Проект на четверых (Редактируется)

Следующие несколько дней прошли в странном, почти звенящем спокойствии. Словно вселенная решила дать Руби передышку перед очередным штормом. Парни вели себя сдержанно: они были рядом, они шутили в общих чатах, скидывали мемы и звали обедать, но никто не переходил черту. Никаких намеков, никаких случайных касаний ниже талии. Даже Джеймс, вечный провокатор, вел себя как примерный старший брат — ну, почти, если не считать пары двусмысленных шуток про размер сэндвичей в кафетерии. Руби начала расслабляться. Ей казалось, что она наконец-то нашла баланс. Учеба шла своим чередом, проект по менеджменту обрастал реальными расчетами, а вечера проходили либо за книгами, либо в ленивой переписке с кем-то из троицы. Но утро четверга началось не с кофе. Оно началось с резкой тишины. Когда Руби вошла в аудиторию перед лекцией по макроэкономике, гул голосов стих. Не полностью, но достаточно заметно, чтобы по спине пробежал холодок. Она поправила лямку рюкзака, стараясь не смотреть по сторонам, и направилась к своему обычному месту во втором ряду. — ...да точно тебе говорю, сама видела, — донесся до неё громкий шепот с задних рядов. Это была компашка из параллельной группы — «золотые девочки» с факультета, которые обычно обсуждали только бренды и Тик Ток. — Тихая-тихая, а сама, говорят, карьеру через постель строит, — ядовито прошипел женский голос. — Видела, как она с Грантом общается? Сразу после пар к нему в кабинет бегает. «Проект обсуждать», ага. — Это с нашим проектником? Уильямом? — Ну а с кем еще? Он же у обеих групп ведет. Строгий такой, типа неприступный. А эта розовая мышь, видимо, нашла ключик. Или не ключик, а кое-что другое. — Фу, это же неэтично. Ей за это автомат поставят? — Ей за это, видимо, не только автомат ставят, — раздался сдавленный смешок. — Но самое смешное, что ей одного мало. Она же еще с теми двумя мажорами трется. С Джеймсом и тем вторым. Майклом?  Получается, у неё и препод, и студенты... Полный набор. Коллекционерша хренова. Смех, последовавший за этим, был похож на ушат помоев. Руби замерла, чувствуя, как холод сковывает внутренности. Они били по самому больному — по её профессионализму и репутации. Теперь каждый её успех в проекте, каждая хорошая оценка от Уильяма будут восприниматься через призму этой грязи. «Насосала» — вот что будут шептать ей в спину. Она села, стараясь стать невидимой, но чувствовала затылком их взгляды — липкие, оценивающие, полные презрения. Ей казалось, что на лбу у неё горит клеймо. Телефон на столе коротко звякнул, разрезая гул аудитории. Уведомление высветилось на экране слишком ярко. Уильям (Преподаватель): «Зайди ко мне на кафедру после лекции. Нужно обсудить детали вчерашнего... отчета». Вчерашнего свидания. Но для всех, кто мог случайно скосить глаза на её экран, это выглядело как то самое подтверждение: вызов «на ковер» для приватных услуг. Руби поспешно перевернула телефон экраном вниз, но сердце уже колотилось где-то в горле. Пара по макроэкономике тянулась бесконечно. Каждый раз, когда профессор делал паузу, Руби слышала этот шепот за спиной. Словно змеиное шипение. — ...смотри, сидит как ни в чем не бывало. — А что ей будет? У неё крыша такая, что не протечет. Грант её прикроет, а Джеймс, если что, морду набьет. Удобно устроилась. Она чувствовала, как горят щеки. Пыталась записывать лекцию, но буквы плясали перед глазами. Староста параллельной группы, Мелисса — высокая блондинка с вечно идеальным маникюром — сидела через ряд и время от времени бросала на Руби красноречивые взгляды, перешептываясь со своей свитой. А рядом с ними ухмылялся Кайл — парень, который месяц назад пытался подкатить к Руби на студенческой вечеринке, получил вежливый отказ и, видимо, затаил обиду. Его сальная ухмылка сейчас говорила: «Так вот почему ты ломалась. Цена не устроила?» Когда лекция наконец закончилась, Руби первой вылетела из аудитории, едва не забыв ручку. Ей нужен был воздух. Она направилась к своему шкафчику, чтобы забросить учебники и сбежать в библиотеку — единственное место, где требовали тишину. Но у шкафчика её ждал сюрприз. На металлической дверце, прямо поверх её имени, кто-то жирным красным маркером вывел одно слово. Короткое, емкое и грязное. WHORE (шлюха) А чуть ниже, более мелким почерком, была приклеена записка на стикере: «Прайс-лист у Гранта на кафедре или сразу в общаге?» Руби застыла, глядя на надпись. Вокруг тек поток студентов. Кто-то проходил мимо равнодушно, кто-то замедлял шаг, тыкал пальцем и хихикал. Она чувствовала себя голой. Девушка судорожно попыталась стереть маркер рукавом свитера, но он лишь размазался кровавым пятном по серому металлу. Слезы, которые она так старательно сдерживала все утро, предательски подступили к горлу. — Оу, Руби, — раздался за спиной голос Кайла. Он подошел ближе, деланно сочувственно цокая языком. — Неприятно, да? Но, знаешь, дыма без огня не бывает. Может, стоило быть попроще с обычными парнями, а не метить сразу в преподавательский состав? Руби сделала глубокий вдох, заставляя себя унять дрожь. Она не будет плакать. Не здесь. Она выпрямилась и, игнорируя надпись, посмотрела Кайлу прямо в глаза. — Кайл, я понимаю, что отказ может ударить по самооценке, — её голос был холодным и на удивление ровным. — Но проецировать свои комплексы на мой шкафчик — это довольно незрелый способ справиться с разочарованием. Тебе стоит больше времени уделять учебе, а не сплетням. Глядишь, и самому не придется выпрашивать оценки. На секунду это подействовало. Кайл опешил от такой прямой атаки, а несколько человек в толпе даже хмыкнули. Но тут вмешалась Мелисса, староста параллельной группы, которая и была одним из источников слуха. — Ой, послушайте её! — протянула она, шагнув вперед. — «Уделять учебе»! Скажи нам, Руби, а какая рентабельность у сна с проектным руководителем? Он в долларах платит или сразу зачет ставит? Это был удар ниже пояса. Публичное обвинение в подкупе преподавателя. Толпа ахнула, а потом загудела с новой силой. — А может, это пакетное предложение? — подхватил осмелевший Кайл. — Один зачет от Уильяма и пара «практических занятий» от его дружков из элиты? Полный пансион! Интересно, а скидки для оптовиков есть? Эта последняя фраза утопила её. Руби почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она могла спорить с одним идиотом, но не с целой толпой, жаждущей грязи. Прозвенел звонок на следующую пару, и это было одновременно и спасением, и приговором. Толпа начала расходиться, бросая на неё последние насмешливые взгляды. Она осталась одна перед изуродованным шкафчиком. Времени бежать к Уильяму на кафедру уже не было, да и сил тоже. Как она посмотрит ему в глаза после того, что о них говорят? Дрожащими руками она достала телефон. Она быстро напечатала ответ: «Прости, не смогу. Голова разболелась. Давай в другой раз». Отправив сообщение, она схватила сумку и почти бегом направилась в другую сторону, на следующую лекцию, сев на самое дальнее место в амфитеатре. Она не слышала ни слова из того, что говорил преподаватель. В ушах звенели слова «шлюха», «пакетное предложение», «насосала».

***

Когда пары закончилась, Руби решила пойти домой самым длинным и пустым путем, через заброшенное крыло старого спорткомплекса, лишь бы никого не встретить. Плохая идея. В полутемном коридоре, пропахшем пылью и хлоркой от давно не работающего бассейна, её путь преградили три фигуры. Кайл и двое его дружков из баскетбольной команды. — Потерялась, мышка? — протянул Кайл, делая шаг вперед. Ухмылка на его лице была хищной. — Решила от своих телохранителей отдохнуть? Или они уже получили свое и выбросили тебя? Руби попятилась назад, упираясь спиной в холодную стену. Путей к отступлению не было. — Оставь меня в покое, Кайл. — А я не хочу, — он подошел почти вплотную, и от него несло дешевым одеколоном и потом. — Ты же у нас девушка сговорчивая, как я погляжу. Просто надо знать, с какой стороны подойти. Может, у меня тоже есть что тебе предложить? Он протянул руку, намереваясь схватить её за подбородок. Руби зажмурилась, пытаясь собраться. Ярость, которая копилась в ней всё утро, внезапно вытеснила панику. В тот момент, когда его пальцы уже почти коснулись её кожи, Руби резко открыла глаза и с размаху, вложив в движение всю свою злость и страх, ударила его коленом в пах. Удар вышел неожиданно точным и жестким. Кайл сдавленно охнул, его глаза полезли на лоб, и он согнулся пополам, хватая ртом воздух, как рыба на суше. — Не трогай меня! — рявкнула Руби, отталкивая его в сторону и пытаясь прорваться к выходу. Но она забыла про двух других. — Ах ты, сучка! — заорал один из дружков Кайла, высокий детина в спортивной куртке. Он перехватил её за руку, грубо дернув на себя. Руби едва не упала, но успела вцепиться ногтями ему в запястье, оставляя глубокие царапины. Парень взвыл, но хватку не ослабил. Второй, более плотный и молчаливый, зашел с другой стороны и с силой толкнул её обратно к стене. Удар вышиб воздух из легких. — Ты что творишь, тварь?! — прошипел Кайл, с трудом выпрямляясь. Его лицо покраснело от боли и ярости. Теперь в его взгляде не было похоти — только желание причинить боль. — Решила поиграть в недотрогу? После того, как подстилалась под всю элиту? Он сделал шаг к ней, замахиваясь для пощечины. Руби дернулась, но высокий крепко держал её руки за спиной, прижимая к шершавой штукатурке. Она была в ловушке. Беспомощная, загнанная в угол, но всё ещё злобно глядящая на своего обидчика. Его ладонь со свистом рассекла воздух. Удар пришелся по щеке с такой силой, что голова Руби мотнулась в сторону, ударившись затылком о стену. Во рту тут же появился металлический привкус крови — она прикусила губу. — Нравится? — прошипел он, хватая её за горло свободной рукой и вжимая в бетон. — А теперь посмотрим, что там под этим свитером прячет наш неприступный «менеджер». — Пошел ты! — хрипнула Руби, пытаясь ударить его ногой, но высокий парень сзади перехватил её лодыжку. — О, ножки у нас тоже рабочие, — ухмыльнулся он, с силой дергая. Раздался треск ткани. Плотные черные колготки, которые она так любила, лопнули на бедре, обнажая бледную кожу. — Держи её крепче, Крис, — скомандовал Кайл. — Она же привыкшая к групповым играм. Руби билась в их руках, как пойманная птица. Она извивалась, кусалась, царапалась. Высокий выругался, когда её каблук всё-таки чиркнул его по голени, но третий, плотный молчун, навалился всем весом, прижимая её плечи к стене. Кайл рванул ворот её белого свитера. Ткань поддалась, оголяя ключицы и кружевную лямку белья. Холодный воздух коридора обжег кожу, но ещё больнее жгло унижение. — Чем мы втроем хуже той троицы, а? — Кайл наклонился к самому её лицу, его дыхание было тяжелым и смрадным. — Тебе ж какая разница? Три члена там, три члена здесь. Или у Гранта золотой? — Ты жалок, — выплюнула ему в лицо Руби, глядя с ненавистью. — Ты просто ничтожество, которое ничего не может без своих шестерок. Лицо Кайла исказилось гримасой бешенства. — Заткнись, сука! — заорал он. Он замахнулся снова, на этот раз кулаком, целясь в живот, чтобы выбить из неё дух и сопротивление окончательно. Руби инстинктивно сжалась, понимая, что не сможет закрыться. Но удар так и не достиг цели. Внезапно дверь старого спортзала с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. — Кайл! — этот рев не был похож на человеческий голос. Это был рык зверя. Кайл замер, его кулак завис в сантиметре от живота Руби. Он медленно повернул голову. В проеме стояли они. Но это были не те ухоженные студенты с обложки кампуса, которых все привыкли видеть. Джеймс был первым. Он уже не шел — он летел вперед, перепрыгивая через старые скамейки. Его лицо было белым от ярости, а в глазах плескалось чистое безумие. Уильям шел следом. Он не бежал. Он шагал размеренно, снимая на ходу пиджак и аккуратно бросая его на пол, но в каждом его движении была такая смертельная угроза, что высокий парень, державший Руби, инстинктивно разжал руки. Майкл замыкал тройку, и в его руке хищно блеснул кастет — или, вернее, просто связка ключей, зажатая между пальцами. — Отойди от неё, — произнес Уильям. Голос был тихим, почти шепотом, но от него кровь стыла в жилах. — Если ты сейчас же не отойдешь, я засуну твой диплом тебе в глотку. Вместе с зубами. — Ребят, мы тут просто... — начал было лепетать Кайл, пытаясь сделать шаг назад, но споткнулся. Страх парализовал его, но инстинкт самосохранения заставил поднять руки. Джеймс не дал ему договорить. Он врезался в него с разбегу, как таран, сбивая с ног мощным ударом плеча в грудь. Оба с глухим стуком рухнули на пыльный пол, подняв облако извести и грязи. — Ты тронул её! — рычал Джеймс, сидя сверху и нанося удары куда попало — в нос, в скулу, в ухо. В нем не было техники, только чистая, животная ярость берсерка. — Ты посмел её тронуть, мразь! Кайл пытался закрыться, визжа что-то нечленораздельное, но Джеймс бил с такой силой, что костяшки его рук уже были сбиты в кровь. Двое дружков Кайла, оправившись от первого шока, дернулись на помощь своему главарю. — Эй, полегче! — рявкнул Высокий, пытаясь оттащить Джеймса за шиворот. Но тут на его пути возник Майкл. Он двигался обманчиво лениво, словно танцуя. Когда Высокий замахнулся, Майкл просто ушел с линии атаки плавным движением корпуса, перехватил его руку и с хрустом вывернул кисть. Парень взвыл и согнулся. — Плохая идея, — почти ласково прошептал Майкл ему на ухо, прежде чем ударить коленом точно в солнечное сплетение. Высокий рухнул на колени, хватая ртом воздух. — Очень плохая идея трогать то, что принадлежит нам. Третий, Плотный молчун, оказался умнее — или глупее. Он выхватил из кармана что-то блестящее — складной нож — и бросился на Уильяма, который в этот момент шел к Руби, казалось, вообще не замечая драки. — Осторожно! — крикнула Руби, но крик застрял в горле. Уильям даже не обернулся. Он среагировал на звук шагов. Резкий разворот, блок предплечьем (нож лишь скользнул по ткани рубашки, оставив порез, но не задев кожу), и точный, выверенный удар ребром ладони в шею. Плотный захрипел, выронил нож и попятился. Уильям, не меняя холодного выражения лица, добавил короткий, жесткий удар ногой под колено, ломая стойку противника, а затем впечатал его лицом в стену. Плотный сполз вниз бесформенным мешком. Только тогда Уильям выдохнул, и эта секунда боя, казалось, не стоила ему никаких усилий. Он вернулся к Руби, которая сползла по стене на пол, судорожно стягивая остатки разорванного свитера на груди. Её трясло так, что зубы стучали. Слезы текли по щекам, смешиваясь с грязью и размазанной тушью, но она не отрывала взгляда от него. Уильям опустился перед ней на одно колено, игнорируя хаос вокруг: стонущего Высокого, хрипящего Кайла, которого Джеймс всё ещё продолжал методично утрамбовывать в пол, пока Майкл не положил руку ему на плечо, останавливая. Уильям быстро расстегнул пуговицы своей рубашки, стянул её, оставаясь в белой майке, и накрыл плечи Руби. Ткань хранила тепло его тела и запах дорогого парфюма, который мгновенно перебил вонь пыли и страха. — Тише, тише, — он бережно, как ребенка, притянул её к себе, пряча её лицо у себя на груди. Его рука, жесткая и сильная, которая только что вырубила человека, теперь невероятно нежно гладила её по спутанным волосам. — Всё кончилось. Руби вцепилась в его майку, чувствуя, как рыдания прорываются наружу. — Они... они сказали... — всхлипывала она. — Неважно, что они сказали, — твердо произнес он ей в макушку. — Мы здесь. Я здесь. Джеймс, тяжело дыша и вытирая кровь с губы (свою или чужую — непонятно), поднялся с тела Кайла. Тот лежал, свернувшись калачиком и тихо подвывая. Джеймс подошел к ним, его глаза всё ещё горели безумным огнем, но при виде Руби они смягчились. Он опустился рядом, касаясь её колена дрожащей рукой. — Руби? Ты как? — его голос охрип. Майкл, убедившись, что Высокий и Плотный не встанут в ближайшее время, подошел и молча встал за их спинами, сканируя коридор — надежный страж, закрывающий тыл. — Уходим, — скомандовал Уильям, легко подхватывая Руби на руки вместе с рубашкой, словно она ничего не весила. — Джеймс, забери её сумку. Майкл, проследи, чтобы эти отбросы не поползли за нами. — С удовольствием, — холодно улыбнулся Майкл, хрустнув костяшками.

***

Путь до машины Уильяма, припаркованной на заднем дворе спорткомплекса, они преодолели быстро. Никто не встретился им по дороге — старое крыло действительно было заброшено, и это сыграло им на руку. Уильям усадил Руби на заднее сиденье своего просторного седана, стараясь действовать максимально бережно, словно она была сделана из хрусталя. Джеймс тут же скользнул следом, садясь справа от неё. Майкл, не сговариваясь, занял место слева. Руби оказалась зажата между ними в тесном, теплом кольце. Уильям сел за руль, завел мотор и сразу врубил печку на полную мощность. — К тебе? — коротко спросил Майкл, глядя в зеркало заднего вида. — Да. Там аптечка, душ и никто не найдет, — ответил Уильям, резко выруливая с парковки. Его руки сжимали руль так, что кожа на костяшках побелела. На заднем сиденье царила тишина, прерываемая только всхлипами Руби. Шок начал проходить, уступая место дрожи и боли в ушибах. — Иди ко мне, — шепнул Джеймс, притягивая её к себе. Руби уткнулась лицом в его толстовку, чувствуя запах пороха (или это был адреналин?) и его собственный мускусный аромат. Джеймс обхватил её обеими руками, укачивая, как ребенка. Его пальцы, сбитые в кровь, нежно гладили её спину через ткань рубашки Уильяма. — Всё хорошо, малышка, всё хорошо, — бормотал он, целуя её в висок. — Я их убил бы. Клянусь, я бы их убил, если бы Майк не остановил. Майкл, сидевший с другой стороны, молча взял её холодную ладонь в свои большие теплые руки и начал растирать, пытаясь вернуть кровообращение. Он не говорил ничего, просто был рядом — надежная, монолитная стена. Потом он снял с себя куртку и набросил её поверх ног Руби, укрывая порванные колготки и синяки. — Тебе больно? — спросил он тихо, заглядывая ей в лицо. — Немного... голова, — прошептала Руби, шмыгнув носом. — И... мне холодно. — Сейчас согреешься, — Майкл придвинулся ближе, прижимаясь своим теплым боком к её бедру. Теперь она была буквально в коконе из их тел. Уильям гнал машину по вечерним улицам, нарушая, наверное, с десяток правил, но делал это с пугающей точностью. Он то и дело бросал быстрые, обеспокоенные взгляды в зеркало, проверяя её состояние. — В бардачке есть влажные салфетки и вода, — бросил он, не оборачиваясь. — Майкл, дай ей попить. Майкл послушно потянулся вперед, достал бутылку воды, открутил крышку и поднес к губам Руби, придерживая её за затылок, чтобы она не поперхнулась. — Глоток, давай, — мягко скомандовал он. Руби сделала несколько жадных глотков. Вода была прохладной и немного привела её в чувство. Она посмотрела на своих защитников. Джеймс с разбитой губой и безумными глазами, Майкл с ледяным спокойствием убийцы, и Уильям, чья спина за рулем казалась каменной плитой, закрывающей их от всего мира. — Спасибо, — выдохнула она, снова пряча лицо на груди Джеймса. — Не за что, — глухо отозвался Джеймс, прижимаясь щекой к её макушке. — Мы же обещали. Мы — четверка. Никто не смеет трогать наших. Уильям на переднем сиденье лишь крепче сжал руль. В его голове уже крутился план. Завтра. Завтра он уничтожит Кайла. Не кулаками — это Джеймс уже сделал. Он уничтожит его жизнь. Но сейчас главным было довезти Руби домой.

***

Квартира Уильяма была такой же, как и он сам: просторной, стильной, в холодных тонах, но с идеальным климат-контролем. Здесь пахло чистотой и безопасностью. В гостиной Джеймс и Майкл соорудили для Руби импровизированное гнездо на огромном диване из пледов и подушек. Она уже приняла душ (в ванной Уильяма нашлись новые зубные щетки и мягкое полотенце), смыла грязь и слезы, и теперь сидела, закутавшись в огромную футболку Уильяма, которая доходила ей до колен. На скуле наливался синяк, а на запястьях и ногах темнели следы от пальцев нападавших, но взгляд стал яснее. Парни не уходили. Они сидели рядом, ели заказанную пиццу (которая уже давно остыла, так как всем было не до нее в основном) и говорили о какой-то ерунде, стараясь отвлечь её. Джеймс всё порывался пошутить, но каждый раз замолкал, глядя на синяк на её лице, и его кулаки снова сжимались. Майкл просто сидел у её ног на полу, периодически касаясь её колена, словно проверяя, что она всё ещё здесь, материальна. Часы пробили час ночи. Уильям вышел из кухни с чашкой травяного чая. — Ей нужно спать, — тихо, но твердо сказал он, ставя чашку на столик. — И вам тоже. Завтра тяжелый день. Нам нужно... решить вопросы с администрацией и полицией. Джеймс вскинул голову, готовый возразить. — Я могу остаться на коврике. Я не буду мешать. — Джеймс, — Уильям положил руку ему на плечо. — Ты на взводе. Ты будешь ворочаться во сне, просыпаться, ходить к ней. Ей нужен покой. Я присмотрю за ней. Обещаю. Майкл поднялся с пола, разминая затекшие ноги. Он понимал правоту Уильяма. Сейчас их избыточная энергия — ярость, желание мести, гиперопека — могла только давить на Руби, которой нужно было просто выключиться. — Ладно, — кивнул Майкл. Он наклонился к Руби и осторожно поцеловал её в лоб. — Спи. Если что-то приснится — звони. Мы прилетим через пять минут. Джеймс неохотно встал. Он подошел к Руби, присел на корточки и долго смотрел ей в глаза, словно пытаясь передать ей свою силу. — Я заберу твой страх, Ру, — прошептал он. — Ты только спи. А с теми уродами... мы ещё не закончили. Он коротко, отрывисто обнял её, боясь сделать больно, и встал. — Береги её, Уилл, — бросил Джеймс уже в дверях. Это звучало не как просьба, а как передача самого ценного, что у них было. Как вручение семейной реликвии хранителю. — Головой отвечаю, — серьезно кивнул Уильям, закрывая за ними дверь. В квартире стало тихо. Уильям погасил верхний свет, оставив только мягкое свечение торшера. — Пойдем, — он протянул ей руку. — Я постелил тебе в спальне. Сам лягу здесь, на диване. — Нет, — вдруг сказала Руби. Её голос был слабым, но решительным. — Не уходи. Пожалуйста. Уильям замер на секунду, потом кивнул. Он отвел её в спальню, уложил под тяжелое пуховое одеяло, подоткнув края. Затем обошел кровать, лег поверх одеяла с другой стороны, не раздеваясь, и просто протянул к ней руку. — Я здесь, — сказал он в темноту. Руби подвинулась, положила голову ему на плечо через одеяло и, наконец, впервые за этот бесконечный день, закрыла глаза, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

***

Руби проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь плотные шторы спальни Уильяма. Голова гудела, как после долгого сна в неудобной позе, а тело ныло болезненной усталостью — напоминание о вчерашнем аде. Она лежала на боку, укрытая тяжелым одеялом, и первое, что почувствовала, — тепло его руки на своей талии. Уильям не спал: его дыхание было ровным, но глаза уже открыты. — Доброе утро, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по её щеке, осторожно обходя свежий синяк. — Как ты? — Жива, — хрипло ответила она, садясь на краю широкой кровати. В темном экране выключенного телевизора напротив смутно угадывался её силуэт: сгорбленные плечи, растрепанные волосы, и футболка Уильяма, которую он дал ей вчера, когда они приехали к нему домой. Она подтянула колени к груди, поморщившись от боли — на лодыжках, там, где её держали мертвой хваткой, остались налитые синяки. Запястья тоже саднили, напоминая о том, как её распяли у стены. — А они... Кайл и остальные? Уильям сел рядом, не касаясь, но так близко, что она чувствовала тепло его тела. Он уже был одет — черная водолазка, брюки — словно броня, в которую он заковал себя перед выходом в мир. — В больнице, — его голос звучал ровно, как медицинский отчет, но в глубине вибрировала сталь. — Переломы, сотрясения. У одного разрыв связок. Джеймс и Майкл были... убедительны. Полиция уже в курсе. Мы подали заявление первыми: групповое нападение, попытка изнасилования, незаконное удержание. Камеры в том коридоре старые, но они работали. Он встал, принес с тумбочки тюбик мази с резким ментоловым запахом. — Дай ноги. Руби послушно вытянула ноги. Уильям начал втирать мазь в синяки на лодыжках. Его движения были точными, профессиональными, но в них сквозила такая бережная осторожность, что у неё защипало в глазах. — Спасибо, — прошептала она. — За всё.

***

Дорога до университета прошла в коконе тишины и климат-контроля. За окнами дорогого седана проносились серые улицы мегаполиса — стекло и бетон, холодный ветер, поток машин. Руби куталась в запасную толстовку Уильяма, которая пахла им — сандалом и спокойствием. Когда они подъехали к кампусу, Руби инстинктивно сжалась. Она знала, что её ждет. Джеймс и Майкл уже дежурили у входа. Они выглядели как почетный караул — или как личная охрана. Джеймс с двумя стаканами кофе, нервно постукивающий ногой по асфальту. Майкл, спокойный и мрачный, сканирующий толпу. Стоило машине остановиться, Джеймс оказался рядом. Он распахнул дверь еще до того, как Уильям успел заглушить мотор. — Ру! — он выдохнул её имя, помогая выбраться. Его руки тут же сомкнулись вокруг неё, крепкие, надежные. — Ты как? Эти ублюдки... я надеюсь, они сдохнут в муках. — Я в порядке, Джеймс, — солгала она, уткнувшись носом в его куртку. Майкл подошел следом, молча положил тяжелую ладонь ей на затылок, погладил, успокаивая. — Мы здесь, — сказал он тихо. Они двинулись ко входу плотной группой: Руби в центре, Джеймс и Майкл по бокам, Уильям замыкал шествие, как капитан корабля. И тут началось. Коридор, обычно гудящий как улей, стих. Не полностью — это было бы слишком театрально — но звук изменился. Смех оборвался. Разговоры стали тише, перешли в шепот. Взгляды. Они были везде. Кто-то смотрел с откровенным страхом, заметив, как жестко Майкл сканирует пространство. Кто-то — с жадным, болезненным любопытством, словно наблюдая за последствиями катастрофы. Слухи о вчерашнем вечере уже расползлись по кампусу, как черная плесень, но пока без новых грязных деталей, только голые факты, искаженные призмой чужой злобы. "...слышали? Её 'охрана' вчера отправила Кайла в реанимацию..." "...говорят, её вчера чуть не пустили по кругу. Неудивительно, с такой-то репутацией..." "...конечно, защищают свою игрушку. Она же им дорого обходится..." Руби чувствовала эти слова кожей. Она видела, как девушки из параллельной группы демонстративно отворачиваются, прикрывая рты ладонями, словно боялись заразиться. Как парни перестали ухмыляться и теперь просто молча расступались, натыкаясь на ледяной, обещающий проблемы взгляд Уильяма. Она шла с высоко поднятой головой, но внутри всё сжималось в ледяной комок. Её "защитники" были рядом, они были её стеной, но даже они не могли закрыть её от атмосферы всеобщего осуждения. Когда они устроились в пустой аудитории, которую Уильям открыл своим ключом, Руби наконец выдохнула, словно сбросив тяжелый груз. Парни окружили её, создавая привычный круг безопасности. — Мелисса, — тихо проговорила Руби, глядя на свои руки, сцепленные в замок. — Это она начала всё это. Ещё до Кайла. Я слышала, как она говорила... гадости. Что я сама напрашиваюсь. Что я "обслуживаю" вас всех ради оценок. Джеймс, который до этого нервно мерил шагами комнату, резко остановился. Его лицо потемнело, кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Дай мне пять минут с ней наедине, — прорычал он. — Я ей объясню, что такое "напрашиваться". Она у меня забудет, как рот открывать. — Нет, — голос Уильяма был спокойным, но в нём звенел металл. Он положил руку на плечо Джеймса, удерживая его. — Никакого физического контакта. Мы не будем давать им повод обвинить нас в нападении на девушку. Мы уничтожим её иначе. Её оружием. Уильям достал телефон. — У меня есть скрины из старых общих чатов потока, которые она, видимо, забыла почистить. Там, где она хвастается, как травила конкуренток на первом курсе. Как "устраняла" тех, кто ей мешал. Джеймс, твоя аудитория в соцсетях больше. Займись этим. Направь энергию в нужное русло. Джеймс на секунду замер, обдумывая, а потом хищно улыбнулся. — Понял. Сделаю из неё звезду. Черную дыру интернета. Пока Джеймс яростно печатал, Майкл, сидевший рядом с Руби, молча достал свой ноутбук. Его пальцы летали по клавиатуре с пугающей скоростью. Он работал тоньше. — Я "договорился" с парой аккаунтов, — сказал он через пару минут, не отрываясь от экрана. — Кайл и его дружки были идиотами. Они обсуждали план "мести" Руби в открытом чате в Дискорде. "Проучить сучку", "показать ей место"... Всё здесь. Скриншоты, даты, время. Я выложу это. Анонимно, через городской паблик "Подслушано". Пусть все видят, что это была не спонтанная драка, а спланированное нападение. Руби сидела между ними, чувствуя себя центром невидимой, но несокрушимой крепости. Она видела, как слаженно работает этот механизм, частью которого она стала. Когда в дверь аудитории постучали — кто-то из студентов хотел "спросить про расписание" — Джеймс тут же оказался у входа, блокируя проход плечом. — Сюда нельзя, — отрезал он, прежде чем любопытный нос успел просунуться в щель. — Иди своей дорогой. Дверь захлопнулась. Руби посмотрела на них — на яростного Джеймса, холодного Майкла и спокойного, как скала, Уильяма — и поняла: они не просто защищают её. Они объявляют войну всему миру ради неё. Но одной защиты было мало. Нужно было менять нарратив. Слухи — это вирус, и лечить его можно только более сильным вирусом. — Теперь слухи, — сказал Уильям, откладывая телефон. Он посмотрел на Руби, потом на парней. — Мы не будем оправдываться. Оправдываются виноватые. Мы просто сместим акцент. — С "шлюхи" на "королеву"? — усмехнулся Джеймс, не отрываясь от экрана, где уже строчил очередной пост. — На "неприкасаемых", — поправил Уильям. — Пусть говорят. Но пусть говорят с уважением. Нам нужно запустить волну, что мы — это закрытый клуб. Что попасть к нам невозможно, но быть под нашей защитой — это привилегия. Майкл кивнул, уже открывая анонимный чат кампуса в Дискорде — то самое место, где рождались и умирали репутации. — "Не секта", — пробормотал он, вспоминая их локальную шутку. — Хорошо. Я вброшу пару мыслей. Ненавязчиво. Через десять минут в главном чате вуза, где ещё бурлило обсуждение "разборок", начали появляться странные сообщения от анонимов. Они не защищали Руби прямо. Они меняли угол зрения. Anon1: "Да какая разница, кто с кем спит? Вы видели, как Грант вчера смотрел на того урода? Я бы душу продала, чтобы за меня так вписались." Anon2: "Слышали, что эти трое теперь везде вместе ходят? Это реально какая-то мафия. Или Клуб «ОПГ». Лучше к ним не лезть, целее будете." Anon3: "Ну, если честно, Уильям не такой уж и старый для препода... И с деньгами. И Джеймс. И Майкл. Если она реально с ними со всеми... черт, я ей даже завидую. Это ж какой уровень надо иметь, чтобы таких парней вокруг себя собрать?" Это сработало как искра в сухом лесу. Тон обсуждения начал меняться. Грязь и осуждение уступали место завистливому шепоту. — Элитарность, — удовлетворенно кивнул Уильям, читая ленту. — Люди прощают всё, кроме слабости. Поэтому мы показываем силу. В обед они вышли из аудитории. Теперь это был не просто проход по коридору — это была демонстрация. Джеймс шел чуть впереди, расслабленный, но готовый взорваться. Майкл — рядом с Руби, касаясь её локтя, обозначая присутствие. Уильям замыкал шествие, и его спокойствие было страшнее любых угроз. Они сели за "свой" стол в столовой — тот самый, в углу, с лучшим обзором. И когда Руби подняла глаза, она увидела это. Взгляды изменились. Девушка за соседним столом, та самая, что утром прикрывала рот рукой, теперь смотрела на неё не с презрением, а с жадным интересом. Она шепнула подруге: "Слушай, а Грант реально горячий, когда злой. И он ведь всего на несколько лет старше нас..." "Ага. И смотри, как Джеймс ей кофе подает. Как принцессе. Офигеть." Руби почувствовала, как внутри разжимается пружина страха. Она посмотрела на своих парней. — Кажется, работает, — тихо сказала она. — Они больше не ненавидят. Они... кажется, хотят быть на моем месте. — Еще бы, — хмыкнул Джеймс, подмигнув ей. — Но место занято. Навсегда.

***

После обеда, когда "Четверка" (как их теперь называли в шепоте коридоров) сидела в просторном холле главного корпуса, разбирая проект, мимо пронесся секретарь деканата. Он выглядел озабоченным и направлялся прямиком к аудитории, где сейчас была пара у параллельной группы. — Началось, — констатировал Уильям, не отрываясь от экрана ноутбука. Через десять минут Мелиссу вывели из аудитории. Она шла за секретарем с высоко поднятой головой, но даже издалека было видно, как напряжена её спина. Руби почувствовала укол старого страха, но тут же теплая рука Майкла накрыла её ладонь, напоминая: она больше не одна. — Не ходи туда, — сказал Майкл тихо. — Тебе не нужно видеть, как её размажут. Руби осталась. Они ждали. Прошло полчаса. Двери деканата распахнулись, и оттуда вылетела Мелисса. Она была бледной, идеально уложенные волосы растрепались, а в глазах плескалась паника пополам с яростью. Она увидела их в холле — спокойных, уверенных, недосягаемых — и её прорвало. Она примчалась к их диванам, игнорируя взгляды других студентов. — Это вы?! — заорала она, и её голос сорвался на визг. — Вы меня подставили! Вы слили переписки! Джеймс медленно поднялся, загораживая собой Руби. Его поза была расслабленной, но глаза сузились. — Мы? — переспросил он с издевкой. — Мелисса, мы просто помогли правде найти дорогу к свету. — Вы уничтожили меня! — она трясла телефоном, на экране которого мелькали уведомления о тысячах гневных комментариев. — Меня сняли со старосты! Мне грозит отчисление за буллинг! Вы хоть понимаете, что натворили?! Джеймс сделал шаг вперед, явно собираясь сказать что-то, что добило бы её окончательно, но Уильям остановил его коротким, властным жестом руки. Уильям даже не встал. Он просто поднял на неё взгляд — тяжелый, как бетонная плита. — Нет, Мелисса. Ты сама себя подставила, — его голос был тихим, но в наступившей тишине холла его услышал каждый. — Твои посты в сторис, где ты называешь других "мусором". Твои шепотки на парах, которые слышали десятки людей. Твоя переписка с Кайлом, где ты подстрекаешь его к насилию. Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Камеры у шкафчиков записали, как ты стояла рядом и смеялась, пока Руби унижали. Мы просто собрали пазл. Хочешь оспорить? Хочешь суд? Мы поможем. У меня отличные адвокаты, они скучают без дела. Мелисса открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она огляделась. Студенты вокруг больше не смотрели на неё как на королеву улья. Они смотрели на неё как на прокаженную. "Четверка" же сидела монолитом, о который разбилась её волна истерики. — Будь благодарна, что мы не потребовали публичных извинений, — добавил Майкл, не повышая голоса. — Пока что. Мелисса всхлипнула, резко развернулась на каблуках и, закрыв лицо руками, побежала к выходу. Звук её шагов эхом отражался от стен, ставя точку в её правлении. Джеймс хмыкнул и плюхнулся обратно на диван. — Game over, — сказал он, подмигивая Руби.