Мой возлюбленный враг

      — ДЖЕЙСИ!!!       Этот полный ярости, животного бессилия и звенящей, почти осязаемой ненависти вопль догнал его уже на лестнице. ДжейСи даже остановился на мгновение, прикрыл глаза и с блаженной улыбкой втянул воздух.       — Как же сладко ты поёшь, Аббадон, — прошептал он одними губами.       Он представил его сейчас: наверняка пытался разорвать кожаные путы, в чёрных бездонных глазах клокотала первобытная ярость. Тонкие губы искривились в гримасе, обнажая ровные зубы. Волосы упали на высокий лоб влажными от пота прядями. Этот образ могучего, униженного мужчины отозвался где-то внизу живота ДжейСи сладким, тянущим узлом.       Он спустился по узкой винтовой лестнице, насвистывая мотив, который навяз в голове после выступления на сцене — какую-то пошлую, ритмичную мелодию, под которую он извивался у шеста. Кожаный костюм всё ещё лип к телу, неприятно холодя влажную от испарины спину.       На первом этаже всё ещё грохотала музыка. Воздух был спёртый, пропитанный запахом алкоголя, сладких духов и сигаретного дыма. ДжейСи просочился сквозь толпу у сцены с грацией опытного карманника, которым он, впрочем, и являлся по совместительству. Кто-то из подвыпивших посетителей попытался схватить его за локоть.       — Эй, крошка, повтори для дяди на бис…       ДжейСи даже не обернулся. Он просто ловким движением вывернул запястье, освобождаясь из хватки, и растворился в мельтешении тел.       На выходе из зала он столкнулся лицом к лицу с охранником — огромным амбалом с каменным лицом.       — Уже уходишь? — охранник преградил ему путь, его глаза подозрительно сощурились, ощупывая фигуру ДжейСи. — Представление окончено? По правилам клуба танцовщики не могут уйти раньше, до окончания смены.       — Правила? — в голосе ДжейСи появились вкрадчивые, почти кошачьи нотки. — О, я обожаю правила. Особенно нарушать их. Но я запомню тебя. Надеюсь, мы ещё встретимся.       Он театрально приложил два пальца к своим губам, а затем послал охраннику воздушный поцелуй. Жест был наполнен такой чувственностью и обещанием, что охранник довольно, почти по-детски улыбнулся и сделал шаг в сторону, пропуская парня. ДжейСи проскользнул мимо него.       Город встретил его прохладой и тишиной, нарушаемой лишь далёким воем сирены и шорохом шин по асфальту. Ночь только начиналась. Самое его время — час, когда порядочные люди уже спали, а вся нечисть выползала из своих нор. ДжейСи любил это время. Он сам был частью этой нечисти, хищником в человеческом обличье, и ему это чертовски нравилось. Ощущение опасности, витавшее в воздухе, будоражило кровь не хуже хорошего секса.       Он неторопливо шёл по тротуару, пиная носком кожаной туфли пустую алюминиевую банку из-под энергетика. Телефон Аббадона приятно оттягивал карман кожаных брюк. ДжейСи уже предвкушал, как вскроет его содержимое, как доберётся до тех папок, за которые заказчик пообещал заплатить целое состояние.       Он завернул в арку, нырнув в лабиринт дворов-колодцев, которые хорошо знал.       «Это было весело. Почти трахнул врага на его же территории. Интересно, он сейчас так же возбуждён, как и я был, когда тёрся о его стояк?» — мысленно усмехнулся ДжейСи, и в этом внутреннем голосе слышалась усталая нежность и насмешка.       Враг. Его самый принципиальный и любимый враг. Мужчина, который поклялся его убить. Не просто убить, а разорвать на части, вырвать сердце и скормить псам. И которого ДжейСи сам дразнил, провоцировал и унижал при каждой встрече с маниакальным упорством. Это стало их извращённым ритуалом.       Зачем? ДжейСи и сам не мог ответить на этот вопрос честно. Потому что это весело? Потому что Аббадон, этот горячий двуметровый монстр с хищной улыбкой, срывался при виде него терял свой контроль? Превращался из расчётливого бизнесмена в дикого зверя? Или потому что в глубине души, в том тёмном углу его сознания, его притягивала эта тёмная, опасная сила? Этот голос — громкий, властный, способный одним рыком заставить упасть в обморок. Этот запах — сложная, дорогая смесь выдержанного коньяка, дорогого табака и чего-то дикого, животного, первобытно-мужского, что пробивалось даже сквозь элитный парфюм.       ДжейСи тряхнул головой, отгоняя мысли. «Работа есть работа, ДжейСи. Включи голову, а не член».       Его временная квартира находилась в старом доме в центре города. Никто бы не подумал, что здесь живёт наёмный убийца. Соседи — милейший дедушка-одуванчик с первого этажа и вечно пьяный художник со второго — считали его приятным молодым человеком, который много работал, часто бывал в командировках и, кажется, занимался переводческой деятельностью. ДжейСи поддерживал эту легенду, всегда здороваясь и даже помогая дедушке поднести сумки. Он никогда долго не задерживался в одних и тех же местах. Но в этой квартире он жил уже чуть больше трёх месяцев. Рекорд.       Здесь всё было устроено для комфорта ДжейСи: мягкий диван цвета кофе с молоком, огромная плазма на стене, бар, заставленный дорогимии и не очень бутылками алкоголя и рабочий стол с тремя мониторами, за которыми ДжейСи проводил львиную долю своего времени.       Скинув туфли у порога, он прошлёпал босиком по холодному паркету. Кожаный костюм стриптизёра лип к телу, напоминая о недавнем спектакле. Он стянул его через голову с тихим стоном облегчения, оставшись в одних чёрных боксерах. Он провёл ладонями по своему животу, чувствуя, как под гладкой кожей перекатываются упругие мышцы. Не такие рельефные, как у Аббадона, но сухие и выносливые, как у танцора или гимнаста.       Перед тем как сесть за работу, он зашёл в ванную. Включил воду, умылся, с наслаждением растирая лицо ледяной водой. Посмотрел в зеркало. На груди, чуть выше соска, алел след от укуса Аббадона — там, где тот в какой-то особо страстный момент их «переговоров» впился зубами. ДжейСи провёл пальцем по этому месту. Кожа была горячей, чуть припухшей. Боль была острой, щекочущей нервы, и от неё снова сладко заныло в паху.       — Оставил отметину, чёрт, — хмыкнул он.       Из ванны он вышел уже в мягком, пушистом халате, на ходу набирая номер на одноразовом кнопочном телефоне.       — Алло, Грей. Товар у меня, — сказал он в трубку, усаживаясь в кожаное кресло и закидывая ноги на стол. — Через час скину всё на почту. Деньги, как обычно, на криптокошелёк. И да, передай спасибо своему информатору. Он даже не понял, что его трахнули во всех смыслах этого слова. Буквально и метафорически.       Он отключился, не дожидаясь ответа, и воткнул телефон Аббадона в компьютер. На экране замелькали строки кода, взламывающие защиту. ДжейСи любил эту часть работы. Это было похоже на извращённый, холодный секс: сначала прелюдия — поиск уязвимостей, лёгкое поглаживание защитных протоколов, потом грубое проникновение сквозь брандмауэр, и наконец — кульминация, когда перед тобой открывались все тайны.       Пока шёл процесс взлома, он откинулся в кресле, закинул руки за голову и закрыл глаза. Тишина в квартире давила на уши после грохота клуба. Воспоминания о сегодняшнем вечере нахлынули с новой, почти удушающей силой. Как Аббадон смотрел на него на сцене. Как его зрачки расширились, когда ДжейСи приблизился. Как напряглись его мышцы под тонкой тканью чёрной рубашки. Как пахло от него этим дьявольским одеколоном, смешанным с его личным запахом и возбуждением.       — Чёрт, — выдохнул ДжейСи, чувствуя, как его собственное тело предательски реагировало на эти мысли. Под мягкой тканью халата начал набухать и твердеть член. — Спокойно, мальчик. Это просто работа. Он цель. Объект, который хочет тебя убить.       Но уговоры не помогали. Член налился тяжестью, настойчиво, почти болезненно упираясь в бедро, требуя внимания. ДжейСи закусил губу. Мысли о работе накладывались на образы из алой комнаты. Как он сидел на бёдрах Аббадона, чувствуя его твёрдую, как камень, эрекцию сквозь тонкую ткань брюк. Как они целовались — жадно, глубоко, почти агрессивно. Язык Аббадона, вторгающийся в его рот, властный, требовательный, не терпящий отказа. Как его сильные руки сжимали его ягодицы, пальцы буквально впивались в плоть, оставляя синяки. Эта боль возбуждала тогда, возбуждала и сейчас.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — простонал ДжейСи, проводя ладонью по лицу. Он знал, что сейчас произойдёт. Сопротивляться этому было бесполезно. Его тело жаждало разрядки, а мозг услужливо подкидывал картинки одну грязнее другой.       Он расстегнул пояс халата, позволяя мягкой ткани соскользнуть с плеч. Теперь он сидел в кресле абсолютно голый, освещённый лишь холодным, мертвенным светом мониторов.       ДжейСи медленно провёл ладонью по груди, касаясь сосков. Они мгновенно затвердели. Он представил, что это не его руки, а руки Аббадона. Эти большие, сильные ладони с длинными пальцами, которые умели не только душить до хруста позвонков, но и ласкать. Он представил, как Аббадон наклоняется к нему, его дыхание обжигает шею, как он целует, а потом кусает мочку уха, шепчет что-то грязное своим низким, вибрирующим голосом, от которого всё сжималось внутри.       Его рука скользнула ниже, по плоскому животу, к паху. Член стоял твёрдый. Головка уже блестела от выступившей смазки. ДжейСи обхватил его пальцами, сжал, чувствуя, как пульсировала в руке горячая плоть. По телу прошла мощная волна дрожи, заставляя выгнуться.       ДжейСи закрыл глаза, откидывая голову на подголовник. В воображении всплыла яркая картинка: они снова в той алой комнате. Он прижимал Аббадона к огромной кровати, садился на него сверху и они двигались в бешеном ритме. Он чувствовал, как огромный, толстый член Аббадона входил в него, растягивая тугое кольцо мышц, наполняя до предела, заставляя стонать в голос от наслаждения. Он слышал его тяжёлое, хриплое дыхание, чувствовал его запах, видел его чёрные глаза.       Ритмичные движения становились всё быстрее, почти лихорадочными. ДжейСи представлял, как Аббадон переворачивает его на живот, входит в него сзади до самого основания. Как сжимает его бёдра до хруста, оставляя на бледной коже багровые отпечатки пальцев, кусает плечи, оставляет свои метки, рычит ему в ухо что-то нечленораздельное.       — Аббадон… — прошептал он одними губами, кончая на свой живот. Несколько долгих секунд он сидел неподвижно, запрокинув голову и ловя ртом воздух, приходя в себя.       Тишину комнаты нарушал лишь тихий гул вентиляторов компьютера и его собственное прерывистое дыхание. На экране монитора высветилось системное сообщение: «Доступ получен. Все файлы скопированы. Удалить исходные данные с устройства?»       ДжейСи медленно открыл глаза. Посмотрел сначала на свой живот, затем на светящийся монитор и усмехнулся.       — Вот так, Аббадон. Ты меня трахнул, даже не прикасаясь. Браво.       Он встал с кресла и прошёл в ванную, включил душ. Стоя под горячими струями, он тщательно смывал с себя следы собственного наслаждения и пытался смыть наваждение.       Он вышел из душа, насухо вытерся жёстким полотенцем, натянул чистые боксеры и снова надел махровый халат. Подошёл к бару, налил себе щедрую порцию виски — того же самого сорта, что коллекционировал Аббадон. ДжейСи купил эту бутылку месяц назад из интереса. Сделал большой глоток.       Затем он сел за компьютер и начал пересылать файлы заказчику. Договоры, схемы откатов, компромат на партнёров, личные фото с любовниками — всё это улетело в цифровое пространство, мгновенно превратившись в растущие нули на его криптокошельке.       Сам телефон ДжейСи положил в специальный металлический экранированный бокс, который должен был блокировать все радиосигналы. Завтра он выкинет его в реку с какого-нибудь моста. Улик не останется.       Он подошёл к окну, распахнул его. В лицо пахнуло холодным воздухом. За стёклами зажглась ночь. Горели миллионы огней города.       — До новых встреч, Аббадон, — прошептал ДжейСи. — Ты даже не представляешь, как сильно я их жду. Как наркоман ждёт дозу.

~ Мой возлюбленный враг ~

      Следующие два дня прошли в унылой рутине. ДжейСи следил за объектом — самодовольным типом по фамилии Хикс, который разъезжал по городу на чёрном джипе и искренне считал себя центром вселенной. ДжейСи фиксировал его маршруты в блокноте, записывал привычки — «любит блондинов с большими губами», «обедает только в «Праге»», «по четвергам у него мигрень», щёлкал фото на обычную «мыльницу», которую потом без сожаления выкинет в мусорку у вокзала.       Это была скучная, кропотливая работа, от которой его отвлекали только навязчивые мысли об Аббадоне. Они лезли в голову в самое неподходящее время: когда он сидел в засаде в кафешке у дороги и жевал безвкусную сосиску в тесте, запивая растворимым кофе, когда чистил свой глок, лёжа на диване и смотря какой-то сериал по телевизору, когда засыпал в холодной постели. Перед глазами вставало искажённое яростью лицо Воланда, его чёрные глаза, в которых полыхало пламя, его хищный оскал. И его запах. Этот чёртов запах, который, казалось, въелся в ноздри.       На третью ночь он забрался в особняк Хикса. Сработал чисто, как по нотам — отключил сигнализацию с планшета, обезвредил двух туповатых охранников, и бесшумно, словно призрак, пробрался в спальню. Хикс спал, раскинувшись на огромной кровати в одних трусах, рядом спал его любовник, молодой крашеный блондин с нарощенными ресницами.       ДжейСи надел тонкие латексные перчатки, бесшумно подошёл к сейфу, спрятанному за безвкусной картиной с лебедями. Код он вычислил ещё днём, заглянув в ежедневник Хикса, который тот по глупости оставил на столе в кабинете, уйдя на обед. Там, среди записей «купить мужу цветы» и «заплатить налоги», было обведено сердечком «код от сейфа: дата рождения Леончика».       Сейф открылся с тихим, мелодичным щелчком. Внутри лежали аккуратные пачки долларов, пара золотых слитков и та самая папка с расписками и векселями. ДжейСи забрал всё, оставив на дне сейфа записку, напечатанную на принтере: «Слишком много вопросов. И смени охрану — это позорище, а не профи».       На рассвете ДжейСи уже сидел в своей квартире, пил ледяное шампанское прямо из горла и пересчитывал добычу. Расписки он сфоткал на телефон и отправил Грею для передачи заказчику, а оригиналы сжёг в раковине. Пепел смыл водой. Деньги и золото — тридцать процентов его доля, остальное Грею.       Обычная жизнь вольного киллера. Опасно, непредсказуемо, выгодно. Но до чёртиков тоскливо.