Либерозис

Лололошка прижал Джона к стене, стиснув в кулаке ворот его рубашки. —Что ты натворил опять? Ткань шершаво тёрлась о пальцы. Карие глаза бросили искрой, и Джон сковано ему улыбнулся. —Ничего я такого не делал… — он осторожно опустил кулак Лололошки. Они застыли в окружении молчаливого офисного коридора, пропитанного ароматами кофе вперемешку с красками для принтера. Но тишина, натянутая как струна, внезапно оборвалась. С лестничного пролёта донеслись громкие, уверенные и свирепые шаги. Вслед за ними гудели угрюмые крики. —Чтоб вы счастливы были… — Харрис метнулся под рукой Лололошки, вызвав у того секундное замешательство, и тут же схватил его за кисть. — Бежим! Но выстрелы догнали их спины. Режущие хлопки пронзили пространство, больно ударяя по ушам. Мироходцы инстинктивно пригнулись, ускоряя шаг. —Не съебёшь, Харрис ёбаный! — гласили крики. Джон то и дело озлобленно шипел, всё время поправляя причёску. —Сука, да где же повороты?! То есть, то нет... Кто, нахуй, проектировал это здание?! Взгляд скользнул в бок – машинально, но чертовски вовремя. —Сюда! — Ло смыкнул Джона на себя, и оба юркнули в открытую дверь. Ещё один коридор. Голубоглазый не стал долго думать и бросился в одну из первых дверей. Он вбросил туда Харриса с такой силой, что тот громко упал и прокатился по паркету. Кладовые принадлежности свалились прямо на него. Дверь захлопнулась, погрузив в полную темноту и тишину обоих. Подушечки пальцев, дрожа, нащупали что-то на подобии замка, и он тут же прокрутил его и затаил дыхание. —Они бежали сюда! —Там дальше поворот, они там! Деревянные дощечки содрогались от тяжёлой беготни за дверью, как земля от извержения вулкана. Когда всё стихло, Лололошка, тяжело дыша, повалился спиной на дверь и медленно сполз вниз. Харриса он не видел, темнота запрягла его в свои крепкие объятия – и всё же, Ло точно знал, что этот болван лежит напротив. С его стороны, как доказательство, что-то снова упало. —Как тут тесно! — шёпотом ругнулся тот. — Что это? Швабра? —Ты что, кладовок никогда не видел? Джон лукаво усмехнулся. — В том то и дело, что видел. Лололошка цокнул языком, закатывая глаза почти до самых бровей. —Сейчас не до шуток. Тот хмыкнул, а Ло был готов поспорить, что он ещё и руки на груди сложил… —Ты скучный. …И закатил глаза. —Ага. Ну так что? Поделись, давай, что ты уже натворил. Слышалось ёрзание и шум инвентаря. Джон тихо прорычал, борясь с нападками кладовки, и вопрос Лололошки проскользнул мимо его внимания. Он специально это делает? —Джон… —Да ничего я такого не натворил! — он сорвался на крик, и тут же замолк, словно ударил себя за это по губам. Лололошка не видел. — Просто… Были свои разногласия. —Какие «разногласия»? Опять недоговариваешь? —Да я даже не закончил! Дверь за спиной завибрировала. Ло прислонился ухом к дереву и почувствовал, как по телу пробежал ток. —Я спорил с— —Ш-ш! Предвестникии опасности – шаги – приближались всё ближе. Оба заткнулись. Теперь пространство наполняли только биения сердец двух мироходцев. За дверью отдалённо доносились разговоры. Они были настолько тихие, что пришлось заострить слух только на них: —Что у нас сегодня на обед? —Да откуда я знаю? За еду в нашем офисе отвечает Синецки с Дебовским, а их черти где-то носят. —М-м… — недовольное мычание заполнило паузу. — Нам что, снова надо спускаться на четырнадцатый этаж в кафешку? —Ага! А знаешь, оно и к лучшему. Я задолбался часами просиживать в этом офисе и вставать лишь чтобы отлить. Собеседник коротко посмеялся. Смех звучал опасно близко. Ло аж замер, всё пытаясь не дёрнуться. И всё равно… Ему хотелось выбить эту чёртову дверь. —Может, ты и прав. —Так что? Что будешь брать? Я бы жаренной картошечки щас поел… —О, господи… Заткнись. Даже слышать не хочу. —А что такое? —После корпоратива я ею блевал дальше, чем видел. Коридор налился гулким смехом, от которого задрожал даже паркет. После этого слов уже было не разобрать. Голубоглазый разжал кулаки и выпустил весь злостный пар из уст. Какого чёрта он сейчас прослушал? Что это вообще сейчас было? К Харрису он обратился сквозь зубы. Мало этой бредятины, так ещё и двойник вечно находит себе проблем. Да и часы бумажной работы на нём явно отразились... —Теперь говори. —Я спорил с Либераловым, вот у него крыша и поехала. —Чего, блять? Какого чёрта ты с ним спорил? Ты же знаешь, как он тебя недолюбливает! —Это не мои проблемы! Я просто указал ему на его очевидно узкое мышление, и— —Говори тише. —Я просто указал ему на его очевидно узкое мышление, — гораздо сдержаннее повторил Джон, — и предложил свой вариант, как его компании грамотно вылезти из долговой ямы. Я разве виноват, что он не захотел меня слушать? —Джон… Ты, блять, неисправим, — произнёс он тихо. — Тебе пора бы запомнить, что твои методы общения с людьми очень... эксцентричны, — парень качнул головой и упёрся руками в колени. Следом голос зазвучал увереннее, с нотками доминантности. — Он единственный знал, что ты делал с теми заключёнными, и всё равно ты полез в этот ебучий спор. Сдался он тебе?  Атмосфера в комнате накалилась. Ло откинул голову на дверь. — И теперь о твоих опытах знают все. Просто заебись. Харрис равнодушно вздохнул. Несколько секунд молчания, и терпение лопнуло. Лололошка не выдержал, подался вперёд и сел прямо. Другого выхода нет. —Джон, сматываемся отсюда. Давай переместимся в другой мир. Либо так, либо никак. —Воу-воу-воу, полегче! — возразил тот. — Моя книга у Либералова! Вдруг жар спал, сменившись холодом. —Что ты сказал?.. Почему она у него? Этого ещё не хватало. И что за дикость? Джон бы в жизни никому эту книжку не доверил. Но вот... Её снова нужно спасать чуть ли не из эпицентра всего кипиша. Удивительно, правда, что он вообще пошёл на такое. —Я од— —Молчи, — Лололошка выставил ладонь, — не надо. В голове задискутировали мысли, будто за столом переговоров. Здравый смысл спорил с эмоциями, что лучше: уйти сейчас и не рисковать, или же пойти через всё здание корпорации, многоэтажное, извилистое, и кишащее негативно настроенными людьми ради того, чтобы забрать своё? Нет... Он же может уйти сам, а Харрис потом последует за ним. Лололошка ведь ничем ему не обязан. До противной боли он сжал свои пальцы в кулаки. Уже в который раз. —Что же… — воздух процедился сквозь зубы. Это последний раз. Он припадает к дверям. Нужно сфокусироваться: любой шаг, движение, дуновение воздуха… От Джона не исходило ни звука, будто он и сам затаил дыхание. Снаружи было тихо. По крайней мере, Ло мог слышать только слабое дыхание Харриса сбоку – редкое, осторожное. И всё. —Вроде, тихо, — выпрямившись, парень повернул замок. Свет тут же просочился в коморку сквозь маленькую щель. Лололошка украдкой высунул голову. Глянул в одну сторону, в другую – пусто. —Никого. Ты ведёшь, я не знаю где его кабинет. Джон решительно кивнул, а затем они поспешно выпростались из цепей кладовки. Сомнения съедали. Правильное решение ли он принял, или прямо сейчас они идут в ловушку? Затаившийся страх и нехорошее предчувствие выглядывали и укалывали с каждым новым разом сильнее. Верно... Будь он сам, не поступил бы так глупо. Как офисным крысам, им приходится слоняться по зданию туда-сюда. Большая часть дороги проходилась наугад. Коридоры тянулись как жвачка, а всё здание по своему строению всё больше напоминало кишечным тракт: чем дальше, тем извилистее дорога. Любой поворот грозился стать последним. Как не прибьют – так пристрелят: смотря на кого наткнуться. Стеклянные стены некоторых офисов мелькали, требовали особой внимательности. Мироходцы не могли просто взять и пробежать мимо – нужно было сделать это либо быстро, либо прячась за оборудованием. А любой малейший шорох был сигналом к отступлению в первую же дверь, где им предстояло сидеть тише воды – ниже травы. В один из таких моментов им не повезло угодить в узкую кладовку. Слишком уж узкую. Лололошка захлопывает дверь, делает неумелый шаг – матерится и летит на пол. Он уже зажмурился, но, к удивлению, падение выдалось мягким. —М-м... — а вот двойник под ним недовольно замычал. —Прости!.. Его грудь задвигалась под локтем Лололошки, а чужое сердце быстро отстукивало. Вставать запрещено. Ещё один шорох – и кто-то точно помчится проверять. Хватит того, что они и так успели натворить. А понимая, как чрезвычайно близко находятся их тела, кожа мироходца залилась странными прохладно-горячими покалываниями. Сам того не заметив, голубоглазый даже задержал дыхание. «Раз-два» — говорило сердце. «Раз-два» «Раз-два» Слюна медленно проходит по горлу. Он сглатывает, и даже этого не понимая – вслушивается.

Задыхаясь от беспрерывного бегства, они завернули за очередной угол. Прежде чем звук успел сорваться с языка, инстинкт заставил Ло повернуть голову. Облегчённый выдох просочился сквозь губы, когда он убедился: никакого хвоста нет. Как всё подозрительно хорошо складывается. Усталость брала верх, отображаясь в трясущихся коленах. Надо переходить на шаг. Взгляд вновь вернулся к Харрису. Фигура парня утратила привычную горделивую прямизну: настороженный, он оглядывался, а плечи сжались, словно обвязаны тугой верёвкой. Тут Лололошку впервые охватило настоящее беспокойство. —Слушай, а ты уверен, что нам в эту сторону? — спросил он осторожно. —Да хрен его знает, — проводя ладонью по волосам, проворчал Харрис. —Чего? В смысле? Ты хоть знаешь, куда идёшь? —Знаю. —Ну, и куда же? Его кабине— —Успокойся, — прервал тот жестом. — Лифт мы ищем, лифт. Мы, по идее, к краю здания подходим, так что он должен быть где-то здесь… По крайней мере, обязан! —Лифт? А тебе не страшно, что его остановят на каком-то этаже? —А что ты предлагаешь? Идти лестницей? Думаешь, там никого не будет? Ло прикусил язык. Джон прав. И вот, ещё один угол, на который не было не единой надежды, но глаза в миг засверкали: за ним стоял лифт. Самый настоящий, как и обещал Джон. Парень уже хотел было расслабиться, даже улыбка подкралась – как тут двойник без предупреждения перехватывает его запястье и бежит к металлическим дверям напролом. Горячие пальцы впились в кожу, а солнце в это время мелькало из окон, нещадно ударяя по зрачкам. Перед взором в такт быстрым шагам подпрыгивали каштановые пряди. На миг Лололошка совсем забыл об усталости. Наконец-то, лифт. Чёрт, как же было жарко. Тело заныло от внезапной остановки, а Харрис перебирал ногами в нетерпении, подобно маленькому ребёнку. Послышался «пик». Некий негласный сигнал для обоих, что можно дать себе время отдышаться. Двери притянулись друг к другу, замыкая мироходцев в своём маленьком пространстве. Ло прислоняется к прохладной стенке, и по венам растекается долгожданная лёгкость, которой, казалось, он не ощущал целую вечность. Теперь можно. Вдох... Выдох. Веки невольно прикрываются. —Не спать! От внезапной боли тот аж вскрикнул. По ногам больно ударил Джон, не стыдясь и не жалея. Хватает же наглости. Сам потерял книгу – сам и бесится. Глаза бегут вверх; на экранчике над дверями моргали красные цифры: «24». Даже Лололошка понимал: лифту будет сложно тянуться на девяностый этаж. Это будет долго. И впрямь было бы легче, пробежи они это время через временную пустошь. Лампочка мерцала. Мерцала надоедливо, выедая нервы. Однако, это намного лучше тех чёртовых офисов: ни тебе надоедливого запаха кофеина, режущего ноздри, ни шаблонных разговоров о том, что сегодня на обед. Ад однотипности наконец-то позади. Мысли остановились во времени. Воздух застыл. Нельзя снова дать волю слабости, а то, смотри, уснёт стоя прямо здесь, и Харрис разбудит мощным пинком в спину. А он, в свою очередь, постукивал краем туфли об пол. Для Ло далеко не секрет, что ему наскучило бессмысленно ждать. Может, и он себе найдёт, чем отвлечься? Было бы чем... Медленно, голубоглазый поворачивает голову и затихает, глядя на самого себя в зеркале лифта. На душе чудно становилось: офисная рубашка впритык, ворот которой постоянно заедал и его нужно было поправлять, неудобный галстук, который болтыхался при беге, чёрные брюки, в которые эта же самая рубашка заправлена. Лицо машинально морщится. Это его отражение? Какая нелепица. Одежда офисной сиделки Лололошке совсем не к лицу. Как будто взяли ботаника и нарядили его в платье! Ло прижимается к поверхности плотнее и откидывает голову назад. Вот, теперь стало видно Джона, стоящего рядышком, и вот он… Он выглядел совсем иначе. Ту самую одежду будто на него и шили: рубашка и халат на пару с белыми брюками и чёрными туфлями подчёркивали его харизму… Даже не так – будто лишь дополняли её. А ещё и эта его новая причёска с чёлкой, зачёсанной назад… Удивительно, почему он так отличается… Лица то у них совершенно одинаковые. В груди щёлкает, и тело ныряет в лёгкую невесомость. Он словил себя на том, что, почему-то, ему никак не получается отвезти взгляд. —Что? Со мной что-то не так? — вдруг Джон замельтешил, поправляя свой халат, рубашку и волосы – всё по очереди. —М?.. — Ло отдёрнулся от зеркала. —Да нет… Просто задумался. Цифра над дверями гласила: «59». —Сколько мы уже едем? Харрис дразняще смеётся, переплетая ноги. — До-о-охуя… — и затихает на считанные мгновения. — А прикинь, застрянем? За это он тут же отхватывает подзатыльник и ёжится, сползая вниз по стенке. А вот Лололошка преисполнился гордостью. Давно надо было это сделать. —Блять! Ну ты что, шуток не понимаешь? — его ладонь шустро улеглась на волосы и сжала их меж пальцев. —Что? Перелом волос? Голубоглазый вдруг замер, даже не осознавая, что смотрит на это слишком пристально. На короткие пряди с завитками, и на тонкие пальцы, теребящие их. Он и не заметил, как его рука сама потянулась к чужим волосам. Мягкие. Слишком. Пряди плавали на подушечках пальцев как шёлк, рассыпались на ладони и щекотали кожу. Мироходец невольно склонил голову. Здесь его мысли остановились окончательно. Джон не возражал, не дёргался. Молчал. Лишь неторопливо убрал свою руку и прикрыл глаза. В кабине становилось всё жарче. Чувствуя лёгкую сухость, Ло смочил губы кончиком языка. В какой-то момент Джон, слабо нахмурившись, тихо выдыхает ртом. Живот от этого вздоха расстёкся слабой пульсацией. Это странно. Минуту назад он раздражал, а теперь от того раздражения осталось только слово. Лифт вдруг затормозил. Пол под ними будто наэлектризовался и заставил тела оцепенеть. Это не их этаж. Кто-то остановил лифт. Лололошка отсмыкнул руку – и по нервам вмиг полоснуло чувство стыда. Щёки начали гореть. Харрисом дёрнуло, но он тут же встал в стойку. Его руки заискрились зелёным. Лололошка это заметил, и внезапно стыд заменился неистовым страхом, заполнившим всё его существо. Крик сорвался с губ без команды. —Ты конченый?! Словно минуту назад его не переполняло нежностью, а следом стыдом. Уголок рта Джона игриво поднялся. Ло заметил пыл в заискрившихся глазах. —Может быть. —Н-но… это уже слишком! — кричал мироходец, но никак не мог заставить себя поднять руку и прервать эту самовольность. Его что-то сдержало. Едва двери лифта приоткрылись, как Харрис сделал один мощный взмах руками. Голубоглазый успел пригнуться, и тяжёлая рука прошла мимо, но вот гостям по ту сторону повезло гораздо меньше. Двоих людей, наглухо ошеломлённых, подбросило в воздух и унесло, словно на ветру. Мироходец наблюдал за происходящим с открытым ртом, не имея сил пошевелить и пальцем. Руки будто сковало в цепях, а ноги прибило к полу. Щелчок. Металлические двери вновь, как магниты, потянулись друг к другу, а лифт продолжил движение, как ни в чём не бывало. Господи. Эта тишина казалась настолько абсурдной после случившегося. Стоять спокойно Лололошка уже не мог. Воздух отяжелел. Пространство превратилось в жидкость. Счётчик этажей мирно пиликнул, заставляя зрачки сузится. Один короткий «пик», и самообладание вырвалось из цепей, выдернув из груди громкие слова: —Тебе не кажется, что это было слишком?! Но ни ответа, ни какого-то кивка – ничего не последовало. —Я жду ответа. Харрис игнорирует, лениво подступая к дверям. Стук его туфель был слишком громким, слишком пафосным. Каждый такой «стук» заставлял глаз дёрнуться. Припав к дверям кабины, весь полон уверенности, с гордо поднятой головой и прямыми плечами, кареглазый переплёл ноги так напыщенно, как будто он сам – владелец этой компании. Наконец-то, Джон встряхнул подолом своего халата и заговорил: —Нет, Ло, это ещё не слишком. —Ах, не слишком? — брови свелись к переносице. — А что тогда для тебя «слишком»? Голова двойника вдруг наклонилась в бок. Подобно хитрой лисе, он вскидывает бровью, подзывая Лололошку догадаться самому. Он часто использовал этот приём. За все путешествия, число которых и не сосчитать, ведь их – как звёзд на небе – огромное множество, Харрис делал так постоянно. И почти всегда Ло угадывал с максимальной точностью. По телу пробежали мурашки. Ведь он снова угадал.

Жёлтые стены быстро стали ещё одними предвестниками опасности, и вот, мироходцы снова в их объятиях. Но это место опасное по-особенному. За окнами виднелся лишь туман. Туман из облаков, иногда просвечивающий далёкий город где-то внизу. Даже людей было не разглядеть, а транспорт походил на ничтожных мурашек. Это девяностый этаж. Здесь меньше простого люду – больше охраны. Если внизу они могли ходить спокойнее, то здесь нужно держать на страже оружие. За любой дверью может таиться потенциальная смерть от пули. Ло понимает это как никто другой, его тело – тоже. Оно подрагивает, пока мышцами течёт холод. Небось, подстрелят где-то из-за угла, а заметишь, когда уже поздно будет. —Ну что, бежим? — Джон посмотрел на Лололошку глазами полными решимости, с лукаво поднятыми уголками губ. Конечно же, тот не смог не поддаться. Пол под ними поскрипывал, прогибался от каждого резвого шага, от каждого полупрыжка. Воздух в темпе входил и покидал грудь. Мимо проносились одна на другую похожие двери, картины с пейзажами тоже всё одни и те же; кулеры, принтеры, вазоны и горшки с растениями… Нет. Что-то не так. Голова разрывалась от мерзкого предчувствия. Блять. Ло не выдержал и резко затормозил. Стопа прошлась по паркету, оставив царапину и дымный след. Интуиция кричала о чём-то, она насильно пыталась повернуть его голову. Но сзади никого. Лишь коридор, длинный, а в самом конце лифт. Он поддался чутью. И ради чего, спрашивается, сделал это? —Ло, что такое? Не время думать! Лололошка не отреагировал, а вот нога смыкнулась на голос. Глаза уставились вдаль, словно увидели там страшное нечто. Эта мысль никак не укладывалась в голове: почему они всё ещё не наткнулись на людей? Куда все исчезли? Может, это не интуиция, а простая... —Там никого нет, Ло! ...Паранойя? Крик двойника вырвал из раздумий и оглушил ураган эмоций. Ло словил его взгляд, а после этого тело само потянулось двойнику навстречу. Дверь распахнулась громко и хлёстко. Джон входит в кабинет эффектно: его кулаки сияют пустотной магией, чётко расставляя приоритеты. Чьё-либо движение начнётся – и он закончит его в миг. Вот только останавливать-то было некого. Нет. Именно этого он и боялся. Точечные уколы прошлись по коже, оставляя за собой жжение. Челюсть сжало до боли в суставах. Маленькая, уютная комнатушка с офисным столиком и панорамным окном за стулом. Шкафы, тумбы, кучи папок, теснившиеся в них… А грамоты и благодарности царственно украшали стены. Однако, главного атрибута не было. Твою мать. Было бы куда спокойнее, стой здесь хоть кто-нибудь живой! Кулаки Джона лениво упали. Лололошка видел лишь его спину, и всё равно слабо ухмыльнулся. Ведь он был уверен, что Харрис искренне ожидал увидеть здесь хоть кого-нибудь, с кем мог бы тут же броситься в стычку. Знал бы он, что Ло желал того же. —Пиздец, — хрипло выругался Джон. —Давай ищи книгу, и валим… Мироходец потянулся к ручке двери, но, как назло, нащупал только воздух. Цокая языком, он повернулся и захлопнул несчастную дверь нормально. Вдруг и галстук зацепился за рубашку, в край выводя на нервы. Да что же сегодня всё так раздражает? Ло сорвал его с себя и швырнул к шкафу. Взгляд зацепился. Странно как-то, что шкаф до конца не закрыли... Джон тормозит у стола и, пользуясь узким пространством, усаживается на него. Спина слегка выгнулась. Ловкие пальцы умело перебирали книжку за книжкой. Всё идёт слишком хорошо. Слишком гладко. Это не могло не тревожить. Надо же, чтобы в таком месте – и никого… Да это какое-то слащавое притворство. Кулаки сжимались сами, колена потряхивали, а зрачки всё кидались по сторонам, пытаясь найти тот самый источник тревоги. Джон. Он уселся спиной прямо к тому странному шкафу. Внезапно нога дёрнулась. Внутри что-то ёкнуло, коротнуло. До чего же разыгралась паранойя... Но произошёл ещё один смычок. В этот раз всем тело, всем своим существом. Аж до последней клетки. Содроглось всё. Лололошка стрелой сорвался с места. Всё произошло само, будто Ло и вовсе не был участником. Словно сработал рефлекс. Он что было сил толкнул со стола Харриса. Ровно в это мгновение дверца шкафа скрипнула. Комнату пробило острым хлопком. Кончик каштановой пряди взлетел в воздух. В стеллаже, куда перед этим смотрел двойник, дымился след от пули. Джона завалило книгами со стеллажа, как только тело соприкоснулось с паркетом. Они падали с грохотом. Мироходец уже и не знал, как и когда потерял контроль. Сознание отлетело, отключилось. Не понимал, что сделал, почему рука тянется к скрипящей дверце, и почему в шкафу была кровавая, горящая вмятина, а самое главное, почему на его дне – обезглавленное тело Либералова… Но ладонь вдруг запекла как ошпаренная. Чёрт. Он ухватился за неё и глухо прошипел. Боль вернула в сознание, как собаку за ошейник. От пальцев исходили еле заметные зелёные искры. Лололошка не поверил собственным же глазам. —Я— Тело ослушалось и тряпкой упало на стеллаж сзади. Тишина вокруг была оглушительной, громче любого шума. «Джон» — стрельнуло в голове. —Джон! —Не вопи... Бля... Когда ты пустотную магию освоить успел? Глаза метнулись к столу. Харрис во всю улыбался, как тот ещё стервятник. Хоть его пальцы и дрожали, постукивая по столу... —Во дела… — произносит он негромко, а затем, ещё тише, добавляет: — Спасибо. Он живой. Он живой! Лололошка затаил дыхание. Мысли размылись, растеклись. В глазах стало влажно. Момент, когда губы начали дрожать, потерялся во времени.