Либерозис

*В одиннадцать часов по местному времени Джон Дейви Харрис – человек, покоривший сердца многих своей харизмой и грамотной речью; человек, чья фигура узнаваема и желаема на любом светском мероприятии; человек, чьи открытия в кратчайшие сроки перевернули мировоззрение всего Астреона с ног на голову – проведёт важнейшую научную конференцию! «Концепция мультивселенных» – словосочетание, будоражащее каждую клеточку тела, и возбуждающее до косточек. Тема, которую никто, никогда не осмеливался поднимать, вдруг…* Шум от телевизора был приглушённым и шипящим, но Лололошка улавливал каждое слово. Взгляд устремился в раковину – белую, как звёзды на небе, и на которой кривыми линиями расползались красные струйки. Судорожными движениями он открывает поток воды, и та благосклонно смывает с керамики месиво из крови и слёз. Чувство жжения обволакивало кожу, пока по ней тоненькими полосками рисовала узоры жидкость с запахом металла – он был таким сильным, что на кончике языке чувствовался и вкус металла. Лололошка подтянул рукав кофты и последний раз всхлипнул. —Фу-у-ух… — он тягостно выдыхает. Тело припало к раковине без сил – кто-то жадно высосал их из него. Лезвие от бритвы выскользнуло из пальцев и звонко стукнулось об кафель. Этот звук так ударил по барабанным перепонкам, что лицо поёжилось, как от самой сильной боли. Ло ничего не оставалось, кроме как опуститься за ним. Смотреть на этот чёртов кусочек железки было просто омерзительно: хотелось блевать. В руках он теперь ощущался ещё холоднее, чем до этого. На краю лезвия остался мизерный кровавый след. —Мерзость… Железка повторила судьбу бритвы, из которой была вытащена, и улетела в мусорное ведро рядом с раковиной. Теперь она бесполезна. —Какая мерзость… — шепчет Ло. Локтями парень упёрся в раковину и ухватился за волосы до боли. Он смотрел на своё лицо в зеркале напротив, но себя там не узнавал. Это его-то рука, вся покрыта полосами разной длины и толщины? Его рука покрыта не вражеской кровью, а своей собственной? И это его глаза, безжизненные и мокрые, смотрят сейчас на него самого? Свело губы. Мерзость. Голову ломала лишь одна мысль: «В какой момент всё пошло не так?» —Фу-ух... У зеркала был маленький продолговатый шкафчик. Такие, обычно, заполнены либо медикаментами, либо уходовыми средствами, или же всем и сразу. Лололошке повезло найти там перекись на пару с бинтами. Оставили ли их хозяева квартиры, или Джон купил – кто его знает? Ткань сухо порвалась под его зубами. Узелок на руке оказался настолько тугой, что, казалось, кисть сейчас посинеет, но это чувство было ложным. Он стерпел. Телевизор без перестанку крутил одну и ту же речь фоновым звуком, что ощущалось вибрацией в стенах. *Через час обсуждение с известным учёным будет транслироваться на всех телеэкранах. Множество передач временно прекратит повествование ради…* В сознании раздался треск. —Час?.. — сорвалось с губ. — Сука… От раковины пришлось буквально отдираться, ведь эмаль будто приросла к коже. Искалеченное предплечье скрылось под плотной тканью кофты. Хотелось забыть этот абсурд как бредовый сон, удалить из памяти и никогда не вспоминать. Шаткие шаги несли на кухню. Он пропускает поворот, и осознаёт это только когда босая стопа коснулась шероховатого коврика в прихожей. Джон оставил ему кофе на столе. Либо он сам его не допил – Ло не знал точно. Он не виделся с ним больше суток. Однако к напитку припал со страстью. Холодная, давным-давно остывшая жидкость растекалась по нутру. Вселенная будто решила склониться перед ним: легко и приятно стало на душе... ...На какое-то время. Рядом с кофемашиной лежал пульт, но сейчас парень крайне сомневался, хочет ли он этот телевизор выключать. Оставаться в глухой тишине хотелось меньше всего. Телом снова шатнуло в сторону – предплечье рефлекторно упёрлось об столешницу. Лололошка тут же зашипел. Рука отдёрнулась от столешницы как ошпаренная кипятком. Кофе из кружки почти успело вылиться. А телеведущая продолжала говорить вознесённым тоном. Громко стукнув кружкой об столешницу, та зазвенела. Пространство вокруг неё будто содрогнулось. Ло снова припал к стойке, на этот раз поясницей, а не руками. Ступить на те же грабли и корчиться от боли – так себе вариант. У него есть час до чёртовой конференции. Целый. Грёбаный. Час. К слову, Джон, когда проводил конференции в своём родном мире – Ло этого никогда не забудет – всегда требовал слона в гримёрке. Слона! Интересно, в этом он тоже требовать животное начнёт? Уголки губ дёрнулись, из них вырвался смешок. —Пф… Ха… Джон… Всегда он такой требовательный и дотошно придирчивый... Губы медленно опустились. ...Придирчивый не только в плане выступлений. «О каких личных границах может идти речь», — да? Или как он там говорил? —Необходимость... И кто из них двоих в итоге, личные границы-то, первый нарушил? Лололошка же не просто так влетел к нему в диалог с прослушкой, требуя удалить её с телефона. И ведь знал, чем рискует – доверием. Но кто первый его подорвал? Разве не Лололошка должен был ему говорить эти слова? Он обвил себя обеими руками. Мало того, что доверие это Ло нарушил – так ещё и напрасно. В груди стало больнее, а в объятиях теснее. И снова смешок, вылетевший из уст также внезапно, как вылетевшая из-за листвы птица в спящем лесу. Так если эти грёбанные границы уже нарушены, почему бы не пользоваться этим во всю? Не нарушить до конца уже не получится. Дальше уже некуда нарушать, уже всё. На фоне этих мыслей он сорвался с места и понёсся в комнату двойника. В этот раз не на волне драйва и интереса, возбуждения или скуки – сейчас управляло нечто иное. Раздражение? Нет. Обида? Возможно. Будто хотелось узнать о нём всё, раскрыть все карты вместо него самого. Блокнот он никогда не прятал от Лололошки: за время его существования – ни разу. Просто не всегда Ло пылал желанием нырнуть в него, или, по крайней мере, мог себя от этого желания сдержать. Запах литературы и кофеина вскружил рецепторы с порога. Комната Джона. Вот она. Прямо перед ним. Как всегда, здесь чисто и убрано: кровать аккуратно заправлена, книги своеобразными стопками лежат у её подножия – но закономерно, осторожно, а на столе у окна кучи рукописей, упорядоченные в стопочки. Там же лежал и блокнот. Тот самый. Двери грозно хлопнули за спиной, напоминая, что всё, что произойдёт сейчас – так и останется здесь, в этой комнате. Весь стыд, страх, смущение, смятение, непонимание, апатия, обида. Возможно возбуждение. Возможно, зависть. Останется это всё здесь. Вместе с совестью. Страницы шелестят под пальцами, кричат: «ты переступил грань!» — а парню всё плевать. Он давно переступил грань. И опять, страницы улетают от новых к старым. Ло так и тянуло прочитать то, что было, а не то, что есть. Его чутьё взяло управление пальцев на себя. Прошлое было важнее, по каким-то причинам. «Я нашёл источник странных колебаний! Сегодня же я отправлюсь по координатам. В следующей заметке напишу результат» Из груди вырвался вздох. «По координатам» – это ещё куда? Нет. Не может быть, что он говорит о портале. Это ложь. Он же говорил, что не был… Парень отшагнул. В глазах начало темнеть и пульсировать, строчки поплыли. Сразу вспомнился тот диалог после видения, когда Джон честно признался: да, он был там, ходил. И никакая это не ложь. Повезло, что врать он не умеет вообще. Посчастливилось ведь: с первой же попытки открыть козырную страницу. «Это пиздец» Следующая заметка сделана через два дня. Ло даже догадывается, почему. Новые строчки он читал так, словно о них он уже знал, и предугадывал каждое слово. «Меня отключило через две минуты… Почти сразу после странного писка. Включился какой-то защитный механизм. Чтобы не прочувствовать на себе все прелести этого чудеснейшего устройства вновь, когда я проснулся, я сразу же съебал оттуда. Я не успел ничего понять, кроме того, что моей целью является портал. ПОРТАЛ → ИЗУЧИТЬ В следующий раз надо быть осторожнее. Деактивирую эту ублюдскую шайтан-машину КТО УСТАНОВИЛ ЛОВУШКУ?» Вот оно что. У Харриса произошло то же самое, как и понял Ло… Но в отличие от Лололошки, Джон вырубился сразу. Сердцебиение пробило виски, стоило ему сложить два плюс два. Тогда, в палате, Харрис бы даже не подумал рассказать об этом. Воздух в комнате стал таким тяжёлым, как будто его кто-то накачал снотворным газом в бешеных пропорциях.

***

Улица приветствовала шумом и восторженными разговорами толпы. Слушая перешёптывания людей, чьи мысли буквально растворялись на ходу, Лололошка всё больше жалел о решении оставить чтение блокнота. *Через десять минут долгожданное событие просветит умы многих!...* Ну потратил бы ещё каких-то несчастных десять минут… Не заставило бы его это ничтожное время опоздать, а он!.. *Напоминаем нашим дорогим горожанам: трансляции на других каналах прервутся…* А теперь вынужден слушать эти бессмысленные, однотипные, затянутые рекламные речи. Будь бы вместо них что-нибудь другое, что угодно! Да даже аромореклама бы сейчас обрадовала! *Учёные с других городов посетили столицу…* Кудрявые локоны зацепились в петлях наушников, а затем в ушах раздалась спокойная музыка. Телом пробежались разряды тока. Не болючие или колющие – наоборот: приятные и будоражащие. Умолкло всё. Не только окружение, а и внутренние перепалки. Он ступал, смотря себе под ноги. В голове впервые за много времени была она – тишина. Ни тебе угрызения совести, ни страха, ни обиды. Убегать от проблем было совсем не в духе Лололошки, но сейчас он соврёт, если скажет, что лучше бы терпел. Разве захочется терпеть этот шумный ужас, если есть такая восхитительная вещь, как сладкая тишина? Успокаивало и другое… Мимо вдруг пронёсся велосипедист. На всех скоростях. Злобные маты прорезались сквозь наушники, но мироходец сего будто и не заметил. Будто с его головы только что и не хотели было слететь наушники. Его уголки губ приподнялись, пока грудь наливалась сладким теплом. Одно стало причиной другого. За углом тестировали робота. Крики слышно было даже сквозь подушечки наушников. Ло лишь прибавил звука. Ничего этого не существовало для него. ...Успокаивало, что Джон не сунется к порталу. По крайней мере, сегодня. Лололошке лишь остаётся надеяться – Харрис в него поверит, доверится, и позволит самому рыскать по тому здоровому помещению. «Доверится» Чёрт. Не подходящее слово подобрал. Ноги зацепились друг за друга. Там, где началась его негласная идиллия, на него вдруг рухнула целая вселенная: со всей тяжестью ей присущей. Подкралась и тошнота, с головокружением на пару. Музыка стихла, всё ещё играя пустому залу где-то вдали. Вот уж не думалось, что одно слово имеет столько власти, что в один момент способно сломать всё. Какая дичь. Наушники слетают с головы. Кудри развиваются ветром.

***

Заросли покинутого парка стали лучшим напарником для мироходца: тишина да отсутствие людей. Блаженство. Погружённая в разноцветные лучи листва кустарников и деревьев радовала глаза, а поодинокое пение птиц – уши. На лавочке здесь не посидеть: осталась одна рухлядь, покрытая толстым слоем мха, и длиннющими, как змеи, лианами. Всё давно богами забыто. Кануто в забвение людьми. А Ло, подражая маленькому ребёнку, запрятался в густом кусте и поджал коленки к телу. Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся. Лучше здесь, чем на видном месте. Даже если на горизонте не видно никого. Горячий пар из уст прошёл сквозь ткань штанов и коснулся колен. Остатки пара поднялись в мелкое облачко, что за секунду – как сахар в воде – растворилось в воздухе. По телу пробежала дрожь. Захотелось спрятаться поглубже в тёплый шарф. Боль от экранного света телефона ударила в глазницы. Бедный Лололошка аж зажмурился. До одиннадцати ровно две минуты. Чёрт... Ждать этого времени точно обязательно? Это ли не излишний перфекционизм? Листва зашелестела, создавая приятную симфонию звуков. На секунду голубоглазый погрузился в это мгновение умиротворения. 11:01 Подождал лишнюю минуту. Чтобы наверняка. Но поджилки уже все давно кипели в предвкушении. Где-то далеко-далеко, в глубинах города кипела жизнь, и громко. Разобрать никак: все звуки слились в одно целое. Что-то точно происходит, и оно явно намекает: пора. Действуй. Кусты зашуршали. Мироходец что есть силы выскочил из них. Чем быстрее, тем лучше, тем меньше шансов что увидят. А если и попадёт кому на глаза – узнать не успеют. Дверь никто не убирал. Всё также, железяка валялась на лестнице мертвецом. Глубокая вмятина на ней напоминала о произошедшем недавно. Металл звенит под ногами и звук резонирует в стенах. Мотивация шла в шаг с уверенностью, что тоже резонировали – но не в стенах помещения, а по всему телу Лололошки. Шаги его кричали о непреклонной решимости, взгляд – об отваге и упорстве. Свет снаружи уже не мог угнаться за Лололошкой. Лишь телефон спасал в этой темени. Наконец-то, лестница сравнялась с полом, а темнота вдруг вызвала рефлекторный страх. Выключатель. Если бы он не знал, где эта чёртова кнопка, паника охватила бы не только трясущееся тело, а и разум. Что, конечно же, недопустимо. Особенно сейчас. Тусклый больничный свет залил половину помещение – всё в точности так само, как и в прошлый раз. Тело вдруг резко замерло. Он бросил взглядом в угол зала. Наверх. Непонятное устройство свисало из потолка в самом дальнем углу. Вряд ли оно сейчас рабочее. Это оно? Это и есть та самая пискливая ловушка? На всякий случай, Ло напрягся. Джон ведь... правда её обезвредил? Ладно. Плевать. В случае чего, сразу рванёт отсюда, не станет подобно прошлому разу ждать пика дураком. На выдохе, делая оборот, он застывает вновь. Пара голубых глаз жгли его взглядом. Прямо у портала. Ло оскалил зубы и свёл брови к переносице. Что же за удачливое место-то такое, с сюрпризом на сюрпризе? Хозяином глаз был… Робот. Весь в металлической обшивке. Самый стереотипный робот из всех. —Распознавание. Личности. Механическое создание дёрнуло головой и телом. Рвано, руки безжизненного робота поднялись на уровень грудей параллельно друг другу. Лололошка продолжал непоколебимо стоять и ждать действий создания. Ладонь парня в опаске нависла над поясом. —Джон. Дейви. Харрис, — внятно произнёс робот слово за словом. Вдруг его глаз сверкнул красным. —Запускаю протокол ликвидации. Выстрел. Кувырок в сторону – Ло попутно потянул рукоять бластера. Не зря руку над ним держал... Недолго думая, он встал на колено и выстрелил роботу точно в голову. Ещё несколько глухих хлопков последовало после первого, как дань собственным волнениям. Издав жалостные скрипы и жужжание, робот с дымкой повалился на бетон. Его голова взорвалась оглушающим уши звуком, раскидывая куски металла и электросхем в разные стороны с бешеной скоростью. Ло машинально прикрылся локтем. По затишью глаза окинули помещение по периметру. Это последний? Он был здесь один? Только убедив себя в безопасности, ноги выпрямились. —Джона ты искал, значит? — он подступил к металлическому трупу, опуская на него жалостный взгляд. — И зачем же он тебе?.. Лололошка презрительно хмыкнул и перешагнул создание. В прошлый раз он не успел изучить все бумаги, так что этим и займётся прямо сейчас. До попадания в ловушку, краем глаза ему удалось прочитать неплохое слово: «Засекречено». Ну разве не маняще звучит? Бумаги должны были остаться лежать на… Нет… Он оступился. На бетонном полу ничего не было. Да ну, бред какой-то. Нервно хмыкнув, парень проморгался, снял очки и протёр глаза. Однако на полу так и ничего не появилось. Никакого магического чуда не случилось. Бумаги исчезли. Действительно исчезли. Сомнения начали красться со всех сторон. Пальцами подрагивал страх. Джону и Драену точно было не до бумаг. Это не они их убрали. А если не они... Из губ вырвалось шипение. Глаза рванули назад – на дымящуюся металлическую голову. Вернее сказать, на остатки головы – и снова на пол. Здесь кто-то был. Но кто? Нет. Нет-нет-нет, так не пойдёт. К чёрту Ло отправил это исследование. Успеет ещё. Конференция будет долгой, это обещал сам Джон. Он присел прямо на холодный бетон, уперевшись в него ладонями. Драен знал о портале, а это значит, что знает и подполье. Подполье станет присылать сюда робота для убийства Джона? Последнее эхом отбилось в сознании, да с такой тошнотворной болью, что голубоглазого едва не вырвало. Он забыл, о чём только что вообще думал. Забыл цель мыслей, забыл, почему он сел, и о чём так хотел поразмышлять. Голова без предупреждения запустила свой необратимый процесс, вмешав в него чувство тревоги и тремор в конечностях. А было ли это тем самым моментом в его видении? Этот робот, этот выстрел, целящийся прямо в лоб? А с другой стороны: разве вместо него сюда должен был прийти Джон? Тело отреагировало на его вопрос отвращением и горечью в грудной полости. Как это понимать? Это значит «нет»? Но с телом Лололошка явно согласен. Даже план был таким с самого начала, и никакой Джон в него не входил. Только Ло, который придёт и всё осмотрит. Он мотает головой. Нужно сосредоточиться и подумать нормально. Нормально! Если робот не подпольный, тогда чей? Вдоль по рукам прошлись волны мурашек. В венах застыла кровь. Государственный. Робот государственный. В голове никак не ложилась информация. В этом пазле не хватало столько кусочков, что это сводило с ума. Он тянет волосы и бьётся лбом об колено. Боль прибьёт к голове кровь, и заставит думать лучше. И снова Ло шипит. —Что за хуйня… Да о чём ему думать, если информации нет? Столько недостающих фрагментов… Как и когда Джон попался правительству? Почему они хотели от него этот портал скрыть? Откуда им было известно, что Харрис явится сюда? Это можно считать методом предостережения?! Тремор усиливался. Ещё пара таких мыслей, и ноги уже не смогут выпрямиться самостоятельно. —Опять в панику впадаешь, симпапусик? Лололошка узнал этот тон. —Что я тебе о правильном дыхании говорил? Это просто слуховая галлюцинация. Сейчас он повернёт голову… И он побледнел, не веря своим глазам. В проёме гордо виднелась фигура Харриса. Карие глаза, на пару с самодовольной ухмылкой, смотрели хитрым взглядом из-под очков. Никакое видение не способно так детально изобразить этот образ. Да нет же... Это точно видение. Джон не может сейчас быть здесь. —Предугадывая твой вопрос: да, ту конференцию всё ещё веду я, но… другой, — его фигура стала расхаживать по бетону. Ло наблюдал за тем, как белые кроссовки делают шаг, второй, третий. Туда, сюда. Слушал стук подошвы. Смотрел, как края его халата болтыхаются из-под кофты. Это не выглядит как бред. Или он уже просто не различает? — У меня же всё ещё есть чертежи автоматонов, и, знаешь ли, создать копию самого себя было даже легче и приятнее, чем обычного робота! —Авто… матонов? Ты хочешь сказать… —Да! — восторженно вскрикнул Харрис, расставляя руки. — Нора оказалась хорошей девушкой, и дала мне разрешение пользоваться и их лабораторией, и мастерской! Можешь себе это представить? Лололошка слушал и молчал. Язык не мог пошевелиться. —Знаешь, за сколько я сделал себе копию? Ты не поверишь! Это рекорд! Молчание. В ушах начало слышаться собственное сердцебиение. Стук… Стук… Стук… Джон остановился прямо напротив двойника. —Ну посмотри на меня, симпапусик? Да он издевается. Ло поднял взгляд. Внутри пусто. Либо слишком тесно, что эмоции попросту не могут поделить друг друга. Неясно. Он, трясущийся, сидит на бетоне, пытаясь бороться с собственными эмоциями и непониманием, пытаясь упорядочить хотя бы ту толику информации, которая у него есть, чтобы понять примерную картину всего происходящего и оценить масштабы ситуации, а напротив – жизнерадостный Джон Харрис, который заявился в это место, зная, что здесь его ждёт смерть. И он смотрит на Лололошку сверху вниз, беззаботно положив руки на бёдра. Тысячи слов пролетели в голове за секунду. В один момент Ло полностью взял контроль над собой и выпрямился. Тело перестало трястись. Он посмотрел Харрису прямо глаза. —Ой, сам отвечу… Я сделал себе копию за два дня! Два. Дня! — подчеркнул он. — Представляешь? — его рука легла на ослабшее плечо голубоглазого, задорно хлопая. В следующее мгновение оранжевые очки срываются с переносицы и падают на пол, трескаясь в линзах. Брызги крови летят туда же. Костяшки Ло больно запекли.