Мой возлюбленный враг

      ДжейСи сидел за барной стойкой и лениво ковырял трубочкой лёд в бокале с виски. Вокруг бурлила ночная жизнь — смех, звон бокалов, приглушённый ритм музыки. Парни в коротких красных шортиках, сидящие через два стула от него, уже полчаса стреляли глазками, но ДжейСи был глух к их флирту. Ему было скучно. И преступно тоскливо. Одиночество сегодня ощущалось особенно остро.       Бармен, молодой парень с пирсингом в брови и выбритыми висками, скользнул к нему и с мягким стуком поставил перед ним ещё один стакан с виски. Двойной. Без льда.       — Я не заказывал, — лениво протянул ДжейСи, поднимая глаза от своего бокала.       — Это от того мужчины, — бармен кивнул куда-то в сторону и на его губах промелькнула тень понимающей ухмылки.       Не задумываясь ДжейСи обернулся. В дальнем углу бара, на большом угловом диване, вальяжно раскинувшись, сидел Абаддон.       Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел прямо на ДжейСи. Смотрел этим своим хищным, пробирающим до мурашек взглядом. Его тонкие губы были изогнуты в той самой усмешке, от которой у нормального человека кровь стыла в жилах. А у ДжейСи, наоборот, закипала.       — Окак, — выдохнул ДжейСи одними губами.       Он заставил себя отвернуться обратно к бару и сделал большой глоток из нового стакана. Виски обжёг горло, тёплой волной прокатился по пищеводу, но не смог унять дрожь в пальцах. Это был не страх, это было первобытное возбуждение, смешанное с предвкушением большой, грязной игры.       — Ты так быстро ушёл в прошлый раз, — раздался над самым ухом низкий, вибрирующий голос, и ДжейСи затылком ощутил горячее дыхание Абаддона. Мурашки табуном пробежали по позвоночнику.       Он буквально материализовался за спиной. Огромный, жаркий, подавляющий. ДжейСи не слышал ни шагов, ни движения воздуха. Абаддон стоял так близко, что ткань его дорогого пиджака касалась обнажённой руки ДжейСи, закатанной по локоть рубашки.       — Я думал, тебе понравилось моё маленькое представление, — ДжейСи облизнул пересохшие губы и развернулся на барном стуле лицом к врагу. — Или надпись плохо смывалась?       В чёрных глазах Абаддона вспыхнуло что-то опасное. Не ярость, что-то более тёмное, похотливое, голодное. Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд, зажимая ДжейСи между своим телом и барной стойкой. Его рука, тяжёлая и горячая, легла на бедро ДжейСи, властно сжав его. Пальцы впились в мышцу сквозь грубые джинсы.       — Я не люблю, когда у меня воруют, — пророкотал Абаддон. Его лицо было в сантиметре от лица парня. ДжейСи почувствовал запах коньяка, терпкого табака и эту его звериную нотку мускуса. В паху сладко заныло. — И я не люблю, когда меня оставляют… с напряжением.       С этими словами Абаддон вдруг резким, почти грубым движением надавил на плечо ДжейСи, заставляя его лечь спиной на холодную столешницу. Где-то звякнули и покатились бокалы. Бармен куда-то испарился. Музыка, казалось, стала громче и ритмичнее, вибрируя в такт бешено колотящемуся сердцу ДжейСи. Он лежал на стойке, глядя на Абаддона, а фигура мужчины нависала над ним, заслоняя собой свет. В его чёрных глазах плясали отблески неоновых ламп.       — Ты мне что-то подмешал? — голос ДжейСи дрогнул и в нём смешались вызов и откровенное желание. Он не сопротивлялся. Он позволял это делать. Он хотел этого каждой клеточкой своего изнывающего тела.       — Нет, — голос Абаддона опустился до хриплого шёпота. Его рука скользнула по груди ДжейСи, расстёгивая пуговицы рубашки одну за другой с издевательской медлительностью. — Ты же сам меня хочешь.       Это была правда. ДжейСи хотел его до дрожи в коленках. Его член болезненно упирался в ширинку джинс, требуя выхода. Абаддон наклонился и провёл языком по возбуждённой груди ДжейСи, по тому самому месту, где ещё не до конца зажил след от его укуса. Горячая влага языка на прохладной коже заставила ДжейСи выгнуться дугой. Он застонал, и этот стон был полон такой неприкрытой похоти, что Абаддон хищно хмыкнул.       — Вот так, ДжейСи, так-то лучше.       Он резким движением расстегнул ремень джинс ДжейСи, рванул молнию вниз. Его рука нырнула в боксеры и ДжейСи зашипел, сжав зубы, когда горячие пальцы Абаддона сомкнулись на его возбуждённом, истекающем смазкой члене. Абаддон сжал его с такой силой, что ДжейСи захлебнулся воздухом, а из глаз брызнули искры удовольствия.       Абаддон опустился ниже и теперь его лицо было на уровне паха ДжейСи. Он стянул с него джинсы вместе с бельём до колен, освобождая пульсирующий член. Десятки глаз были устремлены на них. Посетители бара замерли, забыв о своих напитках и разговорах, наблюдая за этим диким и откровенным спектаклем.       Абаддону было плевать. Он смотрел только на ДжейСи, на его раскрасневшиеся скулы, на закушенную губу, на то, как часто вздымается грудь. Он наклонился и провёл языком по всей длине ствола, от мошонки до самой головки, слизывая солоноватую влагу. ДжейСи вцепился пальцами в край столешницы, едва сдержавшись, чтобы не закричать в голос. Абаддон одним плавным, глубоким движением взял его член в рот до самого основания. ДжейСи не выдержал.       — Абаддон… Блять… Да!       Его рот был горячим, влажным и невероятно умелым. Он двигался ритмично, его язык творил что-то невообразимое. Он сосал, обводил головку по кругу, глубоко заглатывал, касаясь носом лобка. ДжейСи чувствовал как оргазм подкатывает к самому основанию позвоночника невыносимой, сладкой волной. Вскоре он кончил, излившись Абаддону в рот с протяжным, судорожным выдохом. Абаддон проглотил всё до капли, медленно облизывая губы и глядя на распластанного, обессиленного врага снизу вверх своими бездонными, дьявольскими глазами. В этом взгляде было обещание. Обещание, что это ещё далеко не всё.

~ Мой возлюбленный враг ~

      ДжейСи проснулся в своей кровати от острого, почти болезненного ощущения в паху. Член стоял колом, упираясь в простыню, тяжёлый и горячий. Головка была влажной и малейшее движение ткани вызывало волну дрожи. Он всё ещё чувствовал фантомное прикосновение языка Абаддона к своей плоти.       Он резко сел в кровати. Голова гудела, во рту был привкус виски, который он пил перед сном.       — Твою мать, — прохрипел ДжейСи, оглядываясь.       Он был в своей спальне. Один. Абсолютно голый, не считая мятой простыни.       — Абаддон мне уже снится, — пробормотал он, пытаясь убедить себя, что всё произошедшее в баре было лишь игрой воспалённого разума. Но тело помнило всё. Каждое касание. Каждый толчок.       Но нужно было взять себя в руки, ведь его телефон пискнул, что означало, что наступило время работы. Новый заказ пришёл от Виктора Моргана. Старого, прожжённого дельца с тёмным прошлым и ещё более тёмным настоящим. ДжейСи с ним пересекался пару раз, когда Моргану нужно было убрать конкурента по игорному бизнесу. Скользкий тип, но очень щедрый. Такие, как он, всегда что-то недоговаривали.       «Дело на миллион       Объект: Хантер       Город Бельвиль       Избавься от него любыми способами       В.М.»       ДжейСи сидел на своей кровати, лениво помешивая остывший чай, который заварил ещё вчера утром, но так и не сделал ни единого глотка и смотрел на экран телефона.       — Блядство, — прошептал он, потирая переносицу. — Ладно. Чёрт с тобой, Морган.       Он набрал короткое «Принято» и приступил к быстрым сборам. Глок с глушителем, два ножа — один в ботинок, другой в поясной чехол под курткой, фальшивые документы на имя Марка Рида, деньги. Он оделся, спустился в подземный гараж и сел в свою машину.

~ Мой возлюбленный враг ~

      Бельвиль встретил его промозглой сыростью и серым, низким небом, готовым разродиться дождём. Город-призрак. Заброшенные дома с выбитыми окнами, ржавые машины на обочинах, одинокая заправка с облупленной вывеской. Идеальное место для того, чтобы спрятаться. И умереть.       По кординатам Моргана, которые он отправил час назад, Хантер обитал на окраине, в старом трёхэтажном особняке. Дом стоял на отшибе, утопая в зарослях дикого шиповника и жгучей крапивы. ДжейСи оставил машину в километре от него, решив подойти пешком, чтобы не спугнуть.       Особняк приближался. Мрачная громада с выбитыми окнами, крыльцо просело, краска на стенах вздулась пузырями и осыпалась чешуёй. Тишина вокруг стояла звенящая, нарушаемая лишь карканьем воронья и завыванием ветра.       ДжейСи решил зайти через чёрный ход, через пристройку для прислуги. Замок оказался старым, ржавым, но поддался через минуту с тихим щелчком. ДжейСи скользнул внутрь, в темноту, пахнущую плесенью и сладковатым запахом разложения. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Он включил фонарик и двинулся вперёд, ступая мягко, с носка на пятку. Сердце колотилось ровно, привычно. Адреналин приятно холодил кровь.       Первый этаж — кухня, гостиная, столовая, кабинет. Везде запустение и пыль. Но в кабинете, на массивном дубовом столе, он заметил кружку с недопитым кофе. На поверхности ни следа плесени. Свежий. И пепельница с единственным окурком, ещё хранившим слабый запах табака. Значит, Хантер был здесь.       ДжейСи двинулся к лестнице. Широкая, с витыми перилами, она уходила во мрак. Он поставил ногу на первую ступень, ведущую на следующий этаж. Дерево отозвалось глухим, нездоровым стоном. ДжейСи нахмурился. Перенёс вес на следующую ступень, держась за перила.       Треск. Резкий, как выстрел. Ступень под ногой провалилась, превращаясь в труху. ДжейСи попытался удержаться, но перила тоже оказались гнилыми, трухлявое дерево рассыпалось под пальцами. Земля ушла из-под ног. Он рухнул в черноту лестничного проёма.       Удар. Взрыв боли в затылке. Вспышка света перед веками. И ничего.

~ Мой возлюбленный враг ~

      Сознание возвращалось толчками. Сначала звуки — ритмичное «кап-кап-кап» где-то рядом. Потом ощущения — холод. Каменный, могильный холод, проникающий до костей. Руки затекли, онемели, не слушались. И затхлый запах подвала, смешанный с металлическим привкусом крови во рту.       ДжейСи с трудом разлепил веки. Мутная, расплывчатая картина постепенно обретала очертания.       Тусклый круг света от керосиновой лампы, стоявшей на ящике. Серые каменные стены, поросшие мхом. Он сидел привязанный к деревянному стулу. Руки были туго стянуты за спиной жёсткой верёвкой, которая впивалась в запястья, пережимая кровоток. Пальцы немели и покалывали. Ноги тоже были примотаны к ножкам стула.       Он попытался пошевелиться и зашипел от боли. Ничего не было сломано, но всё тело ныло после падения. Затылок был влажным от липкой, уже подсыхающей крови.       — Очнулся, щенок? — голос раздался из темного угла. Грубый, с хрипотцой, полный жёсткого удовлетворения.       В круг света шагнула фигура. Высокий, широкоплечий мужчина в камуфляжных штанах и чёрной водолазке, обтягивающей мощный торс. На вид лет сорок пять. Короткий ёжик чёрных волос, среди которых пробивалась седая прядь. Тяжёлая квадратная челюсть, перебитый нос. Глаза холодные, серые, как зимнее небо перед бураном. В руках он держал старые, ржавые пассатижи.       Хантер. Сомнений не осталось.       Он подошёл ближе, присел на корточки перед ДжейСи, разглядывая его с холодным, оценивающим интересом.       — Ну и кто же тебя послал, а? — просипел Хантер и его губы растянулись в жёсткой усмешке. — Только не ври, что турист.       В его взгляде читалось не только любопытство, но и предвкушение долгой, мучительной забавы.       ДжейСи облизнул пересохшие, разбитые губы, чувствуя солёный вкус крови. Он заставил себя ухмыльнуться.       — А ты угадай с трёх раз, — прохрипел он. — Подсказка: он тебя очень-очень любит.       Хантер ухмыльнулся. Он поднялся, прошёлся по подвалу и его тень металась по стенам, словно дикий зверь в клетке.       — Морган, — сказал он, не оборачиваясь. — Больше некому. Старый хрен решил почистить хвосты. Я работал на него лет десять, выполнял самую грязную работу. А когда решил уйти на покой и потребовал свою долю, он решил, что дешевле меня убрать.       Хантер резко обернулся, подошёл к ДжейСи вплотную. Наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметре от лица пленника. ДжейСи почувствовал запах дешёвого табака.       — Значит, ты киллер Моргана, — прошептал Хантер. — И ты попался, как дешёвая шлюха в облаве. Обидно, да?       — Бывает, — ДжейСи пожал плечами, насколько позволяли путы. — Не всегда везёт.       — Везёт? — Хантер расхохотался. Смех был лающим, неприятным, похожим на кашель больной собаки. — Ты думаешь, это невезение? Нет, щенок. Это судьба. Ты пришёл убить меня, а я убью тебя. Но сначала ты расскажешь мне всё, чтобы продлить свою жалкую жизнь. Ты расскажешь мне, где найти Моргана. Кто с ним ещё. Сколько людей у него осталось. Всё.       Он выпрямился и покрутил в руках пассатижи.       — Начнём с простого, — сказал он почти ласково. — Я буду задавать вопросы, ты будешь отвечать. За каждый неправильный ответ или молчание минус один палец. У тебя их двадцать. Плюс ещё кое-что, что можно отрезать. Надолго хватит.       ДжейСи посмотрел на пассатижи, потом в лицо Хантера. Внутри затаился холодный, липкий страх, но он старался его не показывать. Адреналин снова ударил в кровь, заставляя сердце биться быстрее.       — Ну давай, — выдохнул ДжейСи. — Только я с детства не люблю маникюр.       Хантер прищурился. Он не привык к такому поведению от жертв. Обычно они молили, плакали, пытались торговаться. А этот с усмешкой на разбитых губах смотрел на него с откровенной скукой.       — Шутник, значит, — процедил Хантер. — Ничего. Сейчас тебе станет не до шуток.       Он подошёл ближе. Тяжёлые ботинки глухо постукивали по бетонному полу, покрытому въевшейся грязью и пылью. Хантер снова присел на корточки перед стулом, к которому был привязан ДжейСи и грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои серые, холодные глаза.       — А я ведь не шучу, щенок. Я сломаю тебя. Ты будешь ползать здесь и выть, умоляя о смерти. Ты расскажешь мне всё. Где Морган? Кто его прикрывает? Кто ещё у него на побегушках?       — Слушай, Хантер, — голос ДжейСи прозвучал хрипло, но с той же невыносимой иронией. — Мне, конечно, льстит твоё внимание, но давай сразу к делу. Я просто курьер с большим стволом. Морган сказал: «Приедешь в Бельвиль, уберёшь Хантера, получишь деньги». Я приехал. Твой прогнивший пол меня переиграл. Такие дела. Я не сижу на советах директоров Моргана. Я не знаю, где он прячет трупы и сколько у него людей. Я вообще думал, что он торгует поддельными часами.       Хантер молчал. Его ноздри раздувались от гнева.       — Посмотрим, как ты запоёшь через минуту, — прорычал он.       Он прихватил пассатижи поудобнее, зажал ими ноготь на мизинце левой руки ДжейСи. Тот не дёрнулся. Только зрачки его расширились, поглотив всю радужку, и дыхание стало чуть чаще, обнажая ровные белые зубы.       — Я жду, — прошептал ДжейСи.       Хантер рванул. Хруст был тихим, но для ДжейСи он прозвучал как взрыв внутри черепной коробки. Ноготь отошёл от ногтевого ложа, обнажая розовое мясо. Первую секунду ничего не было, только ватное онемение от шока, а потом пришла боль. ДжейСи почувствовал, как его собственная горячая кровь побежала по холодной, онемевшей ладони. В ушах зазвенело. Ледяной пот покрыл всётело разом. Он изогнулся всем телом, выгибая позвоночник до хруста, и верёвки впились в запястья с новой силой, пережимая вены так, что кисти начали раздуваться и гореть огнём. Он не закричал, крик застрял в горле, превратившись в долгое, сипящее шипение. Перед глазами всё поплыло мутными, чёрно-белыми кругами, в висках застучало.       — Где Морган? — с нажимом повторил Хантер, зажимая следующий палец, безымянный. Металл инструмента был холодным, почти ледяным на фоне горящей огнём раны.       — Я… правда… не знаю, — выдохнул ДжейСи, глядя на свою окровавленную руку и чувствуя, как мир сузился до размеров этой пульсирующей раны.       Хантер вырвал второй ноготь. На этот раз ДжейСи издал звук — низкий, утробный, почти животный стон, вырванный из самой глубины. В этот раз боль пришла сразу, без предупредительной паузы. Она наслоилась на предыдущую и ДжейСи показалось, что его руку окунули в кислоту, а затем в расплавленное стекло. Каждый удар сердца отзывался в изуродованных пальцах чудовищной, пульсирующей волной. Он запрокинул голову назад, стукнувшись затылком о твёрдую спинку стула. По виску скатилась крупная, солёная капля пота и обожгла ссадину на скуле. Губы пересохли так, что потрескались в кровь и он почувствовал её вкус — солёный, с металлическим оттенком страха. Он попытался сглотнуть, но в горле было сухо и мышцы глотки сжались в болезненном спазме.       Он чувствовал, как горячая, липкая кровь заливает его холодные, онемевшие пальцы. Звук падающих капель теперь был его собственным и он отсчитывал ритм утекающей жизни.       — Ты больное уёбище, — выплюнул Хантер, отбрасывая окровавленные пассатижи в сторону. Он тяжело дышал не от усталости, а от бешенства.       Хантер выпрямился во весь свой рост и задумчиво потёр подбородок. Он смотрел на ДжейСи сверху вниз. Растрёпанный, в разорванной на груди рубашке, с припухшими губами и кровью на руках, он выглядел не как сломленный пленник, а как дорогая, потрёпанная игрушка, которую выбросили на помойку.       — Ты действительно ничего не знаешь, — заключил Хантер и это был не вопрос. В его голосе послышались нотки разочарования, смешанного с новым, хищным интересом.       — Я тебе это с самого начала пытаюсь донести, — прошипел ДжейСи. — Но ты предпочитаешь маникюр светским беседам.       Хантер обошёл стул и ДжейСи почувствовал тяжёлый взгляд, скользящий по его спине, по позвоночнику, ниже, туда, где джинсы обтягивали ягодицы.       — Значит, ты бесполезен как источник информации, — раздался голос Хантера прямо над ухом. Горячее, прокуренное дыхание обожгло шею. — Но это не значит, что ты бесполезен вообще.       Огромная шершавая ладонь легла на его плечо и сжала до хруста. ДжейСи замер. Он слышал, как изменился ритм дыхания Хантера, стал глубже, тяжелее, со свистом. Он чувствовал, как напряглось тело мужчины, стоящего сзади. Запах его пота ударил в ноздри.       — У тебя смазливая мордашка, — прошептал Хантер, и его вторая рука скользнула по груди пленника, разрывая остатки рубашки. Пальцы грубо прошлись по соскам, и те, предательски, затвердели. ДжейСи снова закусил губу, чтобы не застонать. — И тело… поджарое, гибкое. Дорогие шлюхи в столице за такое состояние берут.       — Я польщён, что ты оценил мой… потенциал, — ДжейСи старался, чтобы голос звучал насмешливо, но получилось хрипло и низко. — Но я специализируюсь на огнестрельном, а не на постельном режиме.       — А придётся, — Хантер схватил его за волосы и рванул голову назад. ДжейСи увидел прямо перед собой его лицо, искажённое похотью и жестокостью. — Ты пришёл меня убить. Ты провалился. Теперь ты мой трофей. Я трахну тебя. Прямо здесь. Потом продам. Знаю я одно место в Восточной Европе… там любят таких… живых, горячих. Будешь ублажать старых извращенцев за гроши, пока не сдохнешь. Это лучше, чем пуля в лоб, не находишь?       Хантер отпустил его волосы и, обойдя стул, встал перед ним. Он расстегнул ширинку своих камуфляжных штанов. ДжейСи опустил взгляд. Член Хантера был твёрдым, толстым, с синими прожилками вен. От него пахло мускусом и немытым телом.       — Соси, — приказал Хантер, хватая ДжейСи за затылок и притягивая к своему паху.       В голове ДжейСи пронеслись тысячи мыслей. «Откусить? Вырвет зубы и убьёт медленно. Сопротивляться? Руки связаны, тело ноет после падения. Терпеть? Это унизительно, но это жизнь». Он вспомнил лицо Абаддона во сне. Тот смотрел на него в баре, перед тем как взять в рот. В том взгляде была власть, но было и желание доставить удовольствие. Здесь было иначе. Здесь было просто скотство. И от этого было особенно горько.       Он разомкнул разбитые, солёные от крови губы. Чужой член незамедлительно ворвался в его рот. Вкус был отвратительным. Горьким, солёным, с металлическим привкусом собственной крови. Хантер двигался грубо, не давая и секунды на привыкание, насаживал его голову на свой член, словно куклу с открытым ртом. ДжейСи чувствовал, как твёрдая, обрезанная головка упирается в нёбо, царапает слизистую, а затем проваливается глубже, в узкое, сопротивляющееся горло. Рвотный рефлекс скрутил желудок тугим узлом. Он задыхался, перед глазами плясали круги, лёгкие горели от нехватки кислорода. Хантер сжал его волосы в кулаке, дёргая так, что кожа на затылке натягивалась и горела. Каждый толчок в горло сопровождался глухим, влажным звуком и новым спазмом тошноты. Челюсти ДжейСи ныли, уголки губ саднило, он чувствовал во рту привкус свежей крови, смешанной с чужой солоноватой смазкой. Слёзы текли по щекам не от эмоций, а чисто от удушья и боли в глотке, размывая грязь и запёкшуюся кровь. Собственное тело казалось ему чужим, сломанным механизмом, который грубо используют.       — Вот так… Хороший мальчик… — рычал Хантер, запрокидывая голову. — Привыкай.       Хантер замер с хриплым, животным стоном, и ДжейСи почувствовал, как член в его горле пульсирует, извергая горячую, вязкую жидкость. Она наполнила рот и ДжейСи инстинктивно дёрнулся, но сильная рука держала его голову намертво, заставляя глотать. Он давился этой липкой горечью, чувствуя, как она стекает по пищеводу, оставляя мерзкий, тёплый след. Желудок снова свело судорогой отвращения. Наконец, Хантер с влажным, отвратительным чмоканьем вытащил член, обтирая его о щёку ДжейСи, оставляя на коже блестящий, липкий след.       ДжейСи закашлялся, судорожно, надрывно, сплёвывая на пол тягучую слюну с белёсыми прожилками и розовыми нитями крови из разорванных губ. Его горло саднило так, будто по нему прошлись наждачной бумагой, каждый вдох отдавал болью в трахее. Его тошнило. От боли в изуродованных пальцах, от жжения в горле, от запаха чужого семени, смешанного с плесенью подвала и от собственного бессилия.       Хантер, тяжело дыша, отступил назад, заправляя член в штаны.       — Отдыхай, щенок. Завтра в дорогу, — бросил он через плечо, взял керосиновую лампу и направляясь к выходу из подвала.       Темнота накрыла ДжейСи, как могильная плита. Пахло сыростью, плесенью и его собственной кровью. Руки онемели окончательно, но хуже физической боли было ощущение внутри. Грязное, липкое, разъедающее чувство использованности. Словно его, острую на язык и опасную игрушку, сломали, выпотрошили и выбросили гнить в сырой подвал. В груди, там, где раньше жил азарт и веселая злость, теперь была только тупая, ноющая пустота.       — Ну что, ДжейСи, — прошептал он сам себе в пустоту и голос его был сорванным, сиплым и жалким. Каждое слово царапало израненное горло. — Ты всегда говорил, что любишь острые ощущения. Кажется, ты получил их по самые гланды. Если Абаддон меня не найдёт… — он замолчал, проглотив горький, солёный комок, и чувствуя, как предательская влага снова собирается в уголках опухших глаз. В груди защемило от почти детской тоски по этому чёртовому дьяволу, по его хищной усмешке и горячим рукам. — Боюсь, мой возлюбленный враг даже не узнает, где моя могила. А это… Обидно.