Либерозис

Качнувшись, я поспешил привести мысли в порядок. Получилось с трудом. Всё казалось слишком громким и огромным, взгляды будто прицепились к нам острыми крюками. Мы больше не бежали. Это сразу бы нас выдало. Райден тянул меня за собой непонятно куда, а я и не видел. Лишь слышал неважные разговоры, что пролетали мимо моих ушей обрывками. Лица проносились перед глазами, в следующий же миг стираясь из памяти навсегда. Не знаю. Совсем скоро всё поплыло. Я будто отделился от тела, стал лёгким, как эта снежинка, что промелькнула на фоне светящегося баннера на высотке вдали. Я поднял голову выше. Стало плевать, споткнусь я, оступлюсь или упаду. Меня завораживало это величественное строение, что выглядывало огромным эллипсом из-под облаков ночи. На мгновение я напрочь забыл обо всём: о чём тревожился, за что боялся, чего опасался. Оно поглотило моё внимание, приковав взгляд к себе. Это здание администрации. Сотни этажей. Километра два в ширину, а то и три, если не больше. Вблизи оно было ещё более устрашающим, едва помещалось в поле зрения. Шея начинала затекать от тупого смотрения ввысь. Это строение… Оно веяло… концом. Я бы сравнил его с цитаделью, или с конструкцией, которую можно увидеть только во сне. Когда я смотрел на него издалека, ещё тогда, на окраине нашего района, в голову сразу пришибло слово «конец». Мы ведь должны были… «!!!» Земля ушла из-под ног. Я сиганул вниз, в следующую секунду поглощаясь тьмой. Тело гулко стукнулось о твёрдый бетон. Плечо тут же заныло плачущей болью, а на глазах проступили слёзы. Я съёжился от боли. Лицо засыпали собственные волосы. Твою мать. Что произошло? —Вставай. Нам нельзя попадаться на глаза. Глаза обожгло ярким светом. Я машинально сжал веки, прикрываясь не раненой рукой. —Быстрее! Чё ты такой вялый?! Если бы я хотя бы понимал, что вообще происходит. Где я? Шум города стал приглушённым, доносился откуда-то сверху. Я перестал быть участником того нескончаемого гула, и сейчас нахожусь… Глаза пробежались вокруг. Райден осветил местность, больше не рубя «фонариком» прямо в лицо. Это же… Осознание хлёстко ударило по рёбрам. Катакомбы. При чём чертовски узкие. Как? Нельзя же было!.. Только… только если Райден не завёл нас в безлюдный переулок. А ведь он мог. Пока я пялился на строение, не видел даже людей перед собой. Выходит, я просто не заметил, когда они исчезли. Поёрзав, я встаю. Райден тут же подхватил меня под руку и поволок в вглубь узкого прохода. В вопросах ориентировочных я мог ему доверять, ведь выбора у меня попросту не оставалось. На нос что-то капнуло, вызвав мурашки по коже. А затем ещё и свет погас. —Послушай, — возразил я, пытаясь понять, открыты ли вообще глаза, — я понимаю, что ты можешь видеть в темноте. А я? —Тихо! — шикнул Райден. — Я же тебя держу! —Не очень помогает! Хотя не спотыкался я как раз только благодаря этому. А ещё потому, что споткнуться не было даже о что: тоннель был настолько узок, что любой шаг в сторону – и бетон будет давить в плечо. Осечься нельзя никак, только если каким-то образом повернуться на сто восемьдесят. Просто темнота выедала глазницы. Такое ощущение, что я стою на месте, а не иду. Холод его пальцев вдруг обжёг лишь сильнее. Мне показалось, что его рука вздрогнула. Райдена явно что-то беспокоило. Он дёрнул меня в сторону, и я, почти впечатавшись в стену от неожиданности, тихо айкнул. —Ло, блять!.. — Райден снова зашипел. Тоннель перед нами быстро посветлел. Райден тут же остановился: —Твою мать… — он разочарованно, со злобой поморщился. Сзади донеслись шаги. —Кто это у нас здесь? — насмешливо порхало из-за спины. Грубый бас зарезонировал, вызвав у стен вибрацию. Эхо голоса пронеслось ещё несколько раз, прежде чем стихнуть. Теперь-то я понял… —Э-у! Когда старшие говорят, надо повернуться лицом! …Почему Райден был таким нервным. Едва я успел повернуться, как по голове прилетело чем-то тяжёлым. Последнее, что я увидел, прежде чем зрение кануло в черноту – это насмехающееся лицо с шрамом над губой. Я на последних силах повернул голову к Райдену, но уже ничего не видел. —Заметь, оба патлатые. —Ха-ха-ха! Реально! Как два педика, гля!.. Их голоса уходили вместе с пониманием под ручку. Утекали прочь. Почему… я ничего не сделал? Бесполезный.

***

Всё это время я чего-то ждал. Было ощущение, что какое-то необъяснимое чудо вот-вот свалится на меня и наградит за терпение и труд. Вот только… Это было не ощущением, а, скорее, постыдной мечтой. Тело не раз поддавалось жалкому искушению, садилось на цепь и воображало то, чего – я знал – никогда не произойдёт. Ну и пускай… Кто мне помешает об этом мечтать? Я ждал. Долго ждал. Тонкая накидка сохраняла тепло и мысли. Из неё так не хотелось вылезать. Где-то вдалеке я слышу тихий голос. Навязчивый, и в то же время требующий. Я не обращал на него внимания, ведь оно того не стоит. Куда важнее сидеть дальше в спокойствии, в одиночестве, где я нужен только самому себе. Я неряшливо кутаюсь в накидку, не раскрывая тяжёлых век. Не тяжёлой та была, но и не лёгкой. Вот только она не помогала мне спрятаться от того холода, что внутри. Я сам был источником холода, сам его себе навязал, и сейчас мёрзну. Вот уж молодец. Окружение: моя тесная комнатушка без ничего, кроме койки на пружинах, и мороз – оно пахло пустотой. Я ждал. Долго ждал… Мне хотелось уйти куда-то. Куда-угодно. Но меня что-то держало на невидимом ошейнике. Я чем-то привязан к этому убогому месту, почему-то связан с тем, с чем не должен, с чем не хочу… Держась только за то, что в этом непрекращающимся ужасе я потерял что-то важное. Просто найти до сих пор не получилось. Что-то не так. Меня снова кто-то зовёт. Уже громче, напористее – я кому-то нужен. —Ло! Резкий толчок в живот заставил согнуться. Я мгновенно распахнул глаза. —Какого хуя ты ещё спишь?! Девушка с начёсом – терпеть её не могу – смотрела на меня сверху вниз с омерзительно злобным выражением лица. Её голос скрипел как старая ржавая дверь. —Планета воюет, а оно отсыпается! —Пошла нахуй, — скалюсь я. Она прервала мои грёзы, выдернула из объятий тёплых воображений с нотками воспоминаний, отобрала у меня самое дорогое, что я могу себе позволить так редко в сложившийся ситуации. Я был един со своими мыслями, а она… —Чё ты вякнул, сын хуйни? — Ярма опять целится ногой в живот. Её обувь была не грязной – почти чистой, в отличие от дырявой поношенной обуви всех в полку. Подняв ногу, она ненароком оголяет бёдра. Кто вообще носит юбки в такое время? Мой взгляд… зацепился за покрытую шрамами ляжку, чуть выше которой проблеснула тонкая чёрная ткань. В животе и груди тут же непривычно кольнуло. Странное чувство походило на неловкость, и на желание забыть увиденное. —Извращенец! — она всё же ударила меня в живот. Зажмурившись, я кашляю в подушку. На языке ощущается лёгкий привкус металла. Вот же мразь. Я тяжело поднимаю взгляд на её шрамированное лицо. Оно возбуждало непреодолимое желание сжать кулаки. Зубы оскалились сами собой. —Ноги в руки, оружие в зубы, и на выход. Она вышла. Меня снова окутало мраком, и тишиной, что всё ещё отдавала эхом бурных эмоций, только что омывших комнату. Мне захотелось плакать. Вытерев остатки слёз, я отрываюсь от подушки. В боку продолжало болеть… Два удара пришлись по одному и тому же месту. Стерва. Знает, куда целиться. Свет взошедшей зари пробивался сквозь затворки заколоченных окон. Мне не хотелось даже пытаться туда выглядывать. Смотреть на полигон, тренировки, прислушиваться к и без того заносчивому гулу оружий – заебало. Смотреть на стены? Сырые, облезшие, плесень в дальнем углу – я выучил это как свои пять пальцев… Походу, через несколько минут выглянуть в окно всё-таки придётся. Я начну сходить с ума в вечном ожидании. Чудо, если это произойдёт не здесь. Кофта с чёрными полосами вдоль белых рукавов снова падает на плечи. Крепатура уже почти прошла, хоть и понадобилось на это добрых дня три. Четыре дня назад у меня ведь был особенно загруженный день: Ярма, прекрасная женщина, поручила очень ответственное задание, которое по силу выполнить только мне. Поэтому я в одиночку перетаскал две сотни трупов на базу. В тот момент как раз налетели иномирцы с обстрелом, так что приходилось работать в ускоренном темпе. В другом любом случае я бы никогда так не сделал… Блять, да я до сих пор жалею о своём поступке. И всё же, их тела служили мне щитом, в некоторых моментах. Да простят меня всевышние. Покойтесь с миром. Я выдыхаю. Настроившись, я хватаю из-за кровати противопилотный гранатомёт – свой, собственный – и накидываю через себя ремень, заводя тот за спину. Перед этим, конечно же, я проверил предохранитель. После сего выхожу из комнаты. Я снова чего-то жду. Каждое утро – жду, каждый вечер перед сном – жду, в каждом перерыве между стрельбищем – жду. И сейчас… Я жду, чтобы хоть что-нибудь изменилось. Коридоры казармы после событий четырёхдневной давности заметно опустели. Взгляд скользил по дверям, напоминая, что внутри больше никого нет. Нет тех, с кем я делил один обеденный стол; не осталось никого, кто бы помнил мои жалкие рассказы о мечтах и желаниях; больше никто здесь не знает, кто такой Джон Дейви Харрис; а те, чьи глаза горели в энтузиазме, когда заходила речь о будущем, погасли вместе с ними навек. А ведь многие из них собирались эту планету покинуть. Некоторые планировали сделать это вместе, приговаривая: «Да хер с этой войной! Ну предадим планету, ну и что? На нас мир клином не сойдётся!» Пол скрипит, оседая на барабанной перепонке этим сухим звуком. Лестница прогнулась под стопой. Раньше я думал, что межгалактическая война, и обычная – совершенно разные вещи. Огромные масштабы, риск, невозможность спрятаться… Это всё намного ужаснее и чудовищнее обычной… Я поправил тонкие чёрные нарукавники, укрывая ими костяшки у основания пальцев. Они были все исцарапаны, затянувшись твёрдой коркой. …Однако совсем скоро стало ясно: никакой разницы нет. Что одно, что другое – это смерть. Это страх. Это потери. Жутко эгоистично считать, что если масштаб войны небольшой, то и горе после её финала – тоже небольшой. На глазах очки. Мои любимые. Всегда спасали меня в солнечную погоду, да и сейчас тоже были как нельзя кстати… Звёзды сегодня жгли особенно яро. Пусть небо за окном и обещало быть коричнево-пыльным, мелькающие точки в небе целились своими лучами прямо в окна. Я легонько прислонился к стеклу заколоченного окна пальцем – оно было горячим. Не настолько, чтобы отдёрнуть руку, но и не таким, чтобы хотелось задержать её подольше. Осталось спуститься на первый этаж… Понимая, что нужно оторваться от этой минутной передышки и вновь идти на адское поле боя, я досадно вздохнул. «Сегодня кто-то умрёт» – понимал я безусловно. Мысль так прижилась, что внимание даже не крутилось вокруг неё, как спутник вокруг планеты. Куда больше разочаровывало то, что придётся очередной день провести под тупыми упрёками и указаниями той стервы… Эти до противного глубокие фиолетовые глаза уже одним своим видом заставляют напрячься и сжать руки в кулаках до отметин на коже. Каждый раз, когда их владелец входит в столовую, или появляется на полигоне, я морально подготавливаю себя. Её короткая стрижка, даже короче моей, делала её похожей на мальчика в юбчонке. Пояс из патронов это сходство только усиливал. Руки легли в карманы кофты. Перед этим я поправил ремень гранатомёта на плече. Чёрные спортивки болтались на мне будто тряпки. Война знатно их потрепала. В самом низу, где ткань ложилась на высокие, тяжёлые, грязные, военные ботинки с застёжками, ткань пострадала особенно сильно. Она буквально разошлась на несколько сантиметров вверх; выглядела крайне неопрятно и рвано. Не прочь было бы приобрести новые… Да времени нету в другой мир перемещаться. Я вышел на полигон, даже не заглянув в столовую к ребятам. Сразу же упал на лавку. Доски уже прогибались, а краска давно слезла. Глаза быстро осматривают всё вокруг, и лишь убеждаются в том, что ничего не изменилось: полигон всё также в центре, окружён со всех сторон четырёхэтажным «общежитием» военных, и тех, кто просто решил выступить во благо империи. Четыре длинных здания, не замкнутых между собой. Купол не достроили, времени не было – это явно сыграет с нами злую шутку… Однако сил думать об этом нет. Площадка просторная – она тянулась, примерно, метров на триста в длину и ширину. Но здесь было так пусто… И только выжженные дотла следы пуль на тренировочных манекенах говорили о жизни и эмоциях, что бушевали здесь до меня. Лавок по периметру почти не было, они прибиты только у двух входов: там, где сейчас я, и точно такая же у противоположной стены. И правда. Зачем на месте, где люди тренируются быть несокрушимыми, что-то похожее на слабость в виде отдыха? Лишь потом я взглянул в небо. С некой опаской, будто боясь, что снова налетят незваные гости, а мне прямо здесь придётся доставать из-за спины оружие и становиться на колено. Но там никого не оказалось. Короткие пряди защекотали уши, когда я откинул голову к небу. Глубоко вдыхая, я чувствую в горле сухость, и вкус пыли на языке. Меня по плечу кто-то внезапно похлопал. Я дёрнулся за рукоять гранатомёта, однако тут же её отпустил. —Это я, — с мягким смешком произнёс Авар, а затем присел рядом. —Когда выходим? — вопрос слетел машинально. Даже нотки неохоты в нём слышно не было. —Минут через двадцать. Ещё есть время, отдохнём. Ветер блуждал полями за стенами базы. Его свист было слышно даже сюда. Он напоминал о том, что перед выходом, вокруг этого места надо установить хоть какую-то защиту. От прошлой остался только пепел – всё выжжено лазерами этих чёртовых воздушных беспилотников. —Есть время, говоришь?.. Авар кивнул, после чего потянул за ползунок на кофте. Жарко, и не поспоришь. Я опустил осторожный взгляд на парня, болтающего ногами, и даже призадумался: «Может, и мне налысо побриться?» — я усмехаюсь. Но волосы были мне куда дороже комфорта. Пусть они и не такие длинные – всего до ушей – и всё равно. Я наконец расслабился. Плечи опустились, из лёгких вышел тягостных вздох, а глаза мирно прикрылись. Сон, казалось, выглядывал из каждого забитого досками окна, он искал меня прямо на этой лавочке. Рука потянулась к губам сама, и, прикрыв те, я громко зевнул. Земля завибрировала. Гулкий взрыв, донёсшийся слишком резко, выбил меня из колеи. Я напрочь забыл о том, что тело секунду назад клонило в объятия Морфея. В ноги пришибло мощным приливом энергии. Моментально слетев с лавки, я несусь в сторону взрыва. У меня была одна чёткая цель – защитить базу. Чёрно-серый дым поднялся в небо совсем неподалёку от казарм. Гранатомёт оказался на плече, придерживаемый моей рукой. Авар что-то выкрикнул, но я его уже не слышал. Я был слишком далеко. Мною управляли рефлексы. Вылетев из клетки зданий, я появляюсь в пустом, безжизненном поле. Песок отлетел от ступней волной, когда я затормозил. Когда-то здесь пахла жизнь, жила целая цивилизация, однако сейчас… Под ногами выжжено, повсюду кратеры от многочисленных подрывов, и только один песок, что раньше был плодородной землёй. Не было даже руин. Дома, дороги, деревни в округе – всё смело войной. Будто раньше тут ничего этого и не было. Сплошная пустыня. Безжизненная и мёртвая. Возвышенности служили оградами, хотя и те не сильно спасали против летающих суден… Наше общежитие было единственным строением на ближайшую десятку миль. В нескольких сотнях метров дымился очередной кратер. Я быстро понял – это предупреждающий выстрел. Бросив взглядом в небо, я потуже стиснул в руках железо. Ледяной холод вонзился в кожу. Мой взгляд был острым, как лезвие. В небе висел истребитель, ловко движущийся пространством то туда, то сюда. Он гудел, и непрерывный рёв двигателей разлетался по округе. Шум рассеивался не меньше, чем километров на десять. Этот раздражающий звук вонзался в уши штыками. Вдруг он поднял нос в мою сторону, а я, упав в песок коленом, в ответ навёл прицел прямо на него. Я не чувствовал тяжести от пятнадцати килограммов оружия на плече. У меня была цель, и она… Прямо передо мной. На экранчике зелёным цветом подсветилось судно, и устройство запиликало. Уже готовясь быть отброшенным, я смело спустил курок. Меня мгновенно оглушило. Отдача была такой мощной, что тело и впрямь впечатало в стену, а воздух вышибло из лёгких. Взрыва, который донёсся в следующую секунду, я уже, к сожалению, не слышал. Запах гари мерзко осел на рецепторах. В висках заболело. Я жмурюсь. Пара секунд ушло на потирание глаз и макушки, неудачно приложившейся к бетону. Лишь тогда, когда глаза вернули фокус, я заморгал и быстро устремил взгляд ввысь, пытаясь поймать результат. Под лучами близких звёзд мелькали осколки металла. Они… Это падающие на песок остатки. Железо отдавало бликами восторга и победы. Я несдержанно ухмыльнулся уголком рта. Сволочи. Я оказался быстрее. От восхищения мне хотелось закричать, разрывая глотку от этого невероятного момента. Картина перед глазами будто запечатлена маслом на холсте – она была настоящим произведением искусства. Этот огонь, и победный дым, величественно тянущийся ввысь, разбавляли вид тусклых коричневых облаков… —Ло! Авар выскочил из-за угла и припал ко мне, как неугомонный тряся за плечи. А я… Я уже не мог оторваться от тлеющих осколков, парящих в сотне метров отсюда. Его свирепые движения на меня не действовали. —Ты как?! С лица не спадала безумная улыбка. Да уж. Ярма не оценит трату боеприпасов… А я, сука, только что спас этой блядине жизнь. И всё равно, этот взрыв… Этот… этот кратер. Я втягиваю воздух, не торопясь, и долго выдыхаю. Плечи вновь устало опускаются. Лицо быстро расслабляется, а глаза украдкой зацепились за шершавые ладони. Зачем было стрелять в землю? Ветер плёткой ударил по щеке. В глаза подуло пылью. —Предупреди остальных, — отрезал я сухо, поправляя слезшие нарукавники обратно на ладони. Авар лишь молча улыбнулся. —Думаю, их ещё первый взрыв поднял на ноги. Лицо мгновенно морщится от осознания неизбежного. Точно… Я уже слышу её шаги. Она несётся сюда как ебучая фура. И, как ни странно, я оказался прав. Непривычно низкий, как для женщины, голос появился оттуда же, откуда минутой ранее вылез и стриженный парень – Авар. Я сходу хотел съязвить ей, но эта радость от сбитого истребителя была сильнее всякого раздражения. Словно эти руки не сбивали десятки таких же… —Доложить обстановку. Авар взял на себя эту ношу. Выпроставшись, даже не отряхнув форму, он начал доклад: —В двести шестидесяти метрах был замечен вражеский истребитель! Он сделал первый выстрел, после чего сержант-ракетчик, Лололошка, тут же выступил на защиту, удачно сбив вражеское судно! Его говор был чётким и быстрым. Ни единого лишнего слова, ни одной запинки. Ярма некоторое время помолчала, шмыгнув носом, а затем пнула меня ногой в плечо. —И чего ты не галдишь, а, ракетчик? Её слова в обнимке с пылью унесло ветром. Они никогда не были сказаны, потому что я никогда их и не слышал. Внимание всё никак не покидала дымящаяся яма. Это же выстрел впустую. Лишняя трата снаряда, бесполезное исчерпание электроэнергии, если выстрел был лазерным. Неужели пилот промахнулся? Блять. Явно же это было сделано не забавы ради. Но я был слишком на взводе, чтобы озвучить другим свою мысль. А вокруг уже собралась добрая толпа вооружённых солдат, часть которых уже бежала осматривать остатки летающего объекта. Нет… Нет. Вы не туда идёте… Я был уверен в своём опасении. —Э-у, — Ярма ударила меня в плечо ещё больнее, — я с тобой разговариваю, баламут! Поджав колено к телу – а оно тут же отозвалось пронизывающей болью – я сжимаю рукоять лежавшего на земле оружия. Чёрт, погодите… Оно же пустое. —Снаряды принесли? — игнорируя Ярму, я поднимаюсь на ноги. Пара солдат неловко переглянулись, и быстро стало понятно, каков их ответ. Я громко приказал: — Ну так несите!!! —Так точно! — хором крикнула тройка человек за спиной командирши. Однако последняя такой настрой определённо не оценила. Она явно придиралась ко мне. Только ко мне. Один я вечно ей не угождал. Уложив руку на бедро, грациозно выгнувшись им же, она задрала нос. —Какие, в пизду, снаряды? Ёбнулся, что ль?! Я разрешение давала?! Я тебя ещё за этот должна отчитать! Я прикусил язык, не позволяя оскорблениям вырваться наружу. —Ярма… Я не думаю, что будет лишним— —Думать научись, — грубо заткнула она Авара. Но он и не дрогнул. Парень стоял перед ней с ровной спиной. Круглая чёрная серьга в его ухе вдруг сделала «блик». —У нас и так почти не осталось ракетчиков. Тем более, кто знает, куда бы полетел следующий снаряд, если бы Лололошка не подбил вражеский аппарат. Мы не были сильно близки. За последний год я пересекался с ним от силы двадцать раз… Вплоть до события четырёх дней назад, когда семьдесят процентов всего полка не было разбито. Из-за этого мы стали видеться по несколько раз в день. Он был единственным, кого я знал, и кто выжил в тот роковой день. Но я всегда поражался его настрою. Даже немного завидовал. Скажи бы этой сомнительной персоне я хоть одно кривое слово, та бы без раздумий меня отпиздила. В её глазах я, сильный мироходец, восстановлюсь чуть ли не за полчаса. А вот Авара она не трогала. Никогда. —Несите ещё один гранатомёт, а также реактивный огнемёт. Нужен кто-то, кто умеет с этим работать. Кто? Я командую громко, выступив прямо напротив толпы из сотни солдат. Тело болело, но слушалось. Эти люди… Это всё, что от нас осталось. Но я не позволю этим ребятам умереть. Особенно, если это будет зря. Умрут мечты, такие же, которые несли с собой мои друзья, тела которых я тащил на собственных плечах. Пока мой голос разрывает тишину, рукава колышет ослабший ветер. —Я! — вперёд тут же ступило двое человек из разных мест всей этой толкучки. Судя по лицу Ярмы, девушка определённо недовольна тем, что командование вдруг решил возглавить какой-то сержант. Да и я не знаю, что на меня нашло. Просто интуиция как-то очень громко кричала. Руки еле заметно подрагивали, так что я завёл их за спину, предварительно накинув ремень оружия на плечо. Без боеприпаса оно было куда легче. Кусая губы, я свожу к переносице брови. Лишь бы успели. Слишком тихо. Всё было слишком тихо. Пока пара ребят исчезли в центре полигона, ограждённым металлом – я не видел, но знаю, что они именно там – я нервно осматривал небо. Со всех сторон была одна желтовато-красная пыль. Ничего не разглядеть… Другое дело звёзды. Слишком яркие, чтобы не заметить их свечения. Как же они раздражают… Я только осмелился прикрыть глаза, как судьба преподнесла ещё один «подарок». Донёсся резкий взрыв. Как я и думал. Земля больно ударила в ноги, подбросив меня в воздух. Я упал, но быстро спохватился и взялся за оружие. Вот только браться-то было не за что. Снарядов нет. Я оскалил зубы, чувствуя, как наливаются кровью виски. По другую сторону уже дымилось здание корпуса. В голове пронеслось тысячи молитв, чтобы ребята успели притащить оружие, пока на них не налетели гудящие истребители. Именно этого я и ждал… Это же было очевидно! Выстрел в землю был сделан не просто так. Такая дешёвая уловка, и такая же старая, как и блядская война… А я купился. Я рычу от злости на себя же, темнота расплывается в глазах вместе с цветными пятнами. Я сдавливал веки слишком сильно, был слишком зол. Чтобы никто не видел моего жалкого лица, я прикрылся ладонью. И тогда равновесие исчезло. В живот прилетел точный удар, а затем ещё один в спину, а потом прямо в лицо. Мне даже глаз не нужно было поднимать, чтобы понять, кто на меня озлоблен. —Ярма, да хватит его бить! —Прекрати, Ярма! —Командир!!! Даже слезливые уговоры солдат не останавливали этот акт глумления над моим естеством. Мною буквально швыряло в стороны, я хватался за тело, машинально пытаясь спрятаться. Во рту было вязко и горячо. Она знала, что я так просто не сломаюсь, и не сдохну от побоев, а потому била со всей силы. Я сносил удары один за другим, не имея права даже дать отпор – пристрелит на месте.