Пока ты дышишь

Аника молча проводила взглядом Такео и Тао, сжимая в пальцах открытую, но так и не начатую банку с кофе. Девушка повернулась к М-21. Он не упоминал о том, что произошло, не давил расспросами, не требовал отчитаться за неподобающее поведение. Оборотень молча стоял рядом в ожидании её решения, всей своей фигурой излучая монолитное спокойствие. Паническая атака оставила Анику в уязвимом состоянии, и подсознательно она ожидала, что М-21 сейчас схватит её за руку и потащит в школу силой. Но он этого не делал. Он смотрел вперёд на Тао и Такео, которые, добравшись до входа в корпус школы, разошлись в разных направлениях. Лёгкий ветерок колыхал пряди его серых волос. Глаза стального цвета были задумчивы, но Аника не видела в них ни злобы, ни требования. Непривычная, чуждая эмоция тихой, тёплой волной заполнила пространство в груди. Аника кивнула и быстро — быстрее, чем она планировала, — встала со стула, всё так же сжимая в руках банку. Продолжая молчать М-21 развернулся и неспешным шагом двинулся в сторону школы. Он шёл чуть впереди, понимая, что сейчас Аника, скорее всего, ощущала бы его взгляд почти на физическом уровне. Он и сам в первые дни постоянно дёргался от любого лишнего взгляда, задержавшегося на нём дольше пяти секунд. Ему постоянно казалось, что его раскрыли, и «Союз» вот-вот отправит по его душу боевиков. Уже около кабинета Аника наконец решила задать вопрос, который мучил её с самого начала. — М-21, — тихое, едва слышимое обращение девушки заставило оборотня остановиться и обернуться. — Я… — Аника сглотнула. Признаваться в собственной слабости было страшно. — Я не смогла понять, какая передо мной стоит задача. Мужчина поднял брови, но не успел ничего сказать, как Аника начала оправдываться: — Я изучила все инструкции, пролистала их от корки до корки, но если Франкенштейн использовал шифр, то я не смогу разгадать его без ключа, а… ключа у меня нет, — под конец своих слов Аника зажмурилась, замерев на месте. Однако вместо осуждения и обвинения в собственной глупости Аника услышала тихий выдох. М-21 понимающе усмехнулся и сказал то, что, возможно, девушка не готова была услышать, но должна была. — Нет никакого задания, — произнёс мужчина с мягкостью, которой и сам удивился. — И шифра тоже. Банка под пальцами Аники сжалась, издав неприятный звук. — Но… — в голосе девушки смешались недоумение и тонкие нотки пробивающегося наружу отчаяния. — Вы же сражались с «Союзом»! — Аника наконец произнесла вслух ту самую причину, которая никак не давала ей принять тот факт, что здесь от неё не требуется быть оружием. — И ты, и Тао с Такео, и даже ноблесс… Для чего-то же Франкенштейн меня забрал. М-21 выслушал Анику, не перебивая. Да, в её словах действительно была логика — с этим сложно было бы спорить, даже если бы никто из них никогда не был в «Союзе». Но логика эта строилась на незнании. — Я сражаюсь не потому, что мне так сказал Франкенштейн, — спокойно ответил оборотень. — Я защищаю свой дом. Тао и Такео тоже. Сейра и Регис сражаются, потому что так велит их долг. Аника отступила на шаг под твёрдым, уверенным взглядом М-21, и это была совсем не та реакция, которой хотел добиться мужчина. Он сжал кулаки в карманах брюк и глубоко вздохнул. — Если хочешь знать, почему Франкенштейн тебя спас, спроси у него сама. Но будь готова к тому, что услышишь не тот ответ, который ты ожидаешь. Аника несколько секунд просто стояла, глядя в пол. В голове было пусто — не тревожно, не страшно, а именно пусто, словно кто-то аккуратно вытащил опору, на которой всё держалось, и теперь она не знала, куда поставить ногу. — Я… поняла, — наконец выдохнула она, сама не до конца уверенная, правда ли это. М-21 не стал уточнять. Он лишь кивнул и отвернулся, снова направляясь к двери кабинета. Идти за ним было странно легко. Страшно — да. Непривычно — тоже. Но впервые за долгое время Аника шла не потому, что должна.

***

Через некоторое время, сидя у себя в кабинете, Аника рассеянно перелистывала страницы инструкций по второму кругу. Не то чтобы она продолжала искать скрытый смысл — просто не понимала, что ей вообще теперь делать. И последним, что хоть немного напоминало приказ, на который можно было опереться, были слова Франкенштейна об изучении должностных обязанностей. В процессе Аника всё больше начала клевать носом и потирать слипающиеся глаза пальцами. Эмоциональная перегрузка, обезболивающее и тот факт, что она вышла на работу, не вылечившись до конца, брали верх, толкая девушку в сон. Аника вспомнила слова Франкенштейна о том, что у Тао есть диван. Она опустила папку, висящую в воздухе, обратно на стол и посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалась ещё пара часов. Не так уж и много — она вполне могла и потерпеть. Но после ей нужно будет спуститься к Франкенштейну. Аника сглотнула, закусив щёку. А что, если тогда она потеряет контроль над силами? Несколько лет назад, во время одного из экспериментов, ей не позволяли уснуть, а потом наказывали за то, что она никак не могла взять свой телекинез под контроль из-за усталости. Мурашки пробежали по спине. У Франкенштейна в лаборатории было много оборудования. И наверняка очень ценного. Сам факт того, что нужно будет туда спуститься, вызывал у Аники нервную дрожь от понимания, что придётся «платить» за лечение, а уж если она что-то сломает… Нет, этого точно нельзя было допустить. С этой мыслью девушка встала, вышла из кабинета и, заперев за собой дверь, отправилась на поиски серверной.

***

В серверной было темно и прохладно. Единственным источником света являлись три монитора на рабочем месте хакера. Серверы тихо гудели, создавая привычный умиротворяющий фон. Тао как раз втихую просматривал полицейскую базу данных, выискивая необычные события, когда услышал стук в дверь. Он обернулся, ожидая увидеть Такео или М-21. Его брови взмыли вверх, когда в открывшемся дверном проёме он увидел опасливо осматривающую помещение Анику. Обнаружив Тао, девушка опустила свои красные глаза в пол и тихо произнесла: — Извини, что отвлекаю, но Франкенштейн говорил, что у тебя можно отдохнуть, — к концу речи голос Аники становился всё тише: она стыдилась собственной слабости, но страх перед возможным разгромом лаборатории был сильнее. — Ты пришла по верному адресу, — улыбнулся Тао и махнул рукой в сторону дальнего угла, где располагался диван. — Слишком много работать вредно для здоровья. Так что проходи, я тебя прикрою. Облегчённо выдохнув, девушка бесшумно юркнула внутрь. — Я тебе точно не помешаю? — уточнила Аника, прикрывая за собой дверь. — Даже не представляю, как спящая красотка может помешать, — ответил парень, покачав головой. Видеть, как новенькая осторожно пробирается через полумрак к дивану, пытаясь не оступиться и не зацепиться ногой за один из бесчисленного количества проводов, было одновременно и мило, и забавно. Тао не торопил её, давая возможность устроиться девушке так, как ей было удобнее. Убедившись, что Аника устроилась, хакер вновь повернулся к экрану, возобновляя свою работу. Краем уха он прислушивался к её дыханию — пусть его органы чувств и не были настолько обострены, как у М-21, но всё равно были лучше, чем у обычного человека. Когда ритм дыхания Аники изменился, стал ровнее и глубже, Тао оторвался от экрана. Естественно, о том, что она вообще пришла, хакер сразу же доложил шефу. В ответ Франкенштейн попросил зайти после того, как она заснёт. Тао встал. Колёсики его рабочего кресла даже не скрипнули — когда было нужно, хакер умел быть тихим. Он подошёл к дивану и посмотрел на свернувшуюся калачиком девушку. Красные волосы разметались по подушке. Её ресницы чуть подрагивали во сне, губы были слегка приоткрыты. Аника прижимала руки к груди, словно даже во сне от чего-то защищалась. Она тихо сопела, никак не отреагировав на приближение постороннего человека. Вздохнув, парень взял плед с подлокотника и осторожно накрыл им новенькую. Температура в серверной была ниже, чем во всех остальных частях школы, и Тао не хотел, чтобы Аника из-за этого заболела. Случись такое, Франкенштейн пилил бы ему мозг следующие несколько месяцев. Только после этого Тао вышел в коридор, щурясь от яркого света. Направляясь в кабинет директора, он отправил сообщение М-21 и Такео, чтобы они тоже подтягивались. Снайпер сразу же ответил, что поднимается, а оборотень написал, что уже ждёт их в кабинете. Как только весь «Отдел безопасности» в лице М-21, Тао и Такео собрались в кабинете, Франкенштейн пригласил их присесть и поставил на кофейный столик поднос с чашками чая. Расположившись напротив парней, блондин наклонился вперёд, уперев локти в колени, сложил пальцы домиком. Голубые глаза за овальными рабочими очками были предельно серьёзны. Этот взгляд, эта поза, едва уловимое напряжение в мышцах лица демонстрировали — сейчас Франкенштейн не настроен шутить. — Рассказывайте. Уточнений о том, что Франкенштейн хочет услышать, парням не требовалось. Они и так понимали, что он хочет знать подробности произошедшего на обеде. Такео взял в руки чашку и начал первым: — Поначалу всё было нормально, — снайпер задумчиво посмотрел на тёмную ароматную жидкость, прокручивая в голове воспоминания. — Видно, конечно, было, что Аника немного зажата, но в целом держалась спокойно. Но в один момент она вздрогнула так сильно, что это невозможно было проигнорировать. Такео вздохнул и сделал глоток, а М-21, сидя со скрещёнными на груди руками, молча кивнул. Всё дело в рефлексах. Все трое были бойцами и вне зависимости от ситуации не могли не отреагировать на резкое движение со стороны. Тао, пусть и казался большую часть времени совершенно несерьёзным человеком, умел чувствовать атмосферу. Его словоохотливость никуда не делась, но тон стал серьёзнее: — И как только мы повернулись, чтобы выяснить, что произошло, она побледнела. Да и смотрела так, словно ожидала, что мы её бить начнём, — Тао неловко почесал затылок. Подсознательно он чувствовал, что где-то что-то не сходится, но никак не мог понять, что именно. — Всё случилось быстро, — вступил в разговор М-21. — Тао попытался разрядить обстановку, но её на тот момент уже накрыло. М-21 потянулся вперёд за чашкой, собираясь продолжить, как его оборвал резкий звук удара кулака о ладонь. — Точно! — воскликнул хакер. — Я никак не мог понять, что меня смущало всё это время, но теперь до меня дошло! — все присутствующие посмотрели на Тао с немым требованием продолжать. — Понимаете, когда я зашёл за ней, она мне случайно своим щитом по носу заехала. Я тогда ещё её рефлексы похвалил и сказал, что нужно будет поставить Сайту и Региса на дежурство в её кабинете… — Тао, — предупреждающе протянул Франкенштейн, намекая программисту переходить ближе к сути. — Короче, когда у неё вот эта паническая атака началась, она не создала ни одного щита! Ни одной искорки! Если Аника так отреагировала, когда я влетел к ней, разве она не должна была нас по всей спортивной площадке раскидать? — И правда… — Такео задумчиво потер подбородок, хмуря брови. — Если подумать, во время сражения с «Фантомом» своими силами она доставила нам немало проблем. Аника явно не новичок. Учитывая это, странно, что она вообще никак не пыталась защититься. Учёный кивнул. Его пальцы сцепились крепче, и он перевёл взгляд на М-21. Оборотень глубоко вздохнул. Ему не хотелось подтверждать догадки, сформировавшиеся в его голове. Но отсутствие попытки защититься или сбежать говорило только об одном. Видя, как воздух вокруг Франкенштейна начал понемногу темнеть, М-21, словно вынося приговор, сказал: — Франкенштейн, мы оба знаем, что такого не добиться за пару лет. Франкенштейн молча принял его слова. Бывали в его жизни моменты, когда он очень хотел, чтобы выводы были ошибочны. Но слова М-21 лишь подтвердили то, что Франкенштейн снова оказался прав в своих худших опасениях. Тао и Такео обменялись непонятными взглядами. Блондин закрыл глаза, считая до десяти, сдерживая рвущуюся наружу энергию Тёмного копья — оружие требовало крови, нашёптывая прямо в разум способ быстрого решения проблем. Но Франкенштейн слишком долго жил с этим шёпотом в голове. И только холодный рассудок удерживал его от срыва. Тяжело вздохнув, директор раскрыл, на что намекал М-21: — По моим предположениям, Аника провела в «Союзе» около десяти лет. Плюс-минус пара лет. Такео замер, Тао резко побледнел, а М-21 скрипнул зубами и сжал кулаки от злобы. Если Франкенштейн был прав — а он, скорее всего, был прав, — выходило так, что Аника попала в «Союз» совсем ребёнком. Франкенштейн выпрямился и закинул ногу на ногу, складывая руки на коленях, внешне отстраняясь, заключая собственные эмоции в клетку. Только так он мог оставаться опорой для своих подопечных. — На это указывает слишком многое, — произнёс блондин. — В первую очередь — её контроль над своими силами. Я пока не разобрался, каким образом «Союз» создал «Фантома», но для того, чтобы научиться управлять паранормальными способностями естественным образом, должно уйти несколько лет непрерывных тренировок. Такео тихо и немного неуверенно спросил: — Получается, она была даже младше тех, кто учится здесь, когда всё началось? У снайпера всегда было особое отношение к детям. Он сам когда-то добровольно принял участие в экспериментах ради того, чтобы вылечить сестру, и, являясь частью ликвидационного отряда, никогда не трогал детей. Он регулярно помогал им покинуть зону боевых действий. А потому слова Франкенштейна тяжёлыми камнями оседали у него в груди. М-21, не выдерживая тишины, наступившей после вопроса Такео, рыкнул: — Что ещё? — и тут же прикусил язык. Он не хотел, чтобы вопрос прозвучал как требование. Франкенштейн тяжело посмотрел на М-21, понимая, что дальнейшие объяснения могут задеть уже самого оборотня. — Вы с ней похожи, — произнёс учёный. — Думаю, ты и сам это успел заметить. Оборотень сжал зубы крепче, но ничего говорить не стал. Конечно, он это заметил. — Несмотря на то, что её ранение в том бою с «Фантомами» было в крайней степени тяжёлым, а лечение длительным, сегодня она пыталась скрыть, что всё ещё испытывает боль. Она не жаловалась и старательно прятала эмоции, — Франкенштейн подметил, как М-21 отвёл серые глаза. — Правды мне добиться всё же удалось, но к предложенным лекарствам и просьбе прийти на осмотр она отреагировала с недоверием. Тао и Такео посмотрели на М-21, который старательно делал вид, что слова Франкенштейна к нему никак не относятся. Он не гордился своей ранней манерой поведения, но да — в первый месяц у него был аналогичный период. Тао и Такео, конечно, этого периода не застали, но даже сейчас у М-21 проскакивало «со мной всё нормально». Просто повод для подобных отговорок изменился. — Последним кусочком пазла стало наблюдение Тао, — продолжил Франкенштейн, не зацикливаясь на теме схожести между подопечными. — Учитывая характер её способностей, я могу предположить, что её «научили» не защищаться от союзников… Вне зависимости от того, что с ней делают. Она может инстинктивно создавать щит в момент неясной угрозы, как случилось в кабинете. Однако тогда, когда объект угрозы ясен и нет команды на защиту, она подавляет свои силы. Кабинет вновь охватила тишина. Тёмная энергия бурлила под кожей, требуя выхода, потому что Франкенштейн имел достаточно чёткие представления о том, как формируется подобный образ мышления. Самым гуманным в его голове было слово «дрессировка». Хотя под ним скрывалось куда более эффективное, древнее и пугающее название — «пытки». Мужчина оглядел своих подопечных. Все трое — модифицированные, получившие силы искусственным путём. И в момент первой встречи с Франкенштейном у каждого из них, как и у большинства модифицированных, проявлялось высокомерие по отношению к окружающим и тем, кто был слабее. Лично Франкенштейн считал это естественной реакцией, потому что до встречи с почившим мастером и сам страдал от этого недуга. И, похоже, в «Союзе» прекрасно знали об этой особенности и намеренно давили в модифицированных типа «Фантом» — как окрестил про себя Франкенштейн таких, как Аника, — любое представление о собственной важности. Как бы ему ни было мерзко признавать, в таком подходе была своя логика. Парни переглянулись — начальник опять застрял в собственных размышлениях. Такео пихнул Тао локтем в бок. — Кхм, — Тао демонстративно откашлялся в кулак. — Босс, так какой дальнейший план? Франкенштейн моргнул, его взгляд стал более сфокусированным, и он вновь увидел перед собой подопечных, а не часть истории и клинических диагнозов. Подопечных, которым нужно было направление, позволяющее двигаться без риска доломать то, что и так уже было сломано. Мужчина выдохнул и позволил себе улыбнуться, чувствуя, как гнев на «Союз» отступает. — На самом деле — ничего, — произнёс Франкенштейн, наблюдая за тем, как лица М-21, Тао и Такео выражают разные степени недоумения: яркое у Тао, сдержанное у Такео и едва сведённые брови у М-21. Удовлетворённый произведённым эффектом, он пояснил: — Я могу вылечить физические увечья, но с ментальными травмами всё сложнее. И в первую очередь, чтобы понять, как корректировать курс дальше, нам нужно заручиться хотя бы поверхностным доверием со стороны Аники. А для этого нужно раз за разом показывать ей, что мы — не «Союз». А мы и так этим уже занимаемся.