Либерозис

—Почему я вспоминаю об этом именно сейчас?.. Шёпот поглотился в пространстве, будто ничего и не было сказано. Зрение, что только что плавало по туману тьмы, небытия и безмолвной тишины, неспеша подплыло к поверхности и вынырнуло в реальный мир. Лололошка моргнул раз, второй – пока перед ним не закрасовались те же сырые узоры. Что же произошло?.. Глаза распахнулись. Грудь сжало. —Блять! — он подрывается с холодной земли, и со сбитым дыханием осматривается вокруг. Портал, конференция, робот, правительство, подполье – в голове пронеслись все термины залпом. Лёгкие начало больно жечь, обматывать мнимой колючей проволокой. Пусть для голубоглазого это было в порядке вещей: чувствовать давящую тягость после сна, когда на тебя наваливается всё то, от чего ты и убегал в сон. Но сейчас это мерзкое чувство ударило с такой силой, что мироходца чуть не вырвало. Он инстинктивно пытался найти Джона. Наверное, это единственный раз, когда лучше, чтобы его здесь не было. С торса вдруг что-то упало, прямо на колени. Мысли на секунду утихли, бурный поток сменился штилем. В его руке оказываются очки с голубой оправой. Совсем новые, будто никто не совершал покушение на нос их владельца. Ло глянул вперёд: там, где должны были лежать его старые очки, теперь пусто. Достаточно. Не стоит здесь задерживаться. Он увидел и всё, что было ему нужно. Переступая металлический порог, глаза метаются к небу. Сегодня звёзды ярче, чем вчера. Парня на миг окутывает спокойствием этого момента. Но только на миг. Тело лишается своего заслуженного кислорода. Горло, закованное в цепях, пропускало лишь всхлипы и рваное мычание, подобно мычанию умирающего животного. Парень обхватывает волосы и утыкается лбом в раковину – её злобный холод беспощадно жжёт кожу. Липкий запах металла упивается в рецепторы. —Опять… Лололошка со всей тяжестью отрывает голову от эмали, нехотя упираясь взглядом в зеркало. —Мало тебе было утром?.. Губы искажены как отражение на осколке стекла. Красное, как неоправданные обещания, и влажное, как от морозного дождя вночи: именно таким было его лицо. На волосах блестели мелкие пласты крови. Видимо, рукой слишком притиснулся, вот и попало. Что говорить про руку – жидкость металлического запаха на пару с плазмой стекала до самого локтя, даже поверх ещё не затянувшихся ран. Во второй руке лежал виновник этих видов – малюсенькое, но жестокое и крайне опасное – лезвие с бритвы. Удивительно, что ему вообще удалось продержать эту вещицу в руке дольше чем пять секунд, ведь пальцами так трясло как стиральной машинкой. Всхлип. Алая капля разбилась об эмаль. Сонная иллюзия, по ощущением. Связанные движения, тупое восприятие, мыло в глазах. И во всей этой иллюзии по-настоящему реальным была только колкая боль. А вокруг тихо. Безмолвная тишина, наполненная лишь шумом собственного «я». Внезапно, тишину-идиллию прорезает мелодичный звук. Ло закашливается и теряется в пространстве. Всё пошло по наклонной: лезвие вылетело из руки, глаза забегали, вода заструилась. Это звонок в дверь. И это не Харрис. Станет он себе в дом звонить. Брови сводятся друг к дружке. Сейчас будет больно. —Сука! — парень мычит громко и не сдерживаясь. Вылетев из хватки беспамятства, глаза жмурятся от жгучей адской боли: он держал свою искалеченную руку второй, чтобы та не вырвалась из-под холодной струи. Кровь нужно смыть. Затем, Лололошка тянется к шкафчику и в спешке вытаскивает бинты с перекисью. Оттуда попутно выпали тюбики с кремами, ударяясь об кафель. Всё валится из рук. На скорую руку он кое-как обмотал свою кисть и скрыл всё под одеждой. Из прихожей снова прозвучал звонок. Рукавом кофты он на спех протёр глаза и лицо. Ванная комната осталась позади. Весь кошмар и стыд – тоже. Плечо лениво припадает к стене у выхода, и Ло включает камеры. Дар речи тут же пропал. —Лололошка-а! — Драен радостно тянется к голубоглазому и трясёт за плечи, как старого друга. — Чё так долго не открывал? Дрых, чтоль? Во, аж глаза опухли! Ну, ты звиняй, что разбудили… Мироходец не мог пошевелиться, наблюдая за красноволосым с распахнутыми губами. Мозг всё ещё тормозил. —Здравствуйте! А это ещё что за детский голосок? За спиной Хосви пряталась девушка, укутавшись туго курткой. Вот в чём дело. Это был вовсе не детский голос. —Сима, не бойся так! Ло поправил рукав и неловко указал на чёрную макушку. — Драй, а кто это?.. —Серафима, сеструха моя… — представил он жестом. — И да-а, сорянчик, что так ни с хуя на погоду… Чувствуя, как в присутствии кого-то груз с души начал медленно, но всё же растворяться, он безмолвно кивнул и позвал гостей за собой. Те сбросили с себя куртки. Чайник отправляется кипятится, зазвенели чашки и ложки. По одной ложке кофе, по две сахара… На миг он ощутил себя самим Джоном, но стоило ему это понять, и сердце будто снова проткнули иголкой. —Слышь, Ло, а чё за кружка? —Кружка? — взгляд стрелой полетел на Драена и рядом сидящую, до жути неловкую черновласую девчушку. На фоне своего брата, который, не стесняясь, развалился на пол дивана и расставил ноги как у себя дома – та сидела с поджатыми коленами и плечами, словно невидимка. — Какая ещё кружка? Хосви кивнул на кофейный столик у окна. —А, эта… Джон снова не допил? Постойте. Джон? Шаг назад. Как, чёрт возьми, они с Джоном умудрились разминуться? Если он уже был в квартире, то сколько же тогда прошло времени? Кофе – это явно не дело рук голубоглазого. Он ещё не настолько поехал крышей. Сколько же он тогда проспал?.. Там, в той заброшке? Ложка выпала на столешницу. Рука – к карману кофты – и шустро вытащила мобильник. Часы показывали десять вечера. —Лололошка, у Вас всё хорошо?.. Десять вечера. Зрачки замерли на экране, а вскоре и вовсе начали смотреть сквозь. —Лох! —А?! Из рук чуть не выпал девайс. Было близко. —Ты чё застыл там? У тя чайник свистит! — хрипло хихикает Драен, откидываясь всё щедрее. Беззаботный смех парня разбавлял гнусную атмосферу этих узких стен, так что Ло, к удивлению, было гораздо легче не зацикливаться на самом себе. Бывает, Хосви умеет разговаривать серьёзно, а иногда корчит из себя того ещё гопаря. И Лололошка уже не впервые это подмечает. Кнопка чайника выпрыгнула как пружинка, говоря о том, что вода готова наполнять кружки. Из носика ручьём струился горячий пар. Звуки сладко плещущего кипятка походил на поток мыслей, но не тот, который заставлял корчится от безвыходности – а, скорее, тот, что как согревающее воспоминание, которое обволакивало сознание в мирной пелене. Иногда, Лололошка отдаётся этому чувству всем естеством. —Драен, а почему вы пришли? — он отодвинул кружку с готовым кофе. —Да нас попросил… Голос Хосви стих резко, как потухшая свеча. Ло развернулся на его тихий вскрик: и вот, прежде лежащая на спинке дивана рука теперь тёрлась об туловище, поглаживая рёбра; ноги сместились друг к дружке. Он смотрел на Серафиму как-то неестественно – Ло чувствует эту неловкость в его глазах. Она его ударила? В представлении голубоглазого девушка уже успела показать себя, как застенчивую неприметную девушку. —Что случилось?.. Кто вас о чём попросил? Серафиму словно подменили. Слишком внезапно, она оживилась и взяла на себя инициативу. —Триноурана попросила принести тебе постоянный пропуск. —Постоянный?! Из головы вдруг вылетели все мысли. Вспыхнуло желание. Так и жгло сорваться с места прямо к ним, взять эту пластиковую карточку и рассмотреть её со всех сторон с гордой ухмылкой, поговаривая про себя: «Я заслужил её! Наконец-то заслужил!» — но это было бы невежеством. Улыбка сверкала на пару с глазами, разум будто расцвёл – всё трепетало от предвкушения. Покрутившись вокруг, как человек, выигравший лотерею, он хватается за чайник. —Ай! Ёмкость поспешила выскользнуть из пальцев. Левую руку отдёрнуло от столешницы, будто и впрямь как ошпаренную кипятком. Лололошка машинально ухватился за кисть, словно хватка из пальцев могла утихомирить боль. —Ло! Чё у тя там?! Он и не понял, как Драен подкрался из-за спины. —Обжёгся? — взяв того за руки. Острый шик вырвался из уст. Больно. —Нет!.. — выдернул кисти, а следом добавил тихо: — Нет… Я руку неправильно согнул, просто отреагировал слишком остро. Прости, что напугал вас. Я не хотел. Молчание. Прямо как в безвременной пустоши. Пальцы чесались оттянуть от бинтов прилипший рукав, но нельзя. —Согнул неправильно?.. Надо чем-то быстро занять себя, пока Драену ничего дурного не взбрело в голову. Что же... что же можно… Точно, кофе! Как хорошо, что чайник выпал невысоко, и на столешницу приземлился ровненько. Только немного расплескалась вода… но это пустяки. На этот раз Лололошка к столешнице не прислонялся. Взялся за чайник и подсунул следующую кружку, как ни в чём не бывало. —Давай помогу. —Не нужно, — он гордо берёт полные чашки в руки и показывает Драену. — Видишь? Я же сказал, что просто неудачно приложился. Со мной всё хорошо! Недоверчивый взгляд сканером прошёлся от каштановой макушки до ступней. Это заставило голубоглазого невольно сглотнуть. Лишь бы лишних вопросов не задавал. —Ну ладно... Слышь, а бахни с нами, раз у тебя уже есть чё! —Пахнет сладко… — негромко заговорила Серафима. Девушка вдыхала аромат из кружки на кофейном столике, а брат только ловил смех с сестры. —Понятное дело! Ты никогда кофе не пила, или чё? —Не-ет, я не об этом. Думаешь, я не знаю, как кофе пахнет? —Не обращайте внимания, — встрял Лололошка, аккуратно ставя кружки рядом с Харрисовой. — Джон себе по-другому делает, может, поэтому иначе пахнет. Ножки стула издали пронзительный скрип, прежде чем отодвинуться из-под столика. —Кстати… — тянется он к остывшей кружке. — Откуда у тебя мой адрес, Драй? Ноги у красноволосого вновь сбежались вместе. —Да я у Джона попросил, он же как раз с Триноураной чё-то там тусовался. «Триноураной» — резануло по груди. —Вот как. —Угу, — поддакнула Серафима. Ну и пускай. Это же идиллия. Чаёвничать и болтать за кофе с другом и его сестрой. Глаза скользнули к раскрасневшемуся от уличного холода лицу, что скрывалось за чёрными прядями, как за тканью. В голове всё никак не укладывается… Разве для того, чтобы принести пропуск, нужно двое? Ещё и расспросить никак. Во всех щелях прослушка. Мысленно выругавшись на всё, парень подносит к губам кружку и делает скромный глоток. Ниточки прохладной тишины расползаются паутинкой по всему организму. Какой интересный вкус… Утром было не так. Чёрная жидкость всё также хлюпалась волнами от стенки чашки. Та же консистенция, те же блики… Но слаще. Намного. И в то же время совсем не приторно. Ло принюхался к напитку. —Скажи же, сладко! Ло взглянул на Серафиму, и понял: «Блять, да она права». Затем – снова на напиток. —Хм, — Ло взводит бровью. — Джон ведь не фанат подсластителей… —А всё ты о нём знаешь! —Я всё о нём знаю. От собственного же тона у него затряслись поджилки. С чего он вдруг так завёлся? Это же была просто шутка… —Простите, я прозвучал грубо… —Да чёрт с ним, будь собой! — по плечу похлопал Драен, потянувшись к Ло с дивана. Тот словно на секунду застыл от услышанного. Будто именно этих слов ему сейчас и не хватало. Зато стало легче. Даже плечи опустились. —Спасибо... Последовал ещё один глоток кофе… За ним по пятам нахлынула ещё одна прохладная волна лёгкости. Впервые в жизни он, наверное, так наслаждался напитком. Когда Серафима только слегка надпила из своей чашки – Драен уже ставил опустевшую кружку на стол. Видимо, главная часть разговора сейчас и произойдёт. —Ну так что? Почему вы пришли? Я не поверю, что причина только в пропуске, — молвит голубоглазый, откинувшись на стуле и переплетя ноги. —Мы к тебе с приглашением! —Приглашением? Куда? И на когда? —На щас! Кофе застряло в горле. —Ты с дуба рухнул? А не поздно? Девушка по лисьи хихикнула, а затем легонько пнула ногой брата. Тот, будто резко что-то вспомнив, тут же подсуетился и забегал по комнате глазами. Зрачки будто солнечных зайчиков ловили. —А давай тебе Сима сама всё расскажет, да… Где у вас тут отлить можно? Лололошка ответил совершенно машинально, даже не думая. — Крайняя дверь слева… —Сяб! И вот, Хосви исчез также внезапно, как и появился. Будто тень, что появилась только для вида, показать, что она есть, чтобы затем подло исчезнуть. —Не обращай внимания, — женский голос не дал и нахмуриться. Ло попросту не успел сообразить побег друга, как место рядом уже заняли. — Мы пришли тебя позвать в наш бар. Пойдёшь с нами? — девушка вытянула на столе руки: тонкие пальцы застучали по дереву. Её спина изящно выгнулась, а чёрные глаза сверкающе уставили прямо на него. Лололошке пришлось затаить дыхание. По какой-то причине в мыслях всплыл вопрос: «Сколько тебе лет?» — но он сдержался. —Я… Я не знаю. Внезапно девушка выпалила то, что сильнее всего ударило по сомнениям, подобно раздавшемуся из ниоткуда грому. —Джон тоже там будет. Пусть он и не готов увидеться с ним сейчас, почему-то, с уст всё равно вырвалось согласие. Блядство. Зачем? Что ты несёшь? —Я тута! Скучали? — из проёма возник довольный Хосви, переключив на себя всё внимание. Весь на пафосе, с засунутыми в карманы руками. Как обычно. Ох, и нехорошо же всё это. —Я тут подслушал, что Лох тоже идёт? Очень нехорошо. Лололошка ощущал в глубине души давление. Терзающее. И, как не странно, кофе помогло это давление снять. Или, по крайней мере, облегчить. Серафима заёрзала на стуле. — Угу! Я уболтала! — выпалила та и сжала от радости маленькие кулачки. Голубые глаза остановились на них. Такие маленькие руки… —Ну, вы тогда догоните, если чё, а я погнал! —Что? Драен! Драен!!! — вопя, она подорвалась с места, почти опрокинув стул. Но было поздно – входная дверь захлопнулась быстрее, чем девушка успела туда примчаться. —Сволочь! Лололошка лишь молча допивал свой напиток. Его окутала непривычная лёгкость, похожая к той, когда он попробовал Драенов под, поэтому происходящее не касалось его нервов. Лишь единожды его пробила глубочайшая грусть: когда он, опрокидывая кружку в очередной раз, не почувствовал на языке ожидаемой сладости. Мироходец цокает языком. —Сколько тебе лет? Серафима застыла прямо в проходе. —Девятнадцать… А… А вам? Откинув голову назад, он звонко стукнул об дерево пустой кружкой. Бля. —Да забей… Прости, я что-то не подумал, когда спрашивал… Мы идём? Навык Харриса «увиливать от ответа» оказался сейчас как нельзя кстати. Девушка вежливо улыбнулась и кошкой отступилась в прихожую. В рукаве было горячо и мерзко пекло. Даже смена бинтов не помогала.

***

—Тебе холодно? Парень укутался потуже в кофту, а лицо спрятал в шарф. На улице был неистовый мороз, будто погоду разгневали. Серафима ответила сдержанно, грациозно переступая сбоку маленькими шажками, стараясь поспеть за быстрым темпом Лололошки. —Нет, мне не холодно… Это была ложь. Наивный фальш. Ло бросил взгляд в её в сторону – и увидел бордовые, как спелая вишня, щёки, и насупившиеся дугой брови. Чуть ниже – руки, обволакивающие тело в объятиях. Обнажённую шею, покрытую мурашками, тоже было сложно не заметить. Мороз больно коснулся кожи. Парень стянул с себя шарф и аккуратно обмотал им Серафиму вместе с её смоляными волосами. Та что-то проворчала и отвернулась, вымолвив напоследок тихое: «Не стоило». Но Лололошка не из тех, кто будет молча наблюдать со стороны. Всё равно, ему ведь не холодно. На кончике носа внезапно осела влага. Он замер. Посмотрел в небо – а оно всё засеяно движущимися белыми точками. А ведь ещё часами ранее во всю сияли звёзды. Рука сама собой потянулась вперёд. Парень выставил ладонь и выдохнул. —Надо же, снег пошёл…