Либерозис

Лололошка! Так говорит, будто обращается к чужому человеку. Лололошка!!! Ох, он даже умеет говорить разными голосами? Надо же. Вдруг щека загорелась. Зрение отшибло на крошечный миг, а в ушах забился звонкий колокол… Но картинка прояснилась почти сразу же; самообладание постепенно вернулось, притекло по невидимым путям. По крайней мере, теперь его достаточно, чтобы хотя бы поднять голову… Господи. Только что его как будто вырвали из пасти голодного зверя, готового было раскусить пополам немощное тело мироходца. Парень вскидывает взглядом вверх, а перед ним, словно с небес падший ангел – стоит человек. Кто-то… знакомый. Очень. Он точно видел его, да! И не единожды! Однако… ему всё никак не удавалось вспомнить, кто же это такой… Чувство до чёртиков схоже на дежавю. Глаза поплыли чуть дальше – за его спиной он увидел второе создание божье, девушку. Кто-то её обидел? Почему она плачет? И что не менее важно, её он тоже откуда-то знает. Погодите. Знакомая клеточка. Пальцы бегом осмотрели шею. Чего-то не хватало, и это что-то прямо сейчас на ней. —Ло, — вырвал из мыслей незнакомец, — чё случилось? —А? Шарф… А… Кто ты?.. Его рука отсмыкнулась от мокрого лица Лололошки, словно только что коснулась льда. Почему он вдруг так занервничал?.. Что его отпугнуло? —Лололошка, что случилось? — повторил он снова, опускаясь на колено и крепко стиснув плечи голубоглазого. Тихий всхлип донёсся где-то позади этого парня. —Драен… —Тих, Сим, всё хорош— —«Хорошо?!» Крик ножом прошёлся по ушам. —Так ты это называешь?! Почему… Почему она указывает на него? Сознание щёлкнуло. Лололошка тянет взгляд на свои руки. Трясущиеся, расплывчатые. Я что, настолько жалко выгляжу? Ноги были далеко от него самого – так ему казалось – и всё же нельзя сидеть недотёпой, нужно встать. Крепкая рука Драена ему с этим славно помогла. Но, к несчастью, далеко были не только ноги… Руки висели, голова падала, туловище хотело сломаться под собственным весом. А вот мозг… Мозг единственный вырвался вперёд. Не вздумай падать. Стой. Что-то явно спугнуло чёрновласую: она влетела к в кабинку и затормозила в паре сантиметров от него. Чёрт. Как близко. Вот тебе и мотивация не падать. Встав на цыпочки, её глаза, полные слёз и ужаса, устремились прямо в его. —Что стряслось? — она сдержанно щебечет. Очевидно, выдавливала спокойствие, ведь голос дрожал как снежинка на ветру. Нужно ответить так, чтобы она поверила. И он распахнул губы. —Уже всё хорошо. Точно. Всё хорошо… На миг в голове всплыла картина, как его выворачивало. —Меня долго не было?.. — спросил он осторожно и тихо. — Почему вы тут? Серафима опустилась и увела взгляд в сторону, будто вопрос ударил по личному, а там и Драен подсуетился. На его лице прямым текстом написано: «Что делать?!» —Ло… Эт очень тупо, я понимаю… — он падает на шатающуюся позади него стенку кабинки. Рука схватилась за затылок. —Драй, давай не томи… Что такое? —М-м… — как только красноволосый осмелился поднять взгляд на мироходца, так тут же с рычанием его отвёл. — Не! Сима, скажи ты, я не могу! Лололошка пошатнулся, ведь в глазах потемнело. Окружение казалось сюром. Нереальным. Лица Хосви, их эмоции, их слова… Всё такое далёкое и непостижимое. И вроде бы, к Драену рукой подать – а рука не поднимается. Как будто Лололошка снова просто наблюдает за всем со стороны. —Нет! Я не буду ему говорить! В ушах звенит, он расслабляется и тут же ловит себя этом. Нельзя. Чуть что, упадёт как посмешище. —Ты щас предлагаешь мне подставить друга, Сим? —Ну Драй!.. —Тс, — стиснув зубы крепко, Драен скрестил на груди руки. — Ло, тут это… Там, в общем… Но его едва ли хватило на пару связанных слов. Он тут же как маленький стыдливый ребёнок зарылся ладонями в лицо. —Бля, братан, я так не могу… Давай так! Пасатри на меня, дай я увижу в каком ты состоянии! А Ло и послушался. Неосознанно. Предавшись рефлексу. Но что толку? Взгляд всё равно прошёл сквозь. И Драен явно заметил это. —Пиздец… Сим, я не знаю, он никакой. —Но больше нет кого просить, а я тоже вырубаюсь… —Да я б тя и так бы не пустил. Они на несколько секунд замолчали. Сима стала перебирать пальцами. —Слушай, а может ты, Драй?.. Ло пытался вслушаться. Пытался изо всех сил. А слова влетали в одно ухо и подло вылетали с другого, не задерживаясь ни на секунду. О чём они говорят?.. Вдруг Драен выпрямился как царь, задрал гордо нос… Похоже, что на подвиг какой-то собирается. Но недолго музыка играла – недолго фраер танцевал, как говорится. В следующий миг он рухнул, как бревно. Серафима успела его поймать, но без толку – сама полетела на кафель вместе с ним в обнимку. Нужно помочь им. —А-ай… — замычала девушка. Давай же. Помоги им. Им нужна помощь, они за ней сюда и пришли. Ну. Чего ты стоишь? Ло ничего не сделал: не дёрнулся, не сдвинулся, даже не вздохнул. Тело привязали к стенке невидимыми цепями, и за это совесть загрызла досыта. Почему я стою? —Ла-адно, я поняла, ты тоже никуда не годишься! Слезь… ты тяжёлый! Джон был прав. Я бесполезный. —Ребят, чё вы тут? Новый голос… —Райден!.. — Серафима радостно завопила. — Сними его с меня! Он вырубился! Тело Драена – а оно, без сомнений, тяжёлое – в один миг оказалось на плече у подростка. Он взял его с такой лёгкостью, как будто пёрышко с земли поднял. Вот только подросток и сам шатался… Долго ему с Драеном на руках не простоять. Серафима же не спеша уселась на кафель, и подниматься на ноги явно не торопилась. Она заклевала носом, прежде чем вновь обратилась к Райдену. —Не упади, а то ты ему все кости переломаешь. —Не упаду, ты ж меня знаешь… — затем его взгляд повернулся к Лололошке. Тот сразу качнулся, стоило увидеть красную шевелюру, висящую вниз. Стыдно. Почему он сам этого не сделал? Почему не подошёл, не поднял? Никчёмный. —Ну чё, они те уже сказали?.. — лепечет тот вяло, утыкаясь свободным плечом в стену. —Не-а, мы не смогли… — тут же встряла девушка. Да сколько же это может продолжаться?! —Да о чём вы вообще?! Если вы хотите мне что-то сказать, так говорите! О нет. Слишком громко. Лололошка прикусил язык. —Простите… Я не хотел так— —Ты ща лучше не перед нами распинайся. Там брат твой на столе вырубился, его больш некому забрать. —Брат?.. К счастью, Ло смекнул быстро.

***

—Са-аш, ну ещё пять минут… Я почти закончил… Музыка играла, проносясь мимо. Ло почти не слышал её, словно был ограждён от мира куполом. Наверное, он сейчас должен злиться, кусать губы, конца-края тревоги не знать. Но этого не было. Его будто выжали как губку. Он стоял с опущенными руками, смотря полуприкрытыми глазами словно сквозь, и почему-то ему было просто наплевать. Это об этом Серафима с Драеном так боялись ему сказать? Джон посапывал, зарывшись в груди синеволосой девушки. Сжимая оранжевые очки в кулаке, он скрутился ёжиком и спал. За его волосы крепка держалась Триноурана, как будто бы всем сердцем не хотела, чтобы кто-то посмел оторвать от неё этого парня. Или, может быть, чтобы он сам не захотел уйти. Правда Лололошку пробрало смутное сомнение, что Джону могло этого захотеться. Не похож он такого человека. —Саша-а, пусти!.. Взяв с Райдена пример, он забросил Джона на своё плечо. —Да шт ты делаешь!.. Ох и тяжёлый же, зараза… Ло сам чуть было не упал – пошатнулся, и, к счастью, вовремя успел упереться на стол. В глазах снова больно потемнело. … Холодно. Густой пар выходит из уст, пока под ногами хрустит снег. Полуживое тело судорожно барахталось на плече, пытаясь спрятаться от холода в складках чужой кофты. Как хорошо, что оно не барахталось на лестнице – пришлось бы обоим лечить сломанные кости. Ло был невероятно счастлив, что лифт работал. В глубине души у него таился лёгкий страх, что в крайнем случае придётся пешком идти пару десятков этажей… Теперь даже боль и тяжесть в плече, держащим труп, уже даже не ощущалась так сильно. Он переступает порог и стопа приземляется на шатающийся пол. Узкая кабина быстро пропиталась запахом алкоголя, что нос готов был в трубочку сложится, лишь бы не слышать этой вони. Сколько он в себя залил-то? Иронично, что Ло задумался об этом вообще. Сам недавно блевал как свинота. —Поставь меня! По хребту больно прилетело кулаком. Лицо поморщилось, и парень чуть не упал от боли. —Поставь, говорю!.. На глазах аж выступили капельки слёз. Харрис брыкался как мог: и ногами перед лицом, и кулаками по спине, и даже пробовал центр тяжести сместить, наклоняясь то взад, то вперёд – умный же, зараза. Но его изнеможённому телу не хватало сил даже банально вылезти из хватки. Ло ведь держал его крепко, подобно тому, как тогда, когда таскал брёвна на плече. Какое позорище… Нечасто приходилось тащить пьяного двойника домой, или где они там было кантовались… Но такого не было ещё ни разу. Вот это – действительно позор. Джон ударил снова, а затем удары начали слабеть. А у Ло не оставалось выбора. Стоял и молча терпел. … Дверь закрывается резко, с ноги, оглушая всю прихожую гулким грохотом. С плеч на пол полетел Харрис, и как труп прокатился вдоль по прихожей к кухне. Сознание чуть не покинуло тело голубоглазого, пришлось даже облокотиться на дверь. Как же болела голова… Он ухватился за неё и замычал. Замычал невольно и протяжно. Хриплый кашель тем временем резал уши. —Тс… — цокнул языком Лололошка. Ещё и эта полудохлая пьянь ебёт мозги… Мало того, что голова болит, но не-ет, надо же масла в огонь подливать. Приоткрыв глаза и направив их вперёд, Лололошка испытал лишь разочарование: окрашенный доставучими неоновыми лучами, Джон, сгорбившись на полу, пододвинул под себя руку и глухо кашлял, пока его тело дрожало от холода. Парень громко фыркает. —Иди помойся. Ты ужасно выглядишь. —Ло… —Потом поговорим. Он не чувствовал ничего. Это жалкое зрелище. Встретившись взглядом с карими глазами – такими же жалкими, непонимающими – всё, что сделал Лололошка – это молча его обошёл. Завтра его съест чувство вины. Завтра кровать не отпустит. Завтра он будет рыдать навзрыд, проклиная себя за собственную никчёмность. Но это всё будет завтра, а сейчас плевать хотелось на последствия. Неизвестно, сколько времени он провёл так глупо: лёжа на диване в полной тишине, углядываясь в никуда. Его голова в такие моменты обычно заполнена мыслями, вот только не сейчас. Сейчас пусто. Тихо. «Трупа» в дверях не наблюдалось. Чёрт его знает, куда он уполз: то ли дрыхнуть, то ли и впрямь в душ. Лололошка вновь валится на подушку. Какая нелепица, и как он только докатился до такого? Вот уж… Снова этот вопрос. Он мучает даже сейчас, даже в тишине. После сильной бури из облаков всегда выступают солнечные лучи. В жизни не бывает так, чтобы после дождя не выглядывало солнце. Это обязательное правило, это закон природы. Наверное, он просто исключение. Из-за этого дождя мироходец уже давно промок до нитки. А ведь начиналось всё с обычной тоски по друзьям. Как всё переросло во что-то настолько масштабное? Надо сваливать из этого мира побыстрее. Видение – не видение, правда – не правда... так не хочется с этим возиться, разбираться и копать к корню. Хватит. Нужно просто валить отсюда. —Ну что?.. Теперь поговорим? Это голос Джона, пьяный до невозможности. Стоит, небось, за дверь держится, чтобы не рухнуть на пол. Ничего не говори. Тебе послышалось. —Ло-о, с тобой разговаривают! Не отвечай. Молчи. Ты спишь. —Не притворяйся, что спишь. Это некрасиво. Лололошка подтянул колени ближе. Хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю. В голове всплыло одно-единственное слово, снова и снова: «бесполезный». Ты спишь. Не поднимайся. —И где твой шарф? Шарф? Мироходец дёргается как ошпаренный. Голос прозвучал прямо над ухом. Пальцы тут же налетели на шею. Пусто. —Лололошка! В воспоминаниях мелькнули женский смех, улыбка и чёрные волосы, развивающиеся на ветру. Блять. —Не знаешь? — Харрис произнёс тихо, наклонившись к самому уху. — А я знаю. —Какая тебе разница? — Ло злобно прорычал, отталкивая Джона что было силы. — Подумаешь. Я тоже знаю. Вдруг он застыл над подушкой. Чёрт. Должен же был непреклонно лежать, а теперь придётся говорить с этим ходячим трупом. —Ну вот… — тот на лету хватается за рукоять дивана. — Можно было и полегче, я слишком нежный. —Отвали. —И зачем было притворяться, а-а?.. —Джон. —С твоей стороны это очень некультурно. —Я сказал отвали— —Ты обещал мне разговор. Мудак. Лололошка стиснул челюсть. Удивительно, как он вообще так внятно лепечет языком. —Тс, — поднявшись на ватных руках, голубоглазый садится и упирается в спинку дивана. Взгляд бежит вверх, прямо на Джона: как и подозревалось, он сейчас настолько пьяный, что даже стоять толком не может. Упирается на диван и шатается из стороны в сторону. И Ло почти шипит: — А ты что, уже протрезвел, чтобы я говорил с тобой? —А надо было? Хм, — парень подошёл к столику и прислонился, — ты не уточнял… Ты просто пообещал. Лололошка с отвращением отворачивается. Но видит. Чёртовым периферийным зрением видит, как этот подонок лыбится. Его так переполнило злостью, что, казалось, он прямо сейчас взорвётся, лопнет, как воздушный шар. —Я не обещал, я сказал «потом». Зачем тебе вообще со мной говорить? Я же бесполезный, — в сердце больно закололо от собственных слов. Ноги он подсунул под себя – казалось, так безопаснее. Так уютнее. —Ах, так вот, в чём дело. Не смотри на него. Не нужно. Снова эти неоновые лучи. Свет, неон, цвета, ночь… Терпеть это уже невозможно. —И кстати… — Джон зевнул и сдёрнул с себя очки: в следующий миг те растворились в зелёных искрах. — Ло, ты так уверено говорил о моей трезвости! Такое чувство, будто сам оклема— —Оклемался. Подробностей тебе знать не обязательно. Кареглазый хмыкнул. Но вдруг, в один миг, весь воздух загустел. Харрис упал на диван к голубоглазому. Вот же сволочь. Не смотри на него. Считай звёзды. Почему так сжало грудь? Да что это за хрень! Хотелось драть волосы на голове, кричать в голос. Лололошка догадывался, что за чувство таится внутри, и это было… Это… —Знаешь, хоть я и пьян… но после душа мне намного лучше. Видишь? Я даже говорю внятно! Я настроен на разговор! —Молодец. —Ха, и всё? Я оскорблён. Это так страшно. Джон касался собой плеча Лололошки, а запах сладкого мыла вперемешку с нотками алкоголя повис в воздухе. Он сидел впритык, будто никакого натяжения и нет. Будто те слова никогда не вылетали из его уст, как лезвия ножа. Упирается всем телом. Вот уж… Рука. Лицо мгновенно морщится. Джон… Прямо на левую!

***

Ткань халата тёрлась о мироходческую кофту, и шелест бумаги приятным бархатным звуком ласкал уши. —Он здесь пишет о новых способах использования пустотной магии! — кареглазый придерживал очки на переносице, облокотившись на сидящего рядом Лололошку, как на твёрдую кирпичную стену: всем весом. —Ты и так ею отлично владеешь, куда ещё? Но ответ был горд и свиреп. —Я хочу знать всё!

***

Как больно… —Почему так протяжно вздыхаешь? М-м? —Джон, не трись об меня… Я плечо вывихнул, пока нёс тебя. Он соврал даже не краснея. Вот только тот не послушался. Слова голубоглазого прошли сквозь, словно Джон сидел в своём уютном невидимом куполе. —А знаешь, почему твой шарф оказался в химчистке? Лололошка проигнорировал его, продолжая ловить огни на улице и не обращать внимание на жжение в руке. Этот вопрос казался такой глупостью, просто глубочайшей дуристикой. Нашёл он, о чем вспомнить… —Я мастурбировал на него. Что?! —Что?.. —Что? Он... Что?! —П-п-подожди… — голубоглазый лихорадочно отталкивается, выставляя перед собой согнутую в колене ногу. Ему послышалось, или тот действительно это сказал? И вдруг Ло утонул в чужом взгляде: затуманенном и податливом. Веки у Джона держались на весу, он едва не спал, был в шаге от того, чтобы вырубиться, а губы у него чуть приоткрыты. И смотрел он на Лололошку так, что живот под этим взглядом больно запульсировал. Затем он легонько улыбнулся, опрокидывая ногу на ногу. Страх… Он не исчез, но он смешался с чем-то ещё. Казалось, что время на этот миг перестало течь. —А теперь этот шарф на ней… — Харрис с тяжестью перевёл взгляд на пол. —Ага… На ней… Слова вылетели автоматом. Он даже не вдумался, прежде чем открыть рот. Никогда Ло так не смотрел на его глаза. Уставшие, с лёгкими синяками, словно от недосыпа. Такие… они такие… красивые. Тот снова поднял глаза прямо на Ло. Глаза, как две яркие звезды снятые с небосвода. Нет. Прекрати, Лололошка. Не надо, это неправильно… Постойте. Разве не похожее чувство его обуздало… когда Джон… Ло мельком косится на барный стол. Стол, на котором двойник так изящно… так изящно потягивался... Прекрати! —Ты слепой, Ло. Только голубоглазый словил себя на мысли, что правильно, а что нет, как сомнения тут же все испаряются. Тают, как сахар в кофе. Как сладкая вата в воде. Его окунает во что-то неведомое, сознание кануло в невесомость. Харрис вдруг больно хватает его за волосы на затылке и тянет ближе. Не давая и шанса отстраниться, он тут же впивается в его губы. Но Лололошка и не посмел. От него так сладко пахло, что даже мысли такой – «отстраниться» – не появилось. Голову вскружило до темноты в глазах, а руки терялись в пространстве, не зная, куда им деться. Он должен оттолкнуть его, должен дать отпор, должен противиться, однако ему этого даже не хочется. Отдавшись мимолётному соблазну, он прикрыл глаза. Их губы переплетались медленно, не спеша, без напора смыкаясь друг с другом. Рецепторы переполняла дурманящая сладость, а мозг – эйфория. К кончикам пальцев прилился жидкий ток, что ими начало подрагивать. Но самым сильным ощущением была лёгкая тяжесть в паху. Хотелось остаться в этом моменте навечно. На секунду Джон отстраняется. Ло даже не сразу понял, что произошло. Грудь снова заполнил страх, а вместе с ним и тоска по мягким губам. К счастью, это длилось не долго. Его снова тянут вперёд: Харрис упал на подушку тяжело дыша, а первый навис сверху. Ткань дивана судорожно сжималась под пальцами Лололошки, и он сглатывает, всматриваясь в лицо напротив. Налитое красками из окна, и такое соблазняющее… Не торопясь, Джон облизал нижнюю губу и ухмыльнулся, перебирая в пальцах пряди двойника. Чёрт. Он словно взглядом подзывает к себе, завлекает блестящими губами и невинными глазками. О господи, как же от этого всего заболело в животе… Лололошка теряет рассудок: он припадает к манящим губам, с жадностью оттягивая и покусывая их. Джон не сопротивляется – он лишь подаётся вперёд, через раз толкаясь в чужой рот языком. Его колени до боли сжали тело голубоглазого с обеих сторон. Ло скользнул рукой к краю домашней футболки Харриса и ловко нырнул под неё, тут же ощущая пьянящий жар чужой кожи. От происходящего он и сам чувствовал себя в хламину пьяным, не хуже того, как когда сидел за столом подпольного бара. Уж не было надежд на что-то хорошее этой ночью. Привыкнув к вечному ливню, он и не подозревал, что представиться возможность скрыться под зонтом. Ладонь крепко сжимает талию. Тело Харриса реагирует почти моментально: прогибаясь в спине, Джон тихо простонал прямо в поцелуй. Сука. Ло тут же отстранился и застыл. Мигом, весь запал испарился, будто бы ветром сдуло. Что я делаю? В этот момент его бёдра обвивали чужие ноги, пряди волос всё лежали меж тонких пальцев, а плечо поглаживала ладонь, надавливая, пытаясь вернуть его обратно. Холод его пальцев сочился сквозь слои одежды. Щёки Джона налились румянцем, а его губы, слегка распахнутые, напухли.