Либерозис

Что же… Что же было потом? —Бля… — зашипев, я уставился на чёрную жидкость, плещущуюся о стенки кружки. —Ло, дай там в верхнем шкафчике над столом аптечку, — обратилась ко мне с просьбой Серафима. Её голос прошёл мимо меня. Я сидел, будто огороженный невидимой стеной. —Ло! —А?.. На руку плеснул кипяток. Я досадно цокнул языком. «Опять залип…» — самокритично рычу сам на себя в уме. То, что кофе Харриса был такой чертовски вкусный, я списывал только на личные чувства. Эта специально созданная им упаковка, расфасованные в стики порции… Я уже машинально загребаю с собой пару-тройку стиков со стола, хотя тот и просит не злоупотреблять. Я не мог вспоминать слова Джона, не вспоминая при этом случившееся между нами. —Аптечка. В шкафчике над столом, — куда более раздражённо произнесла та. В её глазах пылал едва ощутимый огонь. Даже не огонь… искорка, скорее. Я не желал, чтобы искра затлелась в нечто худшее. Привстал с кресла в углу комнаты, и, пока та копошилась над бредящим братом, укутавшимся в одеяло с головой, принялся прочёсывать недра шкафчика. —Чёрная коробка. —Пылесос, на двенадцать… — в паузах между храпом бесновался Драен. — Огурец, я кувырок съем… Сзади послышалось шуршание, а затем тихое шипение и даже рык девушки. Рукам было сложно сориентироваться из-за звуков борьбы и хаоса. Я представлял, как Драен брыкается и вслепую машет конечностями в воздухе, пока Серафима пытается его угомонить, заткнуть рот подушкой и уложить в кровать. А я, сдерживая улыбку, в это время пытаюсь вытащить коробку из глубин шкафчика. —Ло! —Иду! Развернувшись, я поймал резкий блик настольной лампы. Я, словно увидев свет в конце тоннеля, заморгал, а из рук выскользнула аптечка. Её внутренности рассыпались по полу – десятки блистеров безымянных брендов лекарств. —Да ёб твою мать!.. — Серафима бросилась на пол, сев на колени. Я тут же припал к ней на помощь. —Никого не микрофон!.. Я придушил смех, прижмурившись. Почему-то, я на все сто процентов уверен, что парень напрочь забыл о вчерашней ситуации. Этому есть два названия: одно очень красивое – «фиксационная амнезия», но вот второе… Оно уже не такое красивое: «вторая стадия алкоголизма». —Он всегда такое несёт с похмелья?.. — спросил я аккуратно. Девушка, заправив касающиеся пола чёрные пряди за ухо, выдохнула: —Всегда. Когда просто спит – тоже. —Какой красноречивый… В моих руках оказалось несколько блистеров. Отложив на колено один такой, Серафима протянула мне остальную часть, что собрала. Я небрежно забросил всё в коробку. —Аккуратнее нельзя было? Её глаза горели. Не хотелось сказать лишнее слово и попасть под горячую руку… После вчерашнего ей и так плохо. Я ответил одним сдержанным кивком. —Джон говорил, чтобы я и Драен пошли сегодня на разведку… — я только неуверенно сморщил губы, покосившись на парня. —Вантузом чулки… М-м… — отозвался тот. Серафима брезгливо сморщила нос. Видимо, вспоминая, как выглядела их ванная несколько часов назад. Я же, вспоминая ночь, машинально коснулся резинки спортивок, слегка подтягивая. Это красноволосое недоразумение перебирало весь словарь, связывая не связываемое, а мы с девушкой чувствовали себя психиатрами перед безнадёжным случаем. —Возьмёшь кого-то другого… —Ну и кого? Я сунул руки в карманы, и только потом вспомнил, что на столике возле кресла ждёт чашка не выпитого кофе. Не думая, я шагнул туда. —Райдена? — взводит та плечами, встряхивая брата. Тот что-то недовольно промычал, приговаривая: «Чулки… Чулки, макаронами». Языком, вдоль по горлу потекло жидкое наслаждение. Оно было цвета бесконечности и безмерности. Я почувствовал себя настоящим аристократом, забросив ногу на ногу, и опрокинув голову на спинку кресла. —Райдена?.. — морщась, я упираюсь взглядом в напиток. Казалось, что смотрю в дыру. Того семнадцатилетнего киборга? Но он же ещё совсем ребёнок… —Кстати, он всегда был киборгом? Почему он вообще такой? Вопросы сначала просто слонялись закоулками сознания, однако теперь, когда Райден стал тем, кого я вижу почти каждый день, интерес заискрился как бенгальский огонь. —А я не знаю, если честно… Лет с двенадцати? Ива тебе точнее скажет.

***

—Почему я? Белокурый подросток бесцеремонно направил на меня поток белоснежного, сладко пахнущего, как раннее детство, но в то же время едкого, как суровая взрослая жизнь, дыма. Я зажмурился и смахнул дым рукой. —А Драена чё, не варик? Ритмичная музыка заглушала его слова, заставляя смешаться в коктейле из басов и тональностей. Лицо скрывалось под цветными пятнами света, которые резко менялись каждые пару секунд. Проведя языком по внутренней стороне щеки, киборг поудобнее раскинулся на диване: ноги пошире, одна рука на спинку, вторая в карман штанов вместе с подом. —Не варик, — выдохнул я, а затем уточнил: — плохо ему. —Плохо? А нехуй было так объёбываться! Я такого пиздеца в жизни никогда не видел! —Ну прости… За мной должок. Райден отвёл взгляд и облизал губы. —Да нет… — опять, он достал под. — Мы ж квиты. Это я был у тебя в долгу, всё-таки, — затем сделал затяжку. Я чувствовал себя неловко, буквально стоя над ним. Нутро сжималось, когда я ловил взгляды барменов и гостей. Его щёки чуть надулись, и он глубоко вдохнул, задерживая дыхание на пару секунд. Тут я вдруг заморгал. —Почему ты куришь, если у тебя лёгкие ненастоящие? —Потому и курю, — оголяя клык, улыбнулся он половиной лица. Отпрянув от спинки дивана, его робкий взгляд бежит за мою спину. Он наклонился в бок, будто пытался разглядеть что-то конкретное. —Да пойду я с тобой, без бэ. Всё равно заманало в этих тоннелях торчать постоянно… Я будто живу в локации для хоррора.

***

Я снова вижу на нём привычную ушанку. Словно она была частью него самого, так само, как наушники являются частью меня. В последнее время я почти перестал их носить, точно также, как и очки… Можно ли в таком случае считать, что это всё – это всё ещё я? Да даже шарф… Нет, шарф со мной всегда. Даже когда он не на мне, мысли всё равно цепляются за возможность вернуть его обратно. Под ногами хрустел пушистый снег, в котором ноги буквально тонули. Улицы заметало до сих пор. Вчера – снег, ночью – снег, сейчас – снег… Будто снегопад ни разу и не смолкал за целые сутки. —Куда нам?.. — зевал подросток. —Поближе к людям. И имел я в виду именно его. Мы затормозили посередине пустой улицы. Взгляд устремился вдаль, почти ввысь. Чудовищное скопление футуристических зданий, окрашенных в холодный спектр… Их верхушки, как иглы, жадно протыкали облака. В самом центре был доминант всего – колосс, который будет видно даже за сотни километров – структура с эллипсом на верхушке, что наблюдал за этим бренным миром из-под облаков. Центр города гудел. Он был похож на улей, в то время как сам город – на муравейник. —Чё?.. Я выдохнул: —В центр. За моей спиной тянется почти беспрерывный след липкого пара. Одно за другим миниатюрные облака покидали мои уста, которые уже через секунду обвивало колкой уличной прохладой и холодом снега. Я забыл, когда в последний раз затяжка приносила мне ту сладкую эйфорию до дрожи в ногах. Давно это, наверное, было… Сейчас я делал тягу за тягой лишь из чувства долга самому себе, из уверенности, что «оно необходимо». Из обещания, что так я помогу себе, однако прекрасно понимал, что помощи в этом никакой не было. Это то же самое, что помогать кому-то рыть яму, на самом деле предназначенную для себя же. Но оторваться я уже не мог. В этой скудной цепочке действий: поднести к губам, втянуть, вдохнуть, и, наконец, выдохнуть – было что-то особенное, что заставляло повторять её снова, и снова. Задумываясь, я словно задрёмывал на ходу, проваливаясь в какое-то в пограничное состояние. Курение так повлияло, или обыкновенная усталость, но спокойствие текло по венам вместо крови. Я пропускал мимо себя всё: голографическую рекламу, свист скоростных машин, пролетающих широкой трассой, и даже почти не щурился от мелькающего света вывесок. Плотный поток людей казался кинолентой старого фильма, который я смотрел уже больше тысячи раз. Я чувствовал себя маленьким муравьём во всём этом градостроительном кошмаре. Такой крохотный на фоне грандиозных, титанических конструкций из бетона и стали. Чтобы окончательно не раствориться в мыслях, я мёртвой хваткой держал Райдена за рукав кожаной куртки. Это было единственной нитью между мной и настоящим миром. —Слышь, — мои пальцы неожиданно обожгло мерзлотой металла. Райден дёрнул меня, вынуждая замедлиться и буквально вырваться из грёз в реальность. —Что?.. Я поднял глаза. Поток людей обтекал нас, он походил на реку. Я был готов поклясться, что завидел в толпе не только человеческие лица, а и существ, чья природа была далеко от биологической. Это были… Это автомато— Центр кишел жизнью: ритм, в котором он двигался, звуки, которыми преисполнялся… Как я мог упустить это всё?.. Неужели, задумавшись? —Давай… — донеслось до меня приглушённое слово Райдена. Я непонимающе вскинул бровью, пытаясь понять смысл его фразы. —А?.. —Говорю, давай!.. Его слова затмились пролетающей за мной машиной. Я подаюсь ближе, и вновь повторяю: —Что говоришь? Не слышу! —Давай!.. На этот раз прямо над нами пролетел дрон, кричащий цифровым голосом: «Распродажа! Распродажа! Квартал триста восемь, «Многогранник», сорок восьмой этаж!» — и с этим воплем улетел прочь, скрываясь в смоге. Я снова не услышал. Из горла донёсся глухой рык. Переспрашивать вновь – это уже стыд какой-то. Однако Райден вдруг сдавливает мою кисть и тянет за собой. Я без оговорок двинулся за ним, протискиваясь сквозь плотный лабиринт незнакомцев. Я будто проснулся, и всё вдруг стало… живым, пусть и ненастоящим в то же время. Теперь уже не было момента окунуться в раздумья. —Эй, смотри, куда прёшь!.. —Наглец! Люди шептали оскорбления нам вслед. Так и хотелось натянуть наушники и спрятаться от беспристрастной клеветы… Однако на месте мягкой дуги моих наушников было пусто, и лишь кудрявые пряди запутались меж пальцев. —Сопляк, аккуратнее!.. —Что за село?! Мы в прямом смысле проталкивались через стену из тел. Мне пришлось сжаться, прижав руки поближе к груди, дабы продвигаться было хоть немного проще. Я чувствовал себя камнем, мешающим реке течь. Внезапно в лицо ударил яркий свет. Витрины магазинов виниловых пластинок выплеснули на снег широкие лучи. Мы… мы выбрались. Мои руки наконец расслабленно опустились. Уличные кофейни, столики, которые мы обходили, отодвигая стулья как препятствия и вводя в недоумение посетителей; ларьки, из которых веяло глубоким синим светом, зазывая внутрь громким возгласом из динамиков «вкус детства уже ждёт тебя!» – идти здесь, близь всяких заведений, было гораздо проще, чем внаглую толкаться через людей. —Куда ты меня ведёшь? И тут Райден свернул за угол. На вопрос он не ответил. Людей меньше не стало – всё та же улица, всё тот же ассортимент разных магазинов со всякой всячиной. Моя рука всё ещё лежала в холодной хватке его пальцев, не мочь вырваться. Глядя на пушистую ушанку впереди, я только молча следовал за подростком. В какой-то момент всё стихло. Шум, к которому уши успели привыкнуть, внезапно взял и смолк. Лёгкий дискомфорт пронзил тело, но совсем скоро я по-настоящему облегчённо выдохнул. Тело словно вылетело из забитой маршрутки… Со всех сторон струился почти дневной свет. Я прищурился, прежде чем взгляд направился в сторону. Касса?.. Да… Это касса. Я поджал брови. Оглядевшись, до меня наконец дошло: мы в супермаркете. Место отличалось аномальной безлюдностью. Тишина поджидала из-за каждого уголка, везде, куда не глянь. Из живых людей я насчитал только одну кассиршу, почти спящую за крайней кассой у стены. —Фу-ух… — хрипло вздыхает подросток. За нами тем временем закрылась автоматическая дверь. —Тебе сюда зачем? — нечаянно, я прохрипел. Пришлось прокашляться. Он отпустил меня и уставился с недоумением. Лицо сверкнуло какой-то насмешливой улыбкой. —Даже не знаю… Ну, купить что-то, может быть?.. Боже блять… Какой же я тугой. Что со мной вообще твориться? Где-то в кармане блуждал мой под. Я нервно сжал его между пальцев, не вытаскивая, и мысленно пообещал: «Я не буду курить до следующего дня», — хоть и догадывался, что, скорее всего, в какой-то момент я обязательно нарушу обещание. Даже не специально, а просто, когда заверну где-нибудь за угол, или, допустим, вернусь в катакомбы, а то и вовсе по выходу из супермаркета. Я обязательно достану под, просто потому что это уже вошло в привычку. Хотя кто его знает, насколько просядет сознание, втяни этого медленнодействующего яда ещё хоть раз. Райден рьяно шагнул вперёд. Его волосы касались плеч, плывя прямо по чёрной кожаной куртке, укрывающей искусственную спину, пока руки в этот момент лежали в карманах. С ушанки у него посыпался пушистый снег, и прямо на плитку. Джинсы сидели на нём мешковато. И я знаю, почему. Я знаю, что его ноги – это такой же чистый металл, как и всё тело. Оно ненастоящее. Глаза ходят по его спине, и во рту, почему-то, становится сухо. —Ло, ты чёт берёшь? — замедлившись, вдруг повернул ко мне голову киборг. У его губ сверкнул под. —Молодой человек, — сонливо обратилась кассирша, — здесь запрещено кури— —Да мне похуй! «!» Райден демонстративно сделал затяжку, а я машинально вжался в пол. Клуб пара рассеялся в воздухе уже в следующую секунду. —Ну? То что? Или прост пройдёшься за компанию? — спросил он, как ни в чём не бывало. Облизнув губы, Райден прокрутил под меж металлических пальцев, будто секунду назад и не он вовсе нахамил незнакомке на пустом месте. Я дёргано кинул взглядом на женщину – она была ошарашена, но не могла произнести ни слова. Мы блуждали прилавками, молча разглядывая бесконечные ряды товаров. Трудно было даже осознать, сколько всякой всячины здесь выставлено: казалось, мы застряли в огромном безжизненном лабиринте. Эта безжизненность на фоне людного города чувствовалась как исполненное желание. Пестрота витрин, сначала казавшаяся невероятной своим разнообразием, со временем стала утомлять. Я перестал считать стеллажи после пятого. Именно тогда всё стало ощущаться однотипным. В памяти всплыл разговор с Серафимой, и вопрос, до этого тихо таившийся в затворках сознания, возник прямо перед глазами. —Я, кста, энергетик возьму… —Райден… — начал я, даже не услышав его слов. Его голос стал лишь триггером моего вопроса: — Как ты стал киборгом? Я не ждал, что он ответит. Просто я чувствовал, что почему-то обязан это спросить. Взгляд метнулся в сторону, через силу изучая упаковки местных снеков: от чипсов до чего-то… чего-то бесформенного. —М-м, — он небрежно махнул ладонью, — чё ж вам всем так интересно? Просто захотелось, и всё. Была возможность, я согласился. Я снова посмотрел на него. Глядя, как подросток мирно потягивал пар, мои мысли начали спотыкаться друг о друга. В этот момент некая искра внутри воспалилась в целый огонёк. —«Возможность»? Что за «возможность»? —Ну… — выдыхает он паром вверх. — Короче, там набирали людей для эксперимента… А где ж добровольцев искать, как не в подполье? «Эксперимента» Слово автоматом отозвалось уколом в груди. Не люблю я его. Оно такое острое, вязкое, холодное… —Пришли какие-то хорошо одетые мужики, — продолжал тот, — сказали, что если всё пройдёт успешно, то тела оставят нам за нихуя… Мои пальцы сжали ткань куртки в карманах сами собой. По телу прошлась необъяснимая дрожь. —А если… неуспешно? — аккуратно произнёс я. Собственный голос задрожал в горле. —Не знаю, — он отвернулся, а затем остановился. Взглянув за его спину, всё сразу встало на свои места. Там был холодильник с жестяными банками. Я застыл в ожидании, пока Райден тянулся за банкой: чёрного цвета, с белыми и зелёными полосками то вдоль, то поперёк. Он с интересом покрутил её в руке, и только после этого захлопнул стеклянную дверцу холодильника, упираясь на неё локтем. Мои глаза на миг застыли, рассматривая банку в бирюзовых оттенках – там, прячущуюся за стеклом. Я сглотнул. Тяжело сглотнул. Буквально затаил дыхание, прежде чем смог оторваться от красной, сливающейся с фоном внизу, надписи «Nebula X». —Они что… не сказали, что ли? —Не-а. —А остальные что? — спрашиваю, подразумевая людей. — Были неуспешные? Райден лишь плечами взвёл, продолжая с интересом изучать чёрную банку. —Понятия не имею. Я единственный выжил. Я замер, смотря на него с широко открытыми глазами. Вокруг всё занялось навязчивым гулом: холодильники, длинные висящие с потолка лампы, камеры видеонаблюдения. Райден выглядел так невозмутимо, словно собственные слова были для него обыденностью. Простой истиной, а не удачей. —Ты же тоже мог умереть… Тебя это вообще не волнует? — вскинул я, не сдержавшись. И вдруг он глянул мне прямо в глаза. С долей насмешки, самодовольства, и, конечно, не без привычного нахальства. —А смысл? Я ж живой. Зачем нервничать из-за того, чего не произошло? Зато теперь я могу курить, и не бояться проебать лёгкие, а ещё бухать как свинота! Сердце из металла ж не остановится, правильно? Напоследок, он улыбнулся. Лукаво, хитро… и в то же время счастливо. Мне осталось только опустить руки. Я не мог подобрать слов, не знал, что придумать. Это неправильно – так вальяжно относится к себе… Но и спорить я тоже не мог. Зачем тревожится по тому, чего не произошло? Я нырнул в себя, даже не заметив, как Райден уже рассчитывался на кассе. —Картой, — молвит он глухо, обходя стойку и становясь с той стороны, где отдают товар. Он облокотился о пластиковую панельку кассы, обретая скучающий вид. Женщина даже не удостоила его взглядом. Её движения были доведены до автоматизма: она почти механическим жестом ухватила банку и поднесла к экранчику, который издал короткий «пик», разорвав нависшую тишину. Моя рука плывёт прохладным пластиком, вдоль по серому обрамлению кассы. Я чувствовал текстуру, проводя пальцами поперёк линейных выступов. —Паспорт. Короткое слово ударило чуть ли не в голову. Девушка протягивала Райдену руку. Тот мгновенно застыл. Его губы нелепо распахнулись, а глаза забегали в стороны. Кассирша уставилась на белокурого подростка, нервно впившегося пальцами в пластиковый бортик, взглядом исподлобья. —Ну? — цедит та, и в голосе послышалось неприкрытое раздражение. —А… я… Его большие глаза забегали ещё рьянее. Впервые он выглядит таким растерянным. Я притормозил рядом, сразу же потянувшись в карман за телефоном. Из-под чехла я вытянул свой «паспорт». —Это я беру. Она вдруг дёрнулась, окинув меня недоверчивым взглядом, и тогда протянула руку в мою сторону. Я положил пластиковую карточку со своей фотографией на чужую ладонь, и она, прищурившись, попыталась прочитать. —Ло… л… —Да, я, — киваю. — Картой. По мне прошёлся точно такой же снисходительный взгляд, оценивающий неопрятные торчащие кудри, лезущие в глаза, а также синяки под последними. Я стерпел его гордо. Я знаю, что на паспорте выгляжу лучше, потому что на паспорте – фотография Джона. Хочется, чтобы разный цвет глаз она смахнула на обыкновенные линзы. Жестяной холодок обвил ладонь, и тогда мы направились к выходу. Я чувствовал приятное облегчение на кончике языка. Стоя там, уперевшись взглядом на терминал для оплаты, мне показалось, что эта мелкая ситуация могла поставить крест на сегодняшней вылазке… Однако я быстро отбросил эту мысль. Это бред, если не абсурд. Переживать из-за просьбы показать паспорт… Где такое видано? Когда мы покинули место для моральной подзарядки, улицы уже успели поредеть. Облегчение пробрало аж до костей. Захотелось выдохнуть, да так, чтобы весь мир слышал, как я рад, что не придётся тесниться узким тротуаром сквозь толпу незнакомых людей. Щеки тут же коснулся освежающий пушистый снежок. —Бля, слышь, спасибо… — металлические пальцы подростка дрожали, поднимаясь к банке, что я протягивал. —Да ради бога… —Я отплачу. —На кой чёрт? Не нужно, — кинул я с неловкой усмешкой. Парень окинул меня долгим, непривычно благодарным взглядом, после чего щёлкнул ключиком банки. Она коротко прошипела, и он принялся делать глоток за глотком, жадно впитывая жидкость словно губка. Наконец, Райден оторвался от напитка. Зажмурившись, он вытер губы манжетой куртки. Коричневая подводка стёрлась с нижней губы почти полностью. —Что Сима рассказала? Ты говорил с ней? Разговор этой ночи прокрутился в голове, навевая лёгкой жутью. —Да… А надо ли говорить о столь личном? Раскрывать третьим лицам самые сокровенные уголки души кого-то другого… Не знаю, правильно ли это. Что вообще значит «правильно»? Почему всегда именно этот вопрос? —Она тебе рассказала? Но его голос… Райден звучит так искренне. Когда речь заходит о Серафиме, его тон всегда значительно смягчается, стирая все воспоминания о том, каким грубым и резким он может быть. И я сдался. —Она просто боится умирать. Да… Да. Это самое аккуратное объяснение. Я чувствую облегчение, с души падает очередной камень. Райден выдержал паузу. Молчание было таким громким, что я даже не слышал улицы. —Ясно. Спасибо тебе. —Ты знал? —Догадывался… Он вновь делает глоток энергетика. Это показалось отличным моментом, чтобы переключить разговор в более позитивное русло. —Кстати, ты чувствуешь что-то от… этого? — я крутнул пальцем у банки. — Ну, от курения, энергетиков, алкоголя… —Как не странно… да. Ну, знаешь… Это типа просто имитация. Оно всё проходит через меня, считай, сквозь, а мозг получает сигнал, и понимает, какой гормон ему надо выработать в ответ на курево или бухло. Ну чё-то в этом духе… Подросток объяснял, в моментах запинаясь и жестикулируя свободной от напитка рукой. Я вслушивался, невольно засматриваясь на ловкие движения острых пальцев в воздухе. Они, казалось, были способны разрубить даже сети пространства. Мои уста покинул долгий выдох. На автомате, рука уже обхватила под, но я вовремя осёк себя и глянул вперёд. Голос Райдена затих, звуча отголосками где-то на фоне. Я напрягся и тут же запрятал выступающий шарф поглубже, чтобы его не было видно из-под куртки. Навстречу шли двое мужчин. Высоких, серьёзных, хорошо одетых. Они ступали ровной походкой, и уверенной, как чёрт знает что. Их вид заставил сердце шелохнуться. —Закури. Быстро. Райден запнулся, поджав брови, но тут же подтянул к губам вещицу. Облако из густого пара не заставило себя долго ждать. Вот кто-кто, а Райден мастер в этом деле. Когда нужно, сделает облако настолько плотным, что разглядеть в нём можно будет только осколки собственных грёз и чувств. Я быстро накинул капюшон и подступил к другу. Моё плечо коснулось его, но он не отступил, а лишь втянул вторую порцию пара. Из-за этого ненастоящего тумана я мог взирать только под ноги. Дальше носа не было видно ничего. Ничего, кроме дымки. Его плечи задрожали. Нет. Это мои плечи задрожали. —Думаешь, они будут ходить по улицам? Явно ж знают, что в розыске. Давай на кофе? —Не халтурь. Зайдём ещё в супермаркет, спросим. Они прошли мимо. Ветер от невзначай брошенных слов болезненно засвистел в ушах. Холод забрался под самые рёбра. Я не стал гадать. —Уёбываем, — ухватив Райдена за кисть, я развернулся обратно к центру. Он не сопротивлялся, не заваливал лишними вопросами. Просто покорно шагнул вслед. Пока мы ступали мимо супермаркета, я невольно стрельнул глазами в прозрачные стены. Мужчины допрашивали ту кассиршу, которая… Видела мой паспорт. Сука. Я сжал твёрдое запястье сильнее. Разрываясь буквально на кусочки, сердце норовило выпрыгнуть прямо через горло. Шаг сменился на бег. Снег проваливался под подошвой с таким громким хрустом, что я боялся, как бы не застрять в нём по дороге. Нужно срочно слиться с толпой. Люди оглядывались, косились нам в спины, но я не останавливался. Остановиться будет куда опаснее, чем продолжать бежать. Следы нашего пребывания на этой улице всё равно скоро сметутся, заточаться в ловушке, забытые под следами незнакомцев. Адреналин ударил в голову. Мы влетели в толпу, протиснувшись в самое сердце города, а возможно – и всей страны. Тротуары здесь были не теми узенькими, что минутой ранее. Они отличались тем, что по ширине были схожи с автобанами, которые в свою очередь были ещё грандиознее обычных магистралей. Такое чувство, будто это совсем не та дорога, которой мы уже ходили. То ли я оживился, то ли что-то другое. Я знаю, какие люки ведут в подземелье. Райден – тоже. И мы оба понимаем, что нырнуть туда мы не можем. Что же делать? Куда идти? За нами уже точно гонятся. Я услышал едва уловимые крики сквозь негодование прохожих. Грубый мужской голос, что искал нас. Он произносил моё имя. Кислорода уже не хватало. Виски начинает давить, и я останавливаюсь. Рука медленно тянется к губам. Чёрт… Кажется, забываю, как дышать… я… задыхаюсь… —Ло, — Райден дёрнул меня на себя, — сюда.