Либерозис

Тишина внутри была громче любого крика. Горячий напиток цвета ночи согревал горло своей сладкой горечью, пока где-то на фоне приглушённо гудела вентиляция. Кушетка была отдалённо мягкой, плёнка на ней до противного липкой, одинокая лампа мерцала бледным светом – а телу мягко и уютно. Кабинет оборудован аккуратно, от чистоты сверкало всё: полы вымыты, рабочий стол у стены убран, все инструменты держатся строгой линии, а стеклянный шкаф отбивал свет лампы. Каждая вещь на своём месте. Взгляд упёрся в набитый образцами шкаф, что был в углу. Каждая колбочка внутри придерживалась строгого порядка и гордо носила на себе маленькую этикетку с номерком. Во всех колбочках переливалась жидкость цветом вина. На самой нижней полке была одна из таких колбочек, и взгляд на неё пал особенно длительный. Казалось бы, ничем не отличалась: такая же маленькая, такая же наполовину полная, а стоит в подставке одна единственная. И всё-таки, она отличалась. Её стекло было крепко обмотано яркой жёлтой лентой у самой крышки, и грозящие знаки восклицания, жирные и огромные, кричали, чтобы никто не смел к ней прикасаться. Ло смотрел на жёлтую ленту, и не мог понять, почему внутри такая лёгкость. Раньше было не так. «—Нет… Нет-нет-нет-нет. Заткнитесь… Заткнитесь…» Ток пробежался телом. Сладко пахнущая субстанция пошла волнами и коснулась бортиков чашки, после чего одинокая капля, сбежав, потекла вниз, и коснулась пальцев. Каким же ущербным он был несколько недель назад. От одной мысли об этом внутренности вянут. Под тянется к губам, но рука, будто резко что-то вспомнив, тут же застывает. Джон просил здесь не курить. Мысли не ложились одна на другую, не всплывали внезапно, не прыгали как через скакалку. Эта странная тишина была такой до жути непривычной, будто только этого ему и не хватало, будто именно к этому состоянию он и стремился всю свою жизнь. Сбоку послышался продолжительный, ноющий скрип металлической двери. —Тебя чё, от кофе раскумарило? — говорит низкий тембр. Голос лился близко, и далеко одновременно. —Что случилось? — тянет Ло, слегка повернув голову в сторону белокурого парня. —Тебя Драй ищет. Я ему сказал, что ты в лабораторке Джона сидишь, а он в центр узла какого-то хера пошманал. Голубоглазый невольно усмехнулся. Ему почему-то показались забавными слова, которые произнёс Райден. —Ты что, ещё и курил? — рявкнул тот раздражённее. Будто Лололошка – проблемный ребёнок, а Райден в этом случае – его заботливая мама, насытившаяся выходками сына по горло. Вот так ощущался Лололошкой тон подростка. Едва приоткрыв губы, он негромко возмутился: —Я не курил.

***

—Зачем я ему? Подросток перебирал ногами вяло. Ло не раз оглядывался, чтобы убедиться, что тот от него не отстаёт. Тот всем своим видом показывал, как глубоко он недоволен. Всё время смотрел то в сторону сонными глазами, то тяжело вздыхал и зевал, частенько прикрывая пухлые губы рукавом. Голубоглазый и не знал, правильно ли пытаться заговорить с ним сейчас. Он вновь скользнул к нему взглядом. Потом – снова вперёд. Широкий тоннель тянулся на кучи метров, и каждый шаг словно заставлял стены сужаться. Голову на миг посетила мысль: что, если бы никакого поворота там впереди не было? Что, если бы тоннель и впрямь был бесконечен? Если бы это были не катакомбы, а путь в никуда. На каком моменте Ло бы это понял? В какой момент этот закруглённый проход исказит воображение, и начнёт дышать, извиваться, пульсировать, когда будет давить в плечи, а когда, возможно, даже издавать звуки: через неделю? Два дня? День? Мысли не вызывали тех чувств, которые должны были. Ни страха, ни тревоги, ни паники – они засели в глубине сознания, сладко спя. Вместо них только чертовски неправильная тишина. И Ло наконец смотрит под ноги. Глаза, только что зачарованно смотрящие вдаль и нырнувшие в размышление о бытии, отдалённо заныли, сказочно желая вновь уставиться вперёд. Под ногами было сыро и совсем не сказочно. Осколки треснувшего фонаря захрустели под кроссовками, которых Лололошка толком не мог даже развидеть в непроглядной темноте. —Бля, — Райден вдруг раздражённо вскинул матом, — да заебали. И затем тоннель осветило ярким светом. Лололошка вздохнул и взглянул за плечо, однако увиденное приковало взгляд намертво. Светил Райден не фонариком, а рукой. Лёгкий смешок вырвался из лёгких, прежде чем Лололошка вновь отвернулся. —Я уже и забыл, что ты робот. —Я киборг, а не робот, — цокнув языком ответил тот. Его раздражённость была очевидной. Воздух вокруг тяжелел, и не ощутить давку было невозможно. —Что-то случилось? Ты выглядишь неважно. Джон бы назвал это эмпатичностью. Райден вновь отвёл взгляд, словно сказанное задело его лишь сильнее. Рука дрогнула, и свет потушился на крошечный миг. —Да Сима, знаешь, ваще странная какая-то. Ветер скользнул по щеке. —Серафима? А что с ней? В ответ мироходец услышал только молчание, и тихое, будто предсмертное, жужжание настенного фонаря, к которому они как раз подступали. Свет позади Ло потушился, стоило тому тусклому свету легонько коснуться земли под их ногами. Райден не издавал звуков, кроме шагов. Лололошка остро почуял неладное. Он ни разу не замечал за девушкой странностей, почему вдруг такие слова? —Райден? — Ло, не выдержав, повернулся. Чужое лицо скрылось под белокурой чёлкой почти полностью. Так, будто та могла отгородить от внешнего мира. —Она просила не говорить, но… Хер его знает, короче. Просила не говорить. Лололошка хотел ответить, однако слов не было. Теряясь в недосказанных словах, он просто поворачивается обратно. Бетон под ногами глухо постукивал от шагов. Стук. Стук. Стук. Каждый из них проносился эхом вдоль стен, будто специально, нарочно, пытаясь надавить. Райден давки не выдержал. —Я… Ну короче, я видел, как она плакала. Пару дней назад. Не знаю, по какому поводу… Она мне не сказала. Грудь голубоглазого легонько сдавило от низкого тона. Захотелось сжать кофту прямо по центру и выдохнуть колкую напряжённость. Жаль, что это невозможно. Голос Райдена задрожал под конец. —Ло, слушай… —М? — мироходец махнул головой на голос. —Может, она тебе расскажет? Тот моргнул. Брови тут же побежали друг к дружке. —Мне? Почему ты так думаешь? Чужие плечи сделали движение вверх-вниз, а взгляд ушёл в сторону. Он вновь цокает языком, однако это не было похоже на недовольный цок. Скорее, на волнительный. —Попробуй… — железная ладонь легла на головной убор, аккуратно убирая назад, со лба на макушку. — Пожалуйста. При виде его блестящих глаз Лололошка отказать не мог. Просто не мог. Не поворачивался язык. В каждом мире кому-то нужно помочь. Они с Серафимой не раз выручали друг друга: она кучу раз сопровождала мироходца городом и подземельем, он же – не единожды заступался за девушку, когда к той приставали незнакомцы или уличные задиры. Ей, невысокой и худой, сложно дать отпор. Обычно, рядом с ней всегда Драен, но в последнее время что-то изменилось... Днями назад Лололошку отправили на очередное задание, а Серафиму, как сопровождающую, отправили за ним. Это был не первый: возможно, третий, а возможно, четвёртый раз. Нельзя сказать точно. Прогулка сопровождалась смехом, шутками, рассуждениями о будущем, чего тот не мог позволить с кем-то другим. Ну вот просто тема никак не заходила. А вот с Серафимой – почти сразу. Разговоры о волнениях и мыслях о прошлом текли как вода из-под крана, а затем также резко затихали, когда кран выключался, а они приходили к месту назначения... Но после этого дня между ними утихли все разговоры. Ей пришлось увидеть, как человек умирает от пули, выпущенной из его пистолета. Мурашки прошлись спиной иглами. Наверняка, проблема именно в этом. В том, что он убил человека на её глазах. Хотя… Ло громко и рвано вздыхает. Будто от резкой боли, пронзившей сердце. Чёрт его знает. Может, снова себя накрутил… А ведь только-только успел успокоиться. —Прости, если напряг… Ну типа, если не хоч, то без бэ. —Да нет… Сорян. Поговорю, конечно. Представляя девушку: то, как она стоит перед ним, то, как смотрят на него чёрные глаза… Ло страшно от факта, что из-за него такой человек, как она, мог пострадать. Его окутывало густой тучей стыда изнутри, а воздух от таких мыслей с трудом входил в лёгкие. Руки на рефлексе приподнялись, обвивая тело в крепкой хватке. Пальцы цеплялись за ткань холодной, как воспоминания о выстреле, кофты. —Ты реально сорян. Я ж вижу, что вы, ну… там, уже близки, и всё такое… — не менее холодная и тяжёлая рука вдруг легла на плечо, заставляя прийти в себя и легонько вздрогнуть. — Мне надо было раньше сказать, правда? Вдруг их взгляды пересеклись. Чёрные глаза встретили голубые с лёгким бликом от тусклого света. —Да ради бога, Райден...

***

Не торопясь, мироходец поднёс прохладный под к губам. Прислонившись к шершавой стене, он втягивает пар. На стену из-за угла падал лёгкий фонарный свет, который создавал ложное впечатление, будто парень не здесь, а внутри сновидения. Пар с фантомным сладким вкусом это чувство лишь усиливал. —Так что ты думаешь? Голубоглазый быстренько оглянулся. Узкий трубопровод не давал возможности выпрямиться – приходилось стоять, нелепо подогнув голову. Убедившись в отсутствии людей, если не считать Драена Хосви, Ло обессиленно скользит вниз по стене, согнув ноги в коленах. Наконец-то. Мало того, что здесь узко, так ещё и запах тухлый. Нос резало. Удивляет, как невозмутимо Хосви с этим справляется: стоит да безмятежно потягивается. В следующую секунду сырой, чуть ли не жидкий запах разбавляется сладостью. Хотя бы этим, и всё же, хоть немного убавить вонь получилось. А то создавалось впечатление, что она могла вот-вот залезть под кожу. —Ну так чё? — присев рядом, спрашивает красноволосый. Но Ло ему лишь сухо отрезал: —Я не очень хочу пить, знаешь ли. —Да Ло-о-ох! — Драен начал трясти его плечо, и ладонь вместе с подом затряслась следом. — Это ж аж вечером будет, ничё тебе не случится если ты выпил кофе с утра! Тот ответил молчаливым кивком. —Да давай! Чё ты ломаешься? —Я подумаю. —Джон тоже будет! Лололошка собирался выпустить пар плавно, красивым и лёгким водопадом, стекающим по губам, оставляя на последних невидимый липкий слой из вкуса, однако тут же поперхнулся. Пар встал поперёк горла. —Э, ты чего? — Хосви принялся постукивать сгорбившегося друга по спине. —Драй… — Ло вновь кашлянул. — У тебя рука тяжёлая… — и снова кашлянул. — Хватит! Дымка разлилась пространством, растворяясь в нём быстро, как мысли в момент засыпания. —А управляющая тоже будет? —А? — тот отпрянул. — С чего бы? Мы канеш общаемся, но только по рабочим вопросам. Неподалёку громко разбилась капля, выскользнувшая из дырявой трубы. —Понятно. —А к чему вопрос? — Драен тянулся к руке Ло, нервозно перебирая пальцами. Лололошка не сразу сообразил, что от него требуется. —Что?.. —Можно? Я разок, чесслово. Карие глаза сияли желанием, как детские, а внутренние уголки бровей Драена приподнялись. —Бери… А твой где? Парень жадно припадает потрескавшимися губами к электронной вещи. Его голова падает назад, а глаза прикрываются. Словно на самому себе, Лололошка чувствует ту приятную дрожь, которая приходит с первой затяжкой, и рефлекторно сжимает ткань спортивок. Очередной клуб пара заполняет воздух. Он на один шаг толкнул ребят вперёд, подальше от заполонившей пространство вони. —Да у меня заливка кончилась... Ну так что? — вещица сверкнула в сторону Ло. — К чему вопрос был? Тот затормозил на миг, уже подзабыв, что было до. Стоило вспомнить, как лицо тут же искажается: губы скривилась, глаза прижмурились. Словно на язык капнуло лимонной кислотой. —Да так… забей. —А-а-а… Я тебя понял. И тут он выдал в концы странную вещь. —Ревнуешь, да? —Ч… Чё? —Тебе чё, управляющая нравится? — Драен улыбался, хитро и злорадственно. Толкая Лололошку плечом в плечо, а коленом в колено, он был готов взять и рассмеяться. —Что? Нет! Как… как тебе это вообще в голову пришло?! —А я думал, те Симочка нравится… —Чё ты, блять, несёшь?! И всё же, Драен сорвался. Звонко и громко он прыснул смехом, от которого завибрировали трубы. Лололошка хватает свой под, и резко, будто куда-то спеша, прячет в карман. Поёрзав немного, падает головой на колена. На языке чувствовалась не вишнёвая прохлада со вкусом радости и мимолётного спокойствия, а ускользающее тепло; на губах, казалось, есть влажность, которой на самом деле нет. Он прикрывает глаза. Зрение ныряет в кромешную темноту. «—Ты слепой, Ло» Пустота вдруг сменилась яркой картинкой, наполненной жаром и горячим дыханием. В животе вновь больно запульсировало, и Лололошка резко распахнул глаза с чувством, что проснулся от кошмара. —Эу, всё норм? Голова заболела? Бывает, если вдруг много курнуть. —Я задумался просто, — нехотя, как будто предстояло оторваться от уютной прохладной подушки, голубоглазый поднимает голову и смотрит на сидящего впритык к нему Хосви. Это последнее, о чём надо думать. Боль пронзает пальцы, и только сейчас Лололошка замечает, что сжимал их в кулаках. —А ты много кого пригласил на новоселье? — молвит парень. —Ой… Ща вспомню. Сатри… Э-э… Райдена, Иву, тебя, — считает красноволосый на пальцах, — и Джона. И Симу. Ну бля, мы в одной хате живём. —Шестеро… —Угу. Дашь ещё закурить? —Драен, — выдохнул голубоглазый, — у тебя зависимость. —Так у тебя тоже. —Что? Да я брошу, как только мы с Джоном уйдём в другой мир! —А кофе? —А что кофе? — тихо хмыкнув, Лололошка отворачивается в сторону. — Джон тоже кофеман, если что. —А-а… Зависимость это у вас семейное, знач… Понял. Губы приоткрылись для возражения, но из них не вышло ни звука. Слова как будто споткнулись о невидимую стену. Ло возвращается к мысли, которая его уже однажды ловила: «А зачем, собственно, спорить?» — подумал он, припадая затылком к бетону. А затем всё повторилось. Всё то же самое. Тот же алгоритм, просто с другими составляющими. Под невинно сверкнул под лучами мерцающего фонаря. Снова. Парень не спеша поднёс его к губам и медленно втянул, словно сок через соломинку. Снова. Коридор тянулся далеко. Потолок держали бетонные колонны, как стражи. Под ногами – треснувшая плитка о которую Лололошка шаркнул ногой, пиная пустую жестяную банку. Впереди тоннель, но для людей он предназначен не был. Ведь впереди обрыв. Лололошка на границе между тем, куда можно, а куда нельзя. Переступит её – и назад выбраться уже вряд ли получится. Он мельком глянул в одну сторону через колонны, в другую, и облегчённо выдохнул: он совсем один. «Возможно, Драен прав, и я зависим», — сказал он себе в уме, выпуская чуть ли не сотое облако дыма за день. Клуб пара рассеялся, наполняя одиночество Ло своим недолгим присутствием. Глядя на рельсы в шаге от себя, парень всё думал: «Я точно готов?» — а затем снова припал к источнику короткой эйфории. Металлические балки, лежащие внизу, в россыпи камней, выглядели холодно. Вдруг на них появилась тонкая, жёлтого цвета, нить. Она появилось плавно, и вполне ожидаемо. Так ожидаемо, как когда ждёшь восхода солнца в пять утра. Затем в глубине тоннеля, что прятался в стене и в который смотреть не хотелось, ведь темно и страшно – загудело. Раздался ритмичный звук: громкий, как раскаты грома, и тяжёлый, как удары молота о металл. Пол под ногами завибрировал. Фонари на колоннах загрохотали. Но парень хаоса не слышал. Она ведь не боится меня? Вышедший из лёгких пар тут же унёсся вдаль от чудовищного потока ветра. Внезапно выскочивший из тоннеля, подобно хищному монстру, поезд промчался в метре от мироходца. Волосы закружились в танце, ткань штанов стала хлестать по ногам, рвясь по направлению ветра. Кофта – так само. Он не стал представлять её лицо. Вскоре всё утихло. Поезд стал замедляться, о чём свидетельствовал плачущий скрип колёс о металл и стойкий запах железа. Лололошка ещё раз осмотрелся, однако станция так и продолжала пустовать. Колёса вновь посвистывают, и вдруг дверь, дряхло вздрогнув, не торопясь распахнулась. В последний раз кинув взглядом на пожелтевший и потёртый плакат «Курить запрещено» с перечёркнутой сигаретой, он ступил на железную ступеньку в вагон. Совсем скоро под ногами ощутимо затряслось. «Лох, ты где?» Взгляд нехотя упал на экран. Ло смотрит сухо. Затем голова падает на спинку сиденья – единственного занятого места в вагоне. —Осторожно, двери закрываются. Пожалуйста, не прислоняйтесь к дверям.