарные глаза кентавра уставились на неё сверху вниз, его ноздри нервно раздувались от возбуждения.       — Брон… — тихо-тихо сказала она, чтобы слышал только он. Зарок отошёл к выходу и пока не обращал на них внимания, заговорившись со стражей. Лулу воспользовалась этим. — У меня есть предложение. Я сниму с тебя оковы, путы, освобожу, помогу присыпить стражу. И ты сбежишь. Но взамен заберёшь меня, поможешь сбежать из этого места, вывезешь за пределы Башни. Я тоже раба этого проклятого Ордена.       Брон перестал в ней двигаться, замер, уставился во все глаза, прерывисто дыша.       — Нет, двигайся, не привлекай внимания! — выдохнула Лулу.       Он послушно стал двигаться дальше в таком же темпе, входя в неё наполовину на боку. Кентавр склонил голову, якобы целуя её ухо и шею, но тут же раздался его тихий рокочущий голос:       — Как двуногая собирается разобраться со стражей? Ни мускулов, ни магии. Чем?       — Это уже моя забота, — прошептала она, делая вид, что ласкает рукой его щеку, выгнув кисть вверх. — Если у меня не получиться, ты будешь ни при чём. Если получится… Обещай, что не убьёшь и вывезешь, убежим вместе, мне надо выйти за переделы Башни. Обещай, если согласен.       Брон резко толкнулся сильнее, и Лулу ахнула. В этот момент к ним стал приближаться Зарок, меланхолично рассматривая их соитие. Брон зафыркал, как лошадь, и чуть ускорился. Стал подмахивать задницей, до критического загоняя член, насколько позволяли поза, здравый смысл и сопротивление женского тела. А затем Брон утробно застонал, когда его накрыл мгновенный экстаз. Его член будто резко вздулся, ощутимо растянув нежную стенку влагалища, и густая обжигающе-горячая волна ударила в шейку матки. Вслед за тем давление слегка отпустило, но тут же последовал новый, ещё более мощный рывок, и ошарашенная Лулу ощутила, как вторая порция спермы начала вытеснять предыдущую.       В этот раз Брон кончал не так долго, но бурно и громко. Когда он содрогнулся в последний раз, вышел из неё и расслабленно вытянулся на земле, Лулу даже немного устало распласталась возле него, развернувшись и прильнув щекой к его взмокшей груди. Она старалась не думать, сколько там сзади неё сейчас вытекает.       — Хорошо, — тихо выдал Брон, когда Зарок посмеялся и отошёл от них к чану с водой. — Я согласен забрать и вывезти двуногую, если она исполнит своё обещание и снимет оковы.       Лулу усмехнулась, позволяя себе ещё минуту уткнуться носом в странно пахнущую от резкого пота мужскую грудь.

***

      Её план был абсолютно идиотским, с кучей дыр, и она полагалась на удачу. Благо, та ей благоволила в новый вечер.       Лулу тщательно перетёрла в порошок цветок Крацерия — подарок от фея Акселя. Запаха действительно не было. Она спрятала всё в малюсенький мешочек и завязала в распущенных волосах на затылке. Её сердце бешено стучало — ошибиться было нельзя. Если пудра не подействует или её поймают, Исмель убьет её на месте, так и не узнав, что его шантаж больше не имеет силы.       У дверей закрытой конюшни, как и вчера, скучали трое эльфов-стражников, опираясь на длинные копья. Сопровождающие её два эльфа-охранника кивнули им, толкнули Лулу дальше, и сами временно ушли. Она же взмолилась небесам, что сегодня её не вёл Ладрион. Он бы точно что-то заподозрил. А остроухие стражники у входа лишь мазнули по человеческой девке презрительными взглядами и пропустили внутрь.       В конюшне Брон стоял у каменной стены, его мощный вороной круп раздражённо подрагивал, а свежие рубцы от плети на боках зловеще поблескивали в свете факела. Увидев Лулу, он едва заметно вскинул голову и тут же отвернулся, привычно изображая презрение.       Капитан Зарок мерил цокающими шагами проход. Он был зол и то и дело поглядывал на двери, злобно похлопывая плетью по голенищу.       — Паршивые высокомерные твари! — процедил кентавр, не обращая внимания на вошедшую Лулу. — У самих в караулке бочки ломятся от вина, а союзникам Ордена жалеют даже кубка для согрева! Трезвым в этих сырых подземельях стоять тошно. Сколько для них сделали, а даже меня в конюшне держат, мол, нет места в Башне! А я слышал про их сад из роз! Эй, двуногая! — он раздражённо посмотрел на неё. — Чего застыла? Живее раздевайся и берись за этого упрямца, пока я окончательно не озверел от скуки! Могу и сам полезть, хоть ты не в моём вкусе!       Лулу сделала глубокий вдох, напуская на себя вид робкой, забитой и покорной рабыни. Она подошла чуть ближе к Зароку, преданно заглядывая ему в лицо.       — Господин капитан… — тихо, заискивающе прошептала она, косясь на дверь. — Эльфы действительно очень жадные. Но… я пока шла сюда, заглянула в их караулку у входа. Там на столе стоит большой глиняный кувшин с багровым вином. Стражники спрятали его за сундуком, чтобы не делиться с другими. Если хотите… я могу осторожно принести его вам? Сделать вид, что иду за чистой водой или полотенцами. Только, умоляю, не говорите Исмелю, иначе он сорвёт с меня кожу. А взамен вы скажите Исмелю, что очень мной довольны! Он на меня серчает немного, мне нужно, чтобы он смилостивился и считал меня полезнее! Вам же не убудет? Я же хорошо справляюсь с работой?       Густые брови Зарока поползли вверх, а на грубом лице расплылась хищная, довольная ухмылка. Идея обворовать высокомерных эльфов под самым их носом привела пьянчужку-капитана в восторг.       — Ха! Вот это по-нашему! — довольно гаркнул он, хлопнув себя по бедру. — Молодец, двуногая, соображаешь! Давай, неси сюда этот кувшин. Я выпью за здоровье твоего хозяина, пока он считает свои монеты. Живо! Так и быть: если принесёшь мне эльфийского вина, наговорю про тебя Исмелю самого хорошего, оду спою! А ты, Брон, стой смирно и жди свою шлюху!       Лулу поклонилась и быстро вышла из денника. Эльфы у дверей удивлённо переглянулись, когда она подошла к ним, зябко кутаясь в шаль.       — Господа воины… — кротко произнесла она. — В конюшне ужасно холодно и пыльно. Капитан Зарок приказал мне принести кувшин с тёплой водой или вином из вашей караулки, чтобы обмыть кентавра перед… перед работой. Разрешите мне взять его? Исмель вчера говорил, что я могу умилостивить кентавра чем-то, если он просит, и если это не принесёт вреда Башне. Думаю, кувшин вина к опасному не относится.       Стражники переглянулись. Оставлять пост им было лень, а к девке-игрушке они не испытывали ни капли подозрения.       — Забирай, — брезгливо бросил один из них, махнув рукой в сторону караульной каморки. — Меньше этот конь будет фыркать. Только шевелись. Мы следим за тобой.       Один из них действительно для приличия прошёлся с ней, но остался у входа — сбежать там было никак. Да и Лулу это не надо было. Она скользнула в пустую караулку. Тяжёлый глиняный кувшин действительно стоял на столе. Пальцы её нещадно дрожали, когда она достала свёрток из волос. Сорвав бумагу, она высыпала красно-жёлтую пудру Крацерия прямо в багровое, пахнущее терпким виноградом эльфийское вино. Порошок, как и обещал Аксель, не имел запаха и окраса — он мгновенно растворился, не оставив и следа.       Подхватив кувшин обеими руками, Лулу поспешила назад. Проходя мимо стражников, она заискивающе улыбнулась и принялась тихонечко говорить так, чтобы якобы Зарок в конюшне не слышал:       — Господа, вино такое тяжёлое, а кубков там много… Может, сделаете по глотку прямо сейчас, для согрева вашей ночной смены? Хозяин Исмель не обеднеет. А то я подумала, что если кентавр всё выпьет, будет пьян и набуянится. Или вылить на землю?       — С ума сошла? Вылить? Это отличное вино! Не ваша человеческая бадяжка! — возмутился один из стражников. — Давай сюда! За кентавром мы точно допивать не будем. А он пусть за нами — да!       Эльфы, уставшие от скучного дежурства, ухмыльнулись. Высокомерие не позволило им отказаться от хорошего алкоголя из рук рабыни. Один из них перехватил кувшин, сделал несколько жадных, глубоких глотков и передал товарищам. Кувшин вернулся к Лулу наполовину опустевшим. Она улыбнулась в своей голове, поражаясь тому, как это, оказывается, легко выходило.       Она вошла в конюшню и протянула глиняный сосуд сияющему Зароку.       — Вот, господин капитан. Они даже не заметили, — прошептала она.       — Ай да девка! — Зарок буквально вырвал кувшин, припал к горлышку и начал жадно, с бульканьем глушить эльфийское вино, вытирая подбородок свободной рукой. — О-о-о, хороша чертовка… Ну всё, лезь к Брону, не мозоль мне глаза!       Лулу подошла к Брону. Тянуть было глупо, её возня с молодым кентавром будет подозрительна. И пока Зарок глушил кувшин, она разделась и пошла привычно выполнять свой «долг» шлюхи, наивно надеясь, что это в последний раз.       Брон не то был хорошим актёром внезапно, не то решил не упускать возможности, и молча да с удовольствием полез на неё без вопросов. Лулу поднялась на деревянный помост-алтарь, встала на колени и крепко ухватилась за дубовые поручни, глубоко прогибаясь в пояснице и подставляя свои сочные ягодицы назад.       — Брон, иди ко мне, — выдохнула она, оборачиваясь через плечо.       Кентавр быстро переступил копытами, его цепь звякнула. Он подошел сзади, водрузив свои передние ноги на поручни помоста по обе стороны от её бёдер. Его мощный, горячий человеческий торс навис над ней, укрывая от взглядов. Из-за скопившегося за день возбуждения его огромный, багровый член уже полностью вышел из складки кожи и сочащейся головкой упёрся прямо в её промежность. Брон сцепил зубы, сдерживая рвущийся наружу рык. Он аккуратно, стараясь контролировать свою чудовищную силу, толкнул бёдра вперёд, и его толстый ствол с влажным трением вошел в Лулу наполовину длины.       — М-м! — она закусила губу, сдерживая стон.       Они начали двигаться в размеренном, ритмичном темпе. Лулу подмахивала бёдрами назад, насаживаясь на его горячую плоть, а Брон плавно подавался вперёд, удерживая её своими грубыми ладонями за грудь. В конюшне раздавались только влажные шлепки, их тяжёлое дыхание и редкий звон цепей.       Лулу, несмотря на накатывающее возбуждение, упрямо косилась назад, поверх его плеча, следя за Зароком. Капитан сидел на перекладине денника, допивая остатки вина. Она же скривилась, чувствуя, как Брон позади неё слишком увлекается, толкаясь больше, чем наполовину, и ей становится больно. Удирать с разорванной промежностью её что-то не прельщало. Она постаралась осторожно соскользнуть с члена, на что над ней тут раздалось раздражённое фырканье, практически один в один лошадиное. Брон нервно дёрнулся, и Лулу помнила по рассказам, что у кентавров не было жалости в разгаре гона.       — Подожди, дружок, — она попыталась говорить ласково, — мне больно, давай попробуем по-другому.       Она повернулась к нему лицом, прижалась грудью к его горячему человеческому торсу и плотно сжала бёдра вокруг его уже полностью вставшего члена. Толстый ствол удобно лёг между её ногами, плотно зажатый мягкой плотью.       — Вот так… — прошептала она. — Двигайся между бёдер. А я буду помогать.       Брон шумно выдохнул через ноздри, но послушался. Он начал медленно толкаться вперёд. Его огромный, горячий член скользил между её плотно сжатых бёдер, головка каждый раз выходила далеко вперёд, оказываясь между её грудей. Лулу обхватила их руками, свои груди, и прижала их к толстому стволу, создавая ещё более тесный тоннель. Когда головка в очередной раз вынырнула между ними, она наклонилась и провела языком по широкой, влажной поверхности.       Брон громко фыркнул, задрожав всем телом. Лулу продолжила — она облизывала горячую, пульсирующую головку, иногда пытаясь обхватить её губами, игралась языком с дырочкой на конце, собирая прозрачные капли. При этом она сильно сжимала бёдра, ритмично двигаясь в такт его толчкам.       — Двуногая… — хрипло выдохнул Брон, ускоряясь. Его голос дрожал от напряжения. — Двуногая… хорошо делает…       Но тут раздался резкий звук сбоку — кувшин с глухим стуком выпал из рук Зарока, расколовшись на осколки. Багровая лужа растеклась по соломе, а капитан-кентавр странно замер. Его тяжёлая плеть выскользнула из пальцев. Он захлопал глазами, попытался подняться, но его массивный конский круп качнулся, и ноги кентавра вдруг подкосились, словно сделались ватными.       — Что за… — прохрипел Зарок. Его язык заплетался, ноздри раздулись от внезапной паники. Он попытался схватиться за стену, но его пальцы парализовало.       Со смачным грохотом огромная туша капитана завалилась на бок, поднимая тучу пыли и прелого сена. Зарок распластался на соломе, абсолютно обездвиженный. Его глаза бешено вращались, выражая дикий ужас, но он не мог пошевелить даже кончиком хвоста. Фей не соврал — Крацерий подействовал беспощадно. За дверями конюшни раздался глухой стук — там один за другим опустились на землю парализованные эльфы-стражники, их копья глухо звякнули вслед за их упавшими телами.       — Брон, всё, пошли! — Лулу попыталась встать.       Но кентавр вдруг издал ржание и сильнее придавил её брюхом, ускоряя движение тазом.       Глаза Лулу округлились — до неё дошло, что он не может остановиться, раз уже так возбуждён. Этого ещё не хватало!       — Кончай, быстрее! — в панике взмолилась Лулу, чувствуя, как от страха и близости свободы внутри неё всё сжимается. Она подняла голову, стараясь ртом работать сильнее на головке, а руками мощнее стимулировать нервно двигающийся ствол. Это сорвало Брону остатки крыши. Первобытный восторг свободы и дикое вожделение смешались в его крови. Молодой кентавр по-лошадиному, бешено зафыркал и резко, сокрушительно ускорился. Он уже не сдерживался так сильно — толчки стали чаще и мощнее, брюхо ощутимо задевало Лулу сверху. Член яростно скользил между её бёдер, головка постоянно выныривала между грудей, блестя от слюны. Брон начал дышать всё тяжелее, его бока ходили ходуном.       — Двуногая… — хрипло выдохнул он. — Сейчас…       Лулу почувствовала, как член в её руках резко набух и начал сильно пульсировать. Она чудом быстро отстранилась вбок, свалившись с помоста, тем самым выпустив член из захвата бёдер и грудей. Брон инстинктивно сделал шаг вперёд и резко толкнулся бёдрами в воздух. Первая мощная струя густой спермы вылетела далеко вперёд и тяжело шлёпнулась на солому перед помостом. За ней последовала вторая, третья, четвёртая — кентавр кончал обильно и долго, извергая длинные, густые струи на пол конюшни.       Лулу стояла на коленях, тяжело дыша, и наблюдала, как мощный член Брона пульсирует и выплёскивает остатки семени. Сама она почти не испачкалась — только немного на бёдрах и руках. Что ж, это прекрасно, ведь удирать облитой с ног до головы конской спермой — ну такое себе.       Когда Брон наконец закончил, он шумно выдохнул и слегка опустил голову. Его грудь тяжело вздымалась. Лулу поднялась, вытерла руки, быстро натянула платье и тихо сказала:       — Быстрее! У нас совсем мало времени.       Она бросилась к Зароку. Капитан лежал на боку, тяжело и редко дыша, глаза были открыты, но совершенно стеклянные. Лулу торопливо обыскала его пояс и нашла связку ключей. Руки дрожали так сильно, что она дважды уронила связку, прежде чем нашла нужный ключ.       Брон стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз. Когда она наконец-то отомкнула тяжёлый ошейник и кандалы на его руках, он шумно выдохнул через ноздри и распрямил плечи. Свобода ударила ему в голову.       — Держись крепко, — низко рыкнул он.       Брон присел, позволяя Лулу забраться ему на спину. Она обхватила руками его торс, прижалась щекой к тёплой спине между лопатками. Кентавр выпрямился во весь рост, и она почувствовала, какая у него невероятная сила. Проходя мимо упавшего стражника, Брон наклонился и одним движением вырвал из его рук длинное эльфийское копьё. Теперь в его правой руке блестел острый наконечник.       Они выскользнули через заднюю дверь конюшни. Вечер был еще не очень поздним — небо только окрасилось в глубокие чернильно-фиолетовые тона, и на территории зажглись первые факелы. Это место представляло собой обширную, окруженную зубчатыми каменными стенами дозорную площадку. Отсюда открывался головокружительный вид на тёмные лесные массивы внизу, а единственный выход вел через массивные арочные ворота со шлюзом, за которыми начинался крутой спуск по горному серпантину.       Брон двигался вдоль теней конюшенных пристроек, стараясь переступать копытами как можно тише. Лулу прижалась грудью к его спине, затаив дыхание. Ей казалось, что стук её сердца слышен на всю цитадель у Башни. Во дворе было непривычно людно: где-то вдали патрули эльфов сменяли караул, слышался смех и звон доспехов.       До ворот оставалось всего каких-то тридцать шагов, когда удача отвернулась от них. Один из эльфов-дозорных, спускавшийся по каменной лестнице с башни, случайно повернул голову в их сторону. В полумраке двора он увидел огромный силуэт вороного кентавра без ошейника и цепей, на спине которого белело человеческое тело.       — Тревога! — истошно закричал эльф, выхватывая меч. — Наказанный кентавр сбежал! Держать ворота!       Двор мгновенно взорвался криками и топотом ног. Вспыхнули новые факелы. Трое стражников, стоявших у самых ворот, преградили путь, выставляя вперёд длинные копья.       Поняв, что скрываться больше нет смысла, Брон издал дикий, оглушительный конский ржач, от которого у Лулу заложило уши. Его мощное тело резко подалось вперёд — он сорвался в галоп.       — Держи-и-ись! — рявкнул он.       Земля и факелы слились для Лулу в безумную, летящую полосу. Скорость была сумасшедшей, её ягодицы больно бились о конское тело без седла, она от страха сильно вжалась в торс кентавра, даже не думая, делает ли ему больно. Брон мчался прямо на строй эльфов у ворот. Стоявший впереди стражник попытался ткнуть копьем в грудь кентавра, но Брон со страшной силой взмахнул своим трофейным оружием. Раздался глухой, хрустящий звук — наконечник его копья насквозь пробил кольчугу эльфа, пробивая его внутренности сталью. Брон практически не замедлился, буквально снося двух других стражников своим мощным конским крупом. Эльфы отлетели в стороны, как тряпичные куклы, пачкая камни кровью.       Ворота были открыты, но со стен дозорной площадки уже начали целиться лучники.       — Стреляй в коня! — донеслось сверху.       Лулу в ужасе зажмурилась, сильнее вжимаясь в торс Брона. Свист стрел разрезал воздух вокруг них. Одна стрела с громким стуком вонзилась в деревянную створку ворот прямо возле её головы, другая чиркнула Брона по плечу, оставив тёмный кровавый след, но он даже не поморщился.       Вдруг Лулу почувствовала резкую, обжигающую боль в левой руке. Оперение пролетающей мимо стрелы рвануло кожу на её предплечье. Острая вспышка испуга пронзила её сознание — Лулу вскрикнула, из её ран закапала алая кровь, марая чёрную шерсть кентавра. Но рана была неглубокой, лишь поверхностной царапиной.       Брон сделал последний, мощный прыжок, вылетая за пределы каменной арки ворот. Оглушительные крики погони и звон колоколов Башни начали стремительно отдаляться. Кентавр понёсся вниз по крутому горному серпантину, его подковы снопами искр выбивали удары по камням.       Они летели сквозь сгущающиеся ночные сумерки, прочь от проклятой Башни Аншелавир, прочь от Исмеля и его монстров. Ветер свободы бил Лулу в лицо, путая волосы и высушивая слезы. Она умудрилась сбежать! Она была свободна! Пока что была…