Игрушка для монстров

      — Я не…       Лулу ничего и не успела сказать, сразу шарахнулась назад, вжимаясь спиной в стену, когда Исмель налетел на неё, схватил за плечи и с силой встряхнул. Его перекошенное холодной яростью лицо склонилось над ней.       — Ты действительно думала, мышка, что можешь сбежать от меня? — сквозь зубы зашипел он. — Я никогда не отпускаю свои игрушки, особенно любимые.       — Я не сбегала, не сбегала! — запричитала она, высоко ахнув, когда его пальцы с силой сжались на её руках, делая очень больно. — Кентавр заставил меня! Я испугалась, но что я сделаю против молодого сильного Нелюдя?       — Да ты что? — он тряхнул её снова, ударяя об стену.       Лулу взвизгнула, когда он схватил её обеими руками за голову, больно оттягивая назад за волосы.       — Бедная несчастная жертва обстоятельств! — со злой иронией говорил Исмель, держа её за патлы и заставляя болезненно выгнуться в пояснице. — Украли её, бедненькую! Только вот стража и Зарок сказали, что ты их лично поила вином, от которого их парализовало. Что-то не похоже на пленницу, которую выкрали! — его пальцы чуть не вырвали ей клок волос. — Где ты взяла то, чем всех опоила? Кто дал?!       — Брон! Брон дал! — Лулу в панике хваталась за его расписной камзол, сдирая ногти о петли. — Кентавр сказал, что у него есть порошок, что он спрятан под одним стогом сена, что его надо куда-то подсыпать!       — Откуда его взял кентавр в оковах?! Ты издеваешься? Не ври мне!       — Я не вру! Я не знаю, откуда он взял! — Лулу на эмоциях несла наивную чушь. — Он обмолвился, что «подарок к свободе от дриады», больше ничего не сказал. Я испугалась, что это отрава, но он сказал, что, увы, нет, к сожалению, всего лишь в сон склонит. Он попросил дать ему сбежать, шантажируя меня!       — Чем шантажируя?! Ударом копыта? — со злостью фыркнул Исмель, и капельки слюны брызнули ей на лицо.       — Он назвал имя Джона! — в отчаянии воскликнула она это враньё, а Исмель тут же замер, его тело напряглось. Голубые глаза выпучились, смотря на неё несколько остервенело. А Лулу чуть истерично продолжила врать:       — Я удивилась, откуда кентавр знал имя моего брата, это не может быть совпадением! Брон сказал, что недавно его видел, что мой брат в каком-то другом городе, лежит раненый, но пока живой. Что Брон знает, где это место и покажет мне, если я подмешаю снотворное страже и освобожу его. Он так уверенно говорил, что я, дура, поверила ему! Я так переживала за брата, ведь ты давно не водил к нему, я не видела его, и наивно поверила Брону, переживая за Джона!       Лулу всхлипнула в его тисках. Исмель глядел на неё устрашающим взглядом, но молчал, поджимая тонкие губы. Она поспешно продолжала:       — Какой же наивной дурой я была! Ты был прав, кентаврам нельзя верить! Он обманул меня! Зло сказал, что просто услышал чужие разговоры про шлюху Исмеля, которая всё ради своего братца Джона делает. И он приврал, удачно приукрасил, что я повелась! Ничего он не знал, ничего не сказал! Я попыталась от него сбежать. И сбежала ночью, мчась лесом куда-то, надеясь найти обратно дорогу к Башне, но кентавр меня поймал, изнасиловал, а на следующий день продал разбойникам, встреченным по пути. И здесь ты меня нашёл! И выкупил! Боги! Я думала, наложу на себя руки, если останусь в плену разбойничьего отродья!       Она расплакалась, даже по-настоящему. Исмель отпустил её волосы, продолжая странно смотреть. Лулу всхлипывала, глядя ему под ноги и вытирая мокрое лицо.       — Прости! — зашептала она. — Ты во всём был прав! Я такая глупая! Как я могла в такое поверить, так нелепо поступить? Это было так ужасно — страшная дорога, грубый кентавр, эти грязные лапы и ужасные разговоры… Прости, Исмель, я теперь понимаю, что в Башне нас оберегали!       Как же противно и гадко было так унижаться, говорить эти мерзкие слова, лебезить и делать вид сломленной рабыни, что трясётся и умоляет о прощении. Но на подкорке сознания Лулу понимала, что Исмелю это и надо, что это он хочет сейчас видеть — подчинение, признание его правым, чтобы он видел, как она осознала своё место и понимала, что без него она ничто.       Её руки скользнули по его груди на камзоле. Лулу попыталась его обнять и прильнуть к нему, но Исмель перехватил её кисти и оттолкнул, чуть ударяя об стену.       — Прости, Исмель, прости! — запричитала она. — Я буду послушной, самой покладистой. Накажи меня, как пожелаешь! Об одном молю — только не этими людьми, прошу! Только разбойникам не давай, этому грязному отродью!       — Отродью? — эльф шагнул ближе, грудью тараня её грудь и вжал своим телом Лулу в стену.       Он положил руку на её щеку, погладил, а потом медленно, издевательски медленно опустил ладонь на её подбородок, сжимая челюсть внизу и заставляя испуганно на него смотреть.       — Ты называешь собственную расу «отродьями»? Забыла, что ты тоже человек, мышка? — он опустил голову, странно проходясь носом по её уху и шепча замогильным голосом: — Теперь ты боишься собственных людей?       — Они не мои люди! — с жаром возразила Лулу, стойко игнорируя его хватку на лице. — Это позор для людей! Грязные, мерзкие ублюдки! Что они говорили мне, как волокли… это было ужасно! — она практически не наигранно всхлипнула. — Пожалуйста, Исмель, только не им в наказание отдавай!       Он вдруг улыбнулся — устрашающе так, как маньяк. Якобы шутливо потряс её за подбородок.       — Ты права, мышка. Не дам я тебя грязным людишкам. Именно ими я брезгую больше всего, и тебя под них не подложу. Но не думай, что я прощу тебя так легко. Вот для начала, перед тем как отправиться в Башню, подкину тебя группе дурных гоблинов, что за конюшней сейчас раскинули свой лагерь. Они так много забастовок против людишек Миртесила устраивают, может, отблагодарить их тобой? Девок гоблины любят. И артезианские гоблины — это тебе не те милые хохотушки из Талекса, которые с осьминогом-клиентом у тебя были. Эти злые, жестокие, поимеют тебя по кругу, будут драть все вместе во все дырки. Может, для начала подарить тебе такое маленькое наказание, а?       Лулу старалась не дрожать, слушая эти гнусности.       — Хорошо, — голос её звучал раболепно, она не поднимала глаз. — Я исполню любую твою волю и приму наказание. Одно скажи, тот кентавр Брон это придумал, это неправда про Джона? Он не сбежал и не ранен? Просто скажи… Джон всё в том месте, где я его видела?       Она посмотрела на него затравленным зверьком с заплаканными глазами. Исмель глядел в ответ нечитаемым взглядом. Ей нужно было знать, соврёт он или решит добить правдой.       — Пожалуйста, просто скажи…       — Всё с ним в порядке, — сухо ответил Исмель, ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. — Сидит себе и работает в конюшне, как обычно, тебе не о чем волноваться. На границах сейчас неспокойно, новая война назревает, дороги опасны — я не собираюсь рисковать, чтобы водить шлюху на встречу с братцем. Потерпишь. И вообще привыкай жить одна, а не с оглядкой на прошлое, которого у тебя уже нет. Оно стёрлось, когда вы оказались под нашим каблуком. Теперь я — твоё будущее. Могу сделать его невыносимым, отдавая самому мерзкому Нелюдю, могу сделать сносным и даже сладким, если будешь хорошей девочкой.       Он по-отечески нежно взял её за щёки, погладил их большими пальцами, а потом потряс.       — Так что не кусай руку, которая тебя кормит, Лулу.       Она смотрела на него с застывшими слезами на глазах — не то искусственными, не то проступившими от горечи осознания. Он не признался, соврал, чтобы и дальше травить ей душу. Удобно же — сердобольная наивная шлюха под боком.              Исмель склонился — непонятно, что он хотел сделать, но вдруг раздались быстрые шаги по лестнице в коридоре. Он обернулся и сразу шагнул к двери, прежде чем та открылась. На пороге появился эльф в сером плаще, он склонился к Исмелю и начал шептать ему что-то под ухо. Лулу не могла толком расслышать, но уловила что-то про «напряжённую ситуацию, отряд возле города».       — Закройте её здесь и охраняйте, — Исмель кивнул в сторону Лулу. — Лейнар и Сиреламин пусть стоят на вахте у города, я передам им поручение. Ладрион уже там на месте?       — Да, господин, всё координирует.       — Прекрасно, — Исмель быстро вышел. Было видно, как он раздражён.       Лулу осталась одна, ничего не понимая. Ну, как одна? Она слышала, что эльфы ходят по дому. Посмотрев в окно, она увидела двух стражников прямо у дверей. Не сбежишь незаметно… Она проверила комнату — было похоже, что это дом-отель, в котором обосновались эльфы. Судя по некоторым вещам — тут остановился сам Исмель. Она в его комнате? Лулу осмотрелась — никакого оружия… Как вдруг её взгляд обратился к столу, на котором стояли кружка и стеклянный графин с небольшим количеством воды. Лулу нервно подошла к кровати и взяла подушку, быстрым глотком она осушила содержимое графина и положила его на пол, укрыв подушкой. Она постаралась как можно тише разбить его ножкой стула, но всё же послышался характерный звук разломанного стекла. Лулу судорожно подождала некоторое время, смотря на дверь своей комнаты. Никакой суеты… Никто к ней и не думал подниматься… не услышали. Она быстро перебрала осколки и взяла самый огромный из них. Толстый осколок стекла был очень большой и острый, и она припрятала его в другом месте, шустро убрала за собой в ведёрко под столом. А затем замерла, когда за дверью послышались голоса.       Два стражника о чём-то перешептывались с прибывшим незнакомцем. Лулу осторожно подползла к двери, прильнула к её деревянной поверхности и стала слушать.       — Бунт назревает ещё крупнее, — ворчал незнакомый голос. — Удалось подавить восстания в Квотербеке, но повстанцы уже здесь рядом. Я слышал, Исмель даже был ранен Нелюдем.       — Угу, дридер неплохо его задел, яда много оставил, но всё же не убил. Времена смутные. Ещё вон за этой бабой погонялись — все диву даются, что он так выслеживал её от злости, в итоге ничего ей пока не сделал. В Чартене вон тогда всех пойманных беглецов из её бывшего селения перевесил, кого-то выпотрошил, пару женщин на растерзание оркам отдал, а эта даже не покалеченная. Думаю, слухи про его привязанность не лгут.       Лулу в ужасе закрыла рот рукой.       Люди из её бывшего селения были убиты? Ещё так жестоко? После того, как этот проклятый эльф обещал их не трогать, если она будет служить ему?       Тошнота сковала горло, хотелось разрыдаться. Её обманули уже два раза, и она снова в лапах этого чудовища, который будет издеваться вечно. Ещё и неизвестный конфликт назревает… Точно ли в порядке Джон, точно ли сбежал и укрывается? Она ничего не знает. И ничего не может. Бесполезная кукла, жалкая игрушка для монстров… Лулу села у стены, обхватила руками колени и уронила голову. Она старалась не расплакаться, но не смогла удержаться, чтобы не начать жалеть себя и придаваться унынию.

***

      Исмель вернулся через пару часов, когда уже начало темнеть на улице. Он ворвался в комнату в скверном настроении, злобно огрызаясь за следом вошедшим эльфом Орофином, который осторожно прикрыл за ними дверь.       — Не будет так, я всё сказал! Мы не станем идти на уступки, это будет конец нашего ведущего статуса! — рявкнул злой Исмель, скидывая на стул укороченный походной плащ.       — Но так мы можем потерять гарнизон Люмбруфа, — Орофин на контрасте с ним сохранял ледяное спокойствие. — Мы…       — Я сказал «нет»! — от громогласного голоса задрожала стекло, и второй эльф заткнулся. Исмель, чуть успокоившись, продолжил уже ровно: — Это не страшно, не велика потеря. Скажи лучше, где мой Ладрион?       — Рядом на восточной границе, — тут же ответил Орофин. — Охраняет проход, где начнутся земли Миртесила. Он там пока застрял, много беженцев пошло, которые якобы по восточному трапу пытаются перейти в наш дружественный Орлеск, но кто знает, не повернут ли они к Миртесилу? В любом случае, там много… сомнительного. Ладрион вам нужен, господин? Вам нужна помощь лекаря? Вы всё ещё кривитесь, — тут же уточнил он, когда Исмель невольно взялся рукой за плечо и болезненно зажмурил глаза. — Я могу позвать Брушку, эта магичка в гарнизоне Орта, но за час доберётся.       — Нет, не нужно, — Исмель распрямился. — Предписания лекаря я выполняю, и мне становится легче. Можешь идти.       — Вам нужно ещё пару дней обрабатывать спину, — Орофин проявил удивительное упрямство. — Вы сами не сможете себе это сделать.       — Сам хочешь мне спинку помазать? — Исмель глянул на него исподлобья, и Орофин несколько поумерил пыл, понимая, что переходит черту чужого терпения. — У меня тут есть, кому помочь.       Исмель глянул в сторону Лулу, которая нервно замерла на краешке кровати, пока мужчины говорили. Она желала лишь слиться со стеной и под взглядом эльфа сразу скукожилась, опуская глаза в пол.        — Так что оставь меня, я буду отдыхать, — сухо сказал Исмель, отворачиваясь.       Орофин больше ничего не посмел возражать, лишь молча кивнул и быстро вышел из комнаты.       На какое-то мгновение повисла тишина. Исмель не оборачивался к застывшей как привидение Лулу, он принялся медленно расстёгивать верхнюю одежду, неторопливо перебирая пальцами многочисленные застёжки на камзоле.       — Подойди, — вдруг бросил он. Даже удивительно незлобно — Исмель выглядел усталым, но в голосе сквозила привычная властная нотка. — Мне нужна помощь.       Лулу послушно встала и подошла ближе, глядя, как он стянул с себя камзол и тонкую нижнюю рубаху, бросив их на стул. И она невольно замерла, увидев его спину, вздох удивления чуть не вырвался из её рта. Она ожидала увидеть гладкую, совершенную кожу эльфа, но то, что предстало перед её глазами, заставило её неприятно поёжиться. Вся спина была покрыта свежими и старыми следами. Красные, воспалённые борозды и точки — явно свежие следы от ядовитых ударов. Некоторые уже начали затягиваться, но вокруг них кожа была неестественно бледной, с фиолетовым оттенком. Но не только это, ведь всё тело Исмеля — спина, плечи, руки — было испещрено старыми перекрещивающимися шрамами, а предплечья — глубокими, бугристыми ожогами, явно оставленными не магией, а железом. Это были следы старых, жестоких пыток. Вот что всегда скрывал эльф под парадным мундиром, бережно охраняя свою уязвимость, не желая, чтобы кто-то видел следы его личного унижения.       Исмель выложил на стол небольшую склянку-горшок с густой, переливающейся серебром мазью. Он был обманчиво спокоен, но Лулу видела, как побелели его костяшки, сжимающие край столешницы. К ней он не оборачивался, медленно сел на стул.       — Мазь, — коротко бросил Исмель, кивнув на склянку. — Смажь мне спину. Особенно вот здесь и здесь, — он попытался указать на самые воспалённые места между лопатками и ниже. Вышло не очень, но ей всё было понятно. — И не вздумай жалеть. Нужно втереть, как следует, чтобы яд окончательно вышел.       Лулу взяла горшочек, рука слегка дрожала, когда она засунула внутрь пальцы — мазь внутри была густой, с резким травяным запахом. Она подошла ближе, вплотную к сидящему эльфу. Другой рукой она осторожно перекинула его длинные белоснежные волосы на одно плечо, чтобы не мешали. Они были такими нежными и шелковистыми на ощупь, его волосы, что это создавало какой-то жуткий контраст с его изувеченным телом.       Когда её пальцы коснулись его спины, Исмель едва заметно напрягся, но ничего не сказал. Его кожа ощущалась горячей, под ней перекатывались тугие, очень напряжённые мышцы. Лулу начала осторожно втирать мазь в красные борозды. Эльф тихо выдохнул сквозь зубы, когда она надавила сильнее на особенно болезненное место.       — Жёстче, — процедил он, когда она замерла. — Не гладь, как котёнка. Втирай нормально.       Лулу послушно усилила нажим. Её ладони медленно скользили по его спине, размазывая густую мазь. Она видела старые шрамы вблизи — некоторые были глубокими, будто ему кожу с мясом вырывать пытались… Либо подвешивали наживую?.. Другие шрамы выглядели аккуратными, словно от специальных мучительных порезов. На плечах и предплечьях виднелись следы ожогов — круглые, неровные, будто кто-то прижимал к коже раскалённый металл.       — Ты был ранен? — тихо спросила она, не удержавшись.       Исмель издал короткий, сухой смешок, больше похожий на фырканье.       — Один из «союзников», который решил, что может меня предать. Яд до сих пор сидит в крови. Ещё пару дней — и пройдёт, — он помолчал, потом добавил тише: — А остальное… это старые воспоминания. Не твоё дело.       — Это сделали люди? — не сдержалась Лулу. — Поэтому ты так ненавидишь мою расу?       Исмель напрягся. Потом с горькой усмешкой ответил, не оборачиваясь:       — Люди могут быть самыми жестокими к своим врагам, мышка. Когда они боятся, они не просто убивают, они ломают очень медленно, с особым сладострастием. Эльфы хотя бы делают это красиво и быстро. А ваши… ваши любят, чтобы жертва мучилась долго, о да.       Лулу продолжала втирать мазь, чувствуя, как под её пальцами напрягаются мышцы эльфа.       — Тогда почему ты сам стал таким же палачом? Если тебя мучили другие, зачем повторять их жестокость?       Исмель вдруг резко повернулся к ней лицом на стуле. В ледяных голубых глазах мелькнуло что-то усталое, почти болезненное.       — Ты слишком наивна для своих лет, мышка, — с жёсткой иронией ответил он. — Мир не делится на «добрых» и «злых». Он делится на тех, кто ломает, и тех, кого ломают. Я выбрал первую сторону, иначе давно бы сгнил в какой-нибудь человеческой яме. Или висел бы на дереве с вырванными глазами.       Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.       — И ты тоже выбрала. Когда согласилась раздвигать ноги ради своего брата. Так что не задавай глупых вопросов. Просто делай то, что я говорю.       Он развернулся, ожидая, что она закончит свою помощь. Лулу молчала, продолжая втирать мазь. Её пальцы скользили по его коже, чувствуя каждый рубец, каждую неровность. Она никогда не думала, что увидит Исмеля таким — уязвимым, хоть и старающимся это скрыть. Он сидел неподвижно, лишь иногда тихо шипел, когда она задевала особенно чувствительное место.       В какой-то момент его дыхание стало чуть глубже. Лулу не знала, от боли или от чего-то другого. Он издал долгий, тяжёлый выдох, который перешел в тихий стон изнеможения. Его плечи внезапно обмякли под её пальцами. Усталость, накопившаяся за долгие дни борьбы, наконец сломила его обычную отстранённость. Лулу, видя эту минутную слабость, сама не зная почему, инстинктивно сменила жёсткие движения на мягкие круговые разминания его затёкших мышц. Она осторожно прошлась пальцами от основания шеи к плечам, стараясь облегчить его страдания.       Реакция была мгновенной. Исмель вздрогнул, медленно повернул голову вбок.       — Что ты делаешь? — сухо спросил он.       — Массаж, — просто ответила Лулу. — Ты выглядишь усталым. Могу я хоть минутку сделать приятное. Не как шлюха, а как… — «человек» чуть не сорвалось с её языка, но она быстро исправилась, — как та, что просто подарит приятное расслабление.       Эльф улыбнулся.       — Ты думаешь, что если проявишь жалость, я стану добрее? — холодно, с лёгкой издёвкой спросил он, не оборачиваясь.       — Нет, я не смею так думать, — покорно молвила Лулу. — Я просто… хочу быть полезной. Хочу, чтобы тебе было легче. Позволь мне помочь, пожалуйста.       — Это жалость или ты так дёшево пытаешься ластиться после побега?       — Какая жалость? Мне бы самой просить тебя пожалеть меня. А ластиться… что ж, не скрою, может я и стараюсь ластиться, чтобы ты не злился на меня.       — И ты думаешь, простой массаж в этом поможет, мышка? Думаешь, все мои слова про твоё будущее наказание — бравада и я не преподам урок?       — Не сомневаюсь в этом. Но можно хоть сегодня ты не помучаешь меня! Я и так уже получила сполна. А я побуду с тобой в спокойствии.       Лулу чуть склонилась к нему и добавила ещё тише, с лёгкой дрожью в голосе, которая звучала почти соблазнительно:       — Я твоя и так. Всегда твоей останусь. Я сделаю всё, что ты скажешь. Только не обижай меня сильно. И только… разреши мне прикоснуться дальше.       Исмель несколько секунд молчал. Потом устало выдохнул.       — Продолжай, — наконец бросил он. — Но не тешь себя глупыми иллюзиями.       Лулу легонько коснулась его затылка и обвела кожу подушечками пальцев, затем осторожно принялась разминать зону шеи и плеч круговыми движениями, нежно растирала их подушечками пальцев, рисуя кружочки по его коже. Она делала это так бережно и одновременно чувственно, что Исмель вскоре начал потихоньку таять от прикосновений её ладоней. Лулу чувствовала, как бьётся жилка на его шее. Ему нравилось — лёгкие ласковые движения, поглаживания, тепло.       Её ладони заскользили следом по плечам, по лопаткам, вдоль позвоночника, даруя приятную расслабленность и негу. Пальцы Лулу принялись разминать участки спины, захватывать мышцы. Каждая его мышца легонько оттягивалась и разминалась, один участок за другим. Ладони двигались по коже настойчиво и мягко. Затем Лулу осторожно обошла эльфа со спины вперёд, становясь между его разведённых ног. Руки Исмеля взлетели вверх к её талии, но не двигались, там же и остались.       Он уставился на неё с каменным лицом, смотря прямо в глаза. Лулу же его взгляда избегала, делая упорно сосредоточенный вид. Она старалась и не всматриваться в тот ужас, что был с его телом — такие же жуткие шрамы от пыток по всему туловищу. Сосков не было, явно вырвали — вместо них старые уродливые бугристые шрамы на коже. Много было шрамов от плетей — всю кожу испещрило толстыми рубцами. Лулу даже испытала жалость, но быстро вспомнила, кто сидит перед ней. Обычный монстр с красивым лицом и прекрасными, такими жуткими глазами.       — Тебе противно? — спросил Исмель, глядя на неё в упор. — Вызывает отвращение?       — Нет, — спокойно ответила она и тут же продолжила, видя, как медленно приподнялась его бровь. — Ты толкал меня к жутким страшным чудовищам. Ты действительно думаешь, что после некоторых Нелюдей мне будут противны шрамы?       Она даже не врала. Вещи она видела похуже, и его изуродованное тело не вызывало у неё отвращения, в отличие от его взгляда, в котором всегда крылось столько пренебрежения и обмана.       — Маленькая лгунья, — Исмель медленно улыбнулся. Его руки сильнее обвили её талию, он чуть прижал Лулу к себе. — Ты такая врунишка, мышка. Но делаешь это с таким невинным лицом, что мне хочется соблазниться и побыть сегодня дураком.       — Так не сопротивляйся, — тихо прошептала она ему в лицо.       Его ноздри напряжённо раздувались, но Исмелю было чертовски приятно — это чувствовалось по его разгорячённому телу. Лулу осторожно принялась массировать его плечи спереди, надавливая на каждый участок. Её руки медленно переместились на его бугристую от шрамов грудь. Эльф напрягся, но промолчал. Лулу продолжила поглаживания — лёгкие, ласковые движения. Ладони рисовали на его теле узоры. Исмель всё также неподвижно сидел на стуле, широко расставив ноги, а Лулу стояла меж них, деликатно массируя его грудь и шрамированные плечи. Она поддалась чуть вперёд, едва не прикасаясь к нему грудью. Её пальцы осторожно коснулись его бровей. Нежно, но твёрдо массируя, она водила по ним подушечками пальцев.       Исмель на мгновение закрыл глаза от удовольствия. Руки Лулу быстро переместились на его загривок, она схватила его за волосы, осторожно оттягивая одной рукой, второй массируя кожу головы. Исмель, казалось, оторопел, удивлённо на неё уставившись. Поразительно, но не фыркнул, позволил себе терпеть эту грубую ласку. Лулу же с ненормальным упоением и нежностью, контрастирующей с дикими рывками, перебирала его мягкие волосы, массируя кожу головы. Их носы практически соприкасались, его сбивчивое горячее дыхание прожигало кожу. Исмель не сдержался, губами припал к нежной шее, выводя языком какой-то узор.       — Иногда ты вызываешь во мне постыдную слабость. И мне хочется убить тебя за это, — его руки потянулись вверх по её спине, пальцы сжали ткань, впились в плоть. Исмель тёрся носом об её шею, чуть устало прикрывая глаза, пока она массажировала его голову. — Вот бы переломать твою тоненькую шейку и наконец-то избавиться от тебя…       Его пальцы развязали завязки на платье и потянули ткань вниз, обнажая плечи, а потом грудь. Исмель тут же потянулся и прильнул к ней губами, целуя и лениво лаская один сосок языком.       — Меня всегда это поражало, — он медленно завращал лицом между её грудей, потёрся щекой, как довольный кот. — Сколько Нелюдей тебя уже переимело, а ты не превратилась в привычную проститутку — всё так же каждый раз краснеешь и корчишь это лицо, как у испуганной девственницы. Это так раздражает… и так заводит.       Вместо ответа Лулу обхватила его за щёки и заставила его поднять лицо к ней. Она склонилась и припала губами к его губам, сминая их в быстром тягучем поцелуе. Исмель вначале толкнул её, но она не отшатнулась, впилась в него сильнее, продолжая целовать. Тогда он снова оттолкнул её, уставившись чуть ошалелым взглядом. Он снова наклонился и жадно впился губами в её грудь, одновременно одной рукой задрав ей платье до талии. Лулу тихо застонала, когда его пальцы умело проникли между её ног.       — Исмель… — выдохнула она, обхватывая руками его плечи, чувствуя, как его рука творит непотребство в её лоне.       — Молчи, — прошептал он ей в кожу, покусывая сосок. — Сегодня я не хочу слышать ничего, кроме твоих стонов.       — Тогда не медли, — она схватила его за запястье и резко потянула к себе, заставляя встать со стула.       Исмель неожиданно послушно встал, но хотел притащить её к себе. Лулу с улыбкой игриво выказала сопротивление и потолкала его в сторону кровати. Удивительно, но эльф снова не выказал возражения, позволяя вести его. Лулу развернулась к нему, её пальцы потянулись к шнурку его брюк, быстро развязывая узел. Чуть присев, одним быстрым движением она стащила с него штаны, выпутала ноги вместе с сапогами, а затем разогнулась вставая. Теперь она впервые видела Исмеля полностью обнажённым. На его стройных длинных ногах не было шрамов, очевидно, досталось всё в пытках туловищу и верхним конечностям. Он стоял перед ней во всей красе, и даже так, с изуродованным корпусом, нельзя было отрицать, что природа щедро прошлась по эльфу — он был красивым, стройным, высоким, жилистым. И каким же подонком…       Исмель усмехнулся, затем осторожно, однако твёрдо, так, чтобы Лулу некуда было деться, коснулся её подбородка, разворачивая было поднятое вверх лицо к себе, чтобы поцеловать. Но она лишь тихонько рассмеялась ему в лицо, отталкивая его губы. Её попытки отстраниться явно возбуждали его ещё больше. Понимая, что раздражать его тоже нельзя, Лулу не медлила — она рывком сняла с себя скомкавшееся на туловище платье и откинула его в сторону, оставаясь теперь полностью обнажённой, после чего схватила эльфа за предплечья, и заставила рывком упасть на кровать. Исмель плюхнулся на спину, хотел было подняться на локтях, но она мгновенно заползла на него сверху, обхватила его запястья руками и закинула руки эльфу за голову, нависая над ним. Она почувствовала, как член упирается в её голые ягодицы, уже готовый и горячий.       Лулу склонилась и прикоснулась кончиком языка к уху Исмеля, затем легонько прикусила мочку и победно улыбнулась, услышав чарующий возбуждённый стон — она уже поняла, что это его любимая зона для ласк. И она языком скользнула от мочки чуть выше, щекоча и проникая в каждую впадину его ушной раковины. Снова и снова, заставляя Исмеля выгибаться и пыхтеть от болезненного возбуждения. Лулу чередовала то боль, то ласку, всё сильнее сжимая пальцы на его запястьях. Наигравшись со вторым острым ухом, её язык медленно скользнул по его шее, оставляя за каждым движением на коже нежные поцелуи. Её обнажённые соски в такт её движениям тёрлись об его грудь и живот. Она знала, что Исмель ощущает их, судя по тому, как нервно он поджал ноги. Лулу опустилась к его груди, кончиком языка коснувшись неровной, шершавой и такой испещренной шрамами кожи. Исмель лишь сипло вдохнул, чуть выгибаясь в спине, навстречу её ласке.       Лулу было потянулась вниз, оставляя мокрую дорожку поцелуев к пупку, но Исмель вдруг обхватил её лицо рукой, силясь притянуть к себе. Она выгнула голову вверх и резко обхватила его большой палец губами. Сама особо не осознавая, что делает, она посасывала его палец, как член, издавая странные пошлые звуки. Обугленная когда-то кожа на его руках на вкус ощущалась странной, непривычной, но это не отвращало. Во взгляде Исмеля первые мелькнуло нечто ошарашенное, а затем его барьеры окончательно слетели. Не желая больше тянуть, он одним движением усадил Лулу на член, погружаясь по самые яйца, заставляя её вскрикнуть от неожиданного чувства.       Лулу резко выгнулась в пояснице, открывая взору своё тело. Но она мгновенно переняла инициативу, задавая темп. Изуродованные руки Исмеля лихорадочно забродили то по её талии, то стали сжимать до боли прыгающую грудь — эльф не мог отвести от неё возбуждённого взгляда. Его член всё выходил с влажным, хлюпающим звуком, и по спальне стали разноситься звуки шлепка кожи о кожу. Лулу выгибалась дугой от каждого нового жадного и жёсткого движения, пронзающего каждую клеточку тела, словно молния. На мгновение она резко вышла, соскользнув с его члена, и услышала раздражённый стон возмущения. Но затем резко, со всей силы насадилась обратно, заставляя эльфа вздрогнуть от очередного удовольствия. Ещё, ещё… Пауза между шлепками тел теперь не была длинной, а стоны вырывались наружу всё чаще, заполняя всю спальню. Лулу наклонилась вперёд, немного прижимаясь к телу эльфа, и ускорила темп. Её грудь, соски с бешеным темпом ударялись о его кожу, и она знала, что это возбуждало Исмеля ещё больше. Пальцы его левой руки бродили по её спине, другая рука сильно сжала её загривок от дикого возбуждения. Лулу зарылась ему в шею, вновь коснулась его уха, оставляя на мочке небольшой, оттягивающий укус.       — Ненавижу тебя, — простонал эльф сквозь сиплое дыхание. — Как же хорошо… Ненавижу за это…       Её вдруг схватили за плечи и резво перекинули через бок. Она и опомниться не успела, но вот уже оказалась лежащей на спине с запрокинутыми за головой руками. Лулу ощутила горячее дыхание на своём лице — Исмель склонился к ней вплотную и посмотрел прямо в глаза.       — Проклятая человеческая сука… — хрипло прошептал он, почти с ненавистью. И тут же резко толкнулся бёдрами, входя снова в её лоно, так глубоко и жадно. Лулу аж невольно ахнула, выгибаясь под ним. Исмель усмехнулся, сильнее сжимая её руки.       — Как я ненавижу тебя, — его толчки возобновились, эльф стал толкаться в неё ещё сильнее, ещё глубже, набирая скорость. — Ненавижу всей своей сущностью за то, что ты грязная, слабая человечина. И за то, что пахнешь простым теплом и женственностью, и заставляешь меня чувствовать то, чего не должен. И мне хочется убить тебя за это. Ненавижу, что не могу наказать тебя по-настоящему… Ненавижу, что не могу сломать свою любимую игрушку.       Пошлые хлюпающие звуки бились в ушах, отвлекая от мыслей, Лулу стонала ещё чаще, чувствуя, как каждый глубокий, быстрый толчок с силой сотрясает её тело. Исмель с полубезумным взглядом смотрел на неё, особенно на её прыгающую в такт движениям грудь. Он слегка склонился, отпуская её запястья, левой рукой обхватил один сосок, сминая его и оттягивая. Лулу зашипела в ответ, её же руки беспомощно стали хвататься за простынь, хаотично сминая её в тряске.       — Почему именно ты? — шептал он, мощно поводя бёдрами между её разведённых ног. — Почему я не могу просто сломать тебя и выбросить, как всех остальных? Я убивал твоих людишек десятками, не испытывая ни капли сожаления. А теперь жалкая человеческая девчонка сидит в моей голове, как заноза…       Его рука легла на её тонкую шею, сжала до лёгкого неприятного ощущения, и Лулу чуть захрипела под ним.       — Я думал, что как только тебя поймаю после побега, — Исмель с упоением вдалбливался в мокрую промежность, — то жестоко накажу, сломаю. Я так хотел увидеть, как ты плачешь и умоляешь на коленях простить тебя. Но я даже не ударил тебя. Я становлюсь слабым из-за вещи. Как же бесит… Всего лишь человек, никчёмная человеческая самка. А я не могу отпустить тебя. Ненавижу себя за это. И ненавижу тебя ещё больше.       Его движения стали яростными: он брал её жёстко, почти злобно, но при этом крепко прижимал к себе, словно боялся, что она исчезнет.       — Ты моя, — зашипел Исмель над ней. — Только моя. Даже если я когда-нибудь убью тебя за это, ты всё равно останешься моей, даже трупом.       Его рука с шеи медленно скользнула к её лицу, обхватывая за подбородок и заставляя посмотреть прямо ему в глаза. Лулу и смотрела. Всё смотрела на монстра над ней, столь красивого и жестокого, понимая окончательно, что он никогда её не отпустит в своём больном собственничестве. Он задвигался ещё быстрее и грубее, и она под ним заметалась на простынях, руки невольно скользнули под подушки на кроватях. Лулу застонала, норовя соскочить с члена скорее инстинктивно, чем действительно всерьёз пытаясь избежать более глубокого проникновения. Исмель негромко рыкнул, вжимаясь плотнее и вдалбливаясь так, что пот уже выступил градом между их телами. Лулу широко раскрыла глаза, ловя пронзительный взгляд поплывших голубой бездной возбуждения глаз Исмеля.       — Скажи мне… — хрипло прошептал он, вгоняя в неё член особенно глубоко. — Скажи, что любишь меня.       Лулу тихо всхлипнула, чувствуя, как он заполняет её снова и снова уже так болезненно.       — Я… я люблю тебя, Исмель… — дрожащим, покорным голосом прошептала она.       — Громче, — потребовал он, не прекращая вжимать её в матрас. — И скажи, что принадлежишь мне! Только мне.       — Я принадлежу тебе… — выдохнула она, запрокидывая голову. — Только тебе, господин… Я твоя… полностью твоя…       Рот Исмеля перекосило в довольной улыбке-оскале, услышав эти слова. Он прижимал её к кровати всем телом, одной рукой держа за волосы, заставляя смотреть ему в глаза. Каждое слово будто подстёгивало его. Исмель трахал её с какой-то отчаянной, почти злой страстью, словно хотел выжечь эти слова в её теле.       — Ещё раз, — потребовал он, почти яростно. — Скажи, что любишь своего хозяина, что без меня ты ничто.       — Я люблю тебя… — всхлипывала Лулу, чувствуя, как он долбит её до предела. — Люблю своего хозяина… Без тебя я ничто… Я твоя игрушка… твоя шлюха… только твоя…       Улыбка Исмеля стала ещё жутче.       — Правильно… Так и есть, моя славная мышка. Моя любимая игрушка, моя любимая вещь…       Его дыхание было горячим и прерывистым, глаза полуприкрылись от удовольствия. Лулу выгнулась под ним сильнее, рука скользнула под подушку дальше. И пальцы наконец-то нащупали его — тот самый огромный осколок стекла от разбитого графина, который она припрятала на кровати. Ладонь крепко сомкнулась, и Лулу, игнорируя боль от пореза, резко вытащила и вскинула руку, мгновенно нанося удар. Осколок вошёл до середины острием в шею эльфа. Исмель замер и в шоке распахнул глаза, смотря на неё поражённым взглядом.       — Но я не вещь, ублюдок! — зашипела она в ярости. И резко выдернула осколок, чтобы замахнуться и ударить снова.       На этот раз не получилось вогнать его так же, лишь рассечь длинную полосу, потому что Исмель инстинктивно дёрнулся, его рука молниеносно перехватила её запястье, выбивая стекло. Осколок звякнул об пол.       — Ты! — зарычал он, лицо исказилось от ярости и боли. — Ах, ты сука! Ты…       Кровь хлынула из его раны на шее густой тёмной струёй, заливая грудь Лулу. Но вместо того чтобы зажимать рану, Исмель вдруг в бешенстве сомкнул обе руки на её горле и сжал с чудовищной силой. Лулу захрипела, глаза расширились от ужаса. Она начала отчаянно биться под ним, царапая ногтями его шею, пытаясь разодрать рванную рану глубже. И хуже того, что Исмель резко продолжал яростно трахать её дальше, даже сейчас не выходя из неё, словно хотел в последний раз утвердить свою власть. И руки его сжимались сильнее на её тонкой шее.       — Я убью тебя… — его лицо перекосило безумной яростью, зубы оскалились. Кровь текла по его шее и груди, капая на голую Лулу, пока он всё долбился. — Убью… грязная человеческая тварь… Сука проклятая, ах ты тварь, так ты решила? После того, как я тебе доверился?       — Грязный… лжец… Не прощу… — слова едва смогли вылетать из её губ, Лулу хрипела, все пытаясь кромсать его рану, и пальцы полностью окрасились в красный, струи потекли по рукам. Её ноги беспомощно дрыгались на простыни. Перед глазами начали плыть чёрные пятна. Она уже почти теряла сознание…       — Убью, сука, — хрипел Исмель, душа её. — Убью… сломаю шею… выпотрошу… самым худшим монстрам отдам, они сделают из твоей дырки мешок для своих припасов… разрешу забрать твою отрезанную голову, чтобы имели ещё в рот, пока совсем не загниёт… Я тебя убью, сука, убью… Убью… Я тебя… Ты…       Слова оборвались, он вдруг замер. Ярость на его лице сменилась странной апатией, глаза медленно закатились. А затем тело обмякло, и эльф плавно рухнул на неё плашмя всей своей тяжестью.       Кровь продолжала хлестать из его шеи, заливая грудь Лулу. Она тяжело дышала, чуть хрипела, глотая воздух рваными глотками через рот, когда хватка на её шее ослабла. Она дрожала, пытаясь прийти в себя. Исмель на ней не двигался, и она подняла дрожающую руку, касаясь слабыми пальцами его шеи.       Пульса больше не было. Он был мёртв.       Лулу выдохнула, широко раскрывая глаза от шока, из них чего-то сразу побежали слёзы, горло всё горело. Она всё пыталась прийти в себя, лежа под тяжёлым, тёплым телом эльфа, в ужасе чувствуя, как его член обмякает внутри неё. Её горло горело, в глазах стояли слёзы.       Надо было удирать, не раскисать. С огромным усилием она спихнула тяжёлый труп на бок. Исмель безвольно свалился на кровать рядом с ней, его мёртвые голубые глаза всё ещё были открыты и смотрели в потолок. Лулу отползла в сторону и села, прижавшись спиной к стене. Она смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами.       Мёртв, таки мёртв. Исмель, который столько месяцев держал её в железных тисках страха. Который ломал её, унижал, заставлял раздвигать ноги перед монстрами. Который улыбался, когда она плакала. Который обещал пощадить её брата, а потом спокойно лгал ей в лицо. И вот он лежит перед ней — просто кусок холодеющего мяса. Красивое, идеальное лицо эльфа теперь было перекошено предсмертной гримасой, белые волосы пропитались собственной кровью.       Лулу почувствовала странный, болезненный ком в груди.       «Сколько я из-за тебя вытерпела… Сколько раз ты заставлял меня кричать… Сколько раз я хотела умереть…»       По её щекам потекли слёзы. Она почему-то заплакала, глядя на труп. Было страшно и мерзко. Но где-то глубоко внутри, в самом потаённом уголке души, шевельнулось странное, почти пугающее чувство неправильной жалости и одновременно пустоты.       «Ты мёртв. Ты, который считал меня своей вещью, теперь сам стал ничем…»       Лулу дрожащей рукой вытерла лицо, размазывая по щекам чужую кровь. Слёзы продолжали течь, но она упрямо сжала челюсти и встала. Наконец-то она будто пришла в себя, вскочила. Кровь была везде — на руках, на лице, на груди. Лулу нервно схватила простыню и начала яростно тереть себя, пытаясь стереть эту мерзкую, тёплую жидкость. Руки дрожали так сильно, что она несколько раз роняла ткань.       «Ублюдок… ублюдок… Ненавижу… ненавижу тебя…»       Кое-как наспех оттёршись, Лулу быстро натянула на себя платье, не заботясь о том, как оно сидит. И не смотрела на кровавое мессиво, в которое превратилась белая кровать. Кинувшись к вещам Исмеля, она шустро порылась в них, прихватила мешочек с золотом и его короткий кинжал. Меч для неё уж точно будет бесполезным. Сверху она натянула эльфийский плащ, который укрыл её, как одеяло. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвётся в груди. Лулу тихонечко подошла к окну и выглянула наружу. Внизу, недалеко от дома, стоял эльф-стражник, освещая факелом ночь. Если она полезет через окно, её сразу заметят. Да и она не сможет бесшумно открыть его.       «Нельзя… слишком громко…»       Лулу подкралась к двери, приоткрыла её на крошечную щель и выглянула в коридор. Никого. Пока. Ползя во мраке на корточках вдоль перил, она осторожно выглянула из-за деревянных перекладин. Было плохо видно, но она понимала, что у входа на первом этаже кто-то стоит, явно тоже охрана. Каким-то чудом никто не услышал, что произошло в комнате Исмеля. Наверное, после её стонов эльфы решили отойти подальше, чтобы не мешать господину.       Лулу тихо так, на цыпочках, двинулась в противоположную сторону коридора, стараясь не скрипеть на половицах. Она практически проползла мимо двух закрытых дверей и наконец увидела узкую лестницу в дальнем конце — видимо, чёрный ход для слуг. Она начала спускаться, прижимаясь к стене и стараясь не шуметь.       Внизу было темно и тихо. Лулу замерла у последней ступеньки, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышались голоса, но здесь, в задней части дома, казалось, никого не было.       Она осторожно шагнула вперёд, сжимая в руке кинжал, начала спускаться. Свет лампы с фитилём уже не достигал низа лестницы. Она слегка споткнулась о последние ступени, но тут же заметила проём двери, освещённой луной. Открыта!.. Ура!       Но тут она испуганно замерла, потому что дверь приоткрылась больше, и на пороге выросла высокая фигура в плаще. Эльф Орофин стоял перед ней.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он своим обманчиво мягким голосом.       Пошатнувшись, Лулу прислонилась к стене. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Это было похоже на страшный сон — она глядела, как он медленно достаёт клинок из-под плаща.       — Я повторяю, ты почему не в комнате? — он сделал шаг к ней, но резко замер. Его брови взлетели вверх, когда он вдруг рассмотрел в свете горящей лампы-факела не до конца вытертые следы крови на шее Лулу.       — Это что, кровь? — лицо эльфа перекосило, он сжал рукоять кинжала плотнее, взирая на неё взглядом палача. — Что же ты наделала? Где Исмель? Если он пострадал…. Ты хоть понима…       Орофин резко замолчал, как будто захлебнувшись. И Лулу увидела, как его глаза широко раскрылись, полные удивления. В его горле что-то заклокотало, и вдруг фонтан крови брызнул изо рта. Эльф рухнул ничком, скрестив руки, а позади него возник длинный силуэт в чёрном. Лезвие кинжала блеснуло в лунном свете.       — Ты в порядке? — тихо спросил Грей, разгибаясь в полный рост.       Жёлтые глаза сверкнули под капюшоном, повязка всё также закрывала нижнюю часть лица, но, разумеется, Лулу узнала его. Она замерла, в шоке смотря то на него, то на тело эльфа, под которым расползалось кровавое пятно на полу.       — Ты в порядке? — также тихо, но уже более требовательно спросил Грей. — На тебе будто следы крови есть.       — Это не моя, — прошептала Лулу. — Чужая.       Он сделал шаг к ней, протягивая руку, но она тут же отшатнулась, нервно сжимая кинжал Исмеля в руке. Грей замер, его глаза уставились на дрожащее лезвие, а потом он посмотрел в её бледное перепуганное лицо.       — Всё хорошо, Лулу, — едва слышным замогильным голосом сказал он. Явно старался, чтобы их никто не услышал. — Конечно, я узнал тебя. Но ты должна понять, тогда среди разбойников в тюрьме я не мог проявить интереса к их пленнице. И такую огромную сумму денег на выкуп у Братства мне не взять просто так. Я собирался тебя выкрасть после аукциона… Не ожидал, конечно, что ты окажешься аж у одного из членов Ордена Аншелавир, но меня это не остановило, и я здесь. Мы должны бежать, Лулу. Скорее.       Он снова протянул ей руку, но на это раз не двинулся к ней, будто показывал, что он не опасен. Лулу же будто парализовало, она растерялась, смотря на протянутую ладонь в чёрной перчатке. Это был Грей из её детства, но что она теперь о нём знает, каким и кем он стал? Убийцей уж точно. И доверять мужчинам ей больше никогда не хотелось.       Очевидно, он сразу понял причину её испуганного замешательства и решил пойти сразу с козырей:       — Твой брат Джон в крепости Лиодан в Миртесиле.       Глаза Лулу расширились ещё больше. Она открыла рот и закрыла, а Грей быстро продолжал:       — Он помог мне в городке Чартен, когда узнал меня, а потом я помог ему сбежать. Я отправил его с людьми в Миртесил, он там уже неплохое местечко в армии занял. Он искал о тебе хоть какие-то вести, потому что никто не говорил, где тебя держат и зачем.       Где-то в доме послышался шорох. Лулу резко развернулась, смотря вверх в темноту лестницы.       — Лулу, пошли! — процедил сквозь маску Грей. — Не превращай мою помощь в наше самоубийство!       Она словно вышла из оцепенения, имя брата подействовало как магическое слово. И Лулу слетела к нему по ступенькам, беря протянутую руку Грея. Она перешагнула через бездыханное тело Орофина, а затем позволила себя вытащить на улицу. Пальцы Грея сильнее сжали её ладонь, и он уверенно повёл её за собой, тенью скользнув вдоль забора.