Либерозис

Я отхаркиваю собственную кровь. Вязкая жидкость мерзко прилипла к языку, вызывая чуть ли не рвотный позыв. Чувство, словно у меня на языке не кровь, а гниль… Пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть веки. Перед глазами оказалось совсем не то, чего ожидал увидеть мозг. Шершавый бетонный пол. Его холод больно пронзал щеку и висок. Последний, как назло, ещё и зудел. Голова будто запуталась в узел… Разве только что я был не в другом месте? Почему у меня такие длинные волосы? —О, первый проснулся! Глаза резко распахнулись от боли. Беспощадный удар в живот разбудил окончательно. Я тут же оживился в попытке встать, но тщетно. Что? Взгляд метнулся ниже. Дыхание остановилось. Как?.. Ноги и руки скованы верёвками. Когда это произошло? Где я?! Запах едкого сигаретного дыма заполнил пространство. Я просто не мог не закашляться. Ничего не понимаю. Истина ускользала прямо из-под носа, как не лови… Я неуклюже ткнула лицом в колючий пол, пытаясь выцепить что-то из памяти. Бесполезно. Бесполезно. Всё бесполезно. Я чувствую, как мышцы содрогаются раз за разом, а к горлу подходит предательский ком. Огромный шарик из злости, ненависти, раздражения, и… разочарования. Ледяной воздух обвивал конечности, и тело просто судорожно дрожало. Какой же я ущербный. Если бы я был хотя бы немного внимательнее, я бы здесь не был! Голос спешил сорваться. Громкий плач мог одолеть меня в любую секунду, однако чем дольше я его подавливал, тем сильнее становилось это желание. В миг я замер. Грубый, хриплый смех, похожий на тресканье дерева, разлился по комнате. «—Кто это у нас здесь? — насмешливо порхало из-за спины. Грубый бас зарезонировал, вызвав у стен вибрацию. Эхо голоса пронеслось ещё несколько раз, прежде чем стихнуть. —Э-у! Когда старшие говорят, надо повернуться лицом!» Я вспомнил. Сейчас не война. Я в Астреоне. Руки импульсивно дёрнулись. Верёвка больно впилась кожу. Раны на левой руке тут же загорелись, и из груди вырвался болезненный шик. Хотя моё положение не сильно изменилось… —Пф… — один из мужчин вяло упал к стене, пачкая свою и без того грязную кожанку. Взгляд брезгливо прошёлся по мне, но я и не шевельнулся. Я даже поднял голову и с презрением встретил его глаза, что блестели под тусклым светом лампочки. Ненароком мой взгляд скользит ниже. Замечая тонкий над губой шрам, колени всё же дрогнули, поджимаясь к груди. Это он ударил меня по голове. Горячее чувство потекло к горлу, однако я стиснул губы. Нельзя подавать виду. Больше всего не хотелось показаться слабым… Только не это. От одной мысли становится мерзко. —На что пялишься, педик? Холодно? — омерзительно прокуренный смех больно разрезал тишину. —Где моя куртка? Шрамированный прыснул смешком. Мой голос сорвался резко и грубо, с хрипотой из-за крови: —Где? —Тебе она не нужна! Два ублюдка продолжали заливаться смехом, потягивая дым из тоненьких белых трубочек. Тесная комната провонялась едкой гарью до такой степени, что запах пропитал стены. Руки чесались от злости. Но они туго связаны, и с этим ничего не поделаешь. Я не дам отпор, сколько бы сил у меня не было. Чёрт. Можно было бы телепортироваться в другой мир… Почему нет? Чем они мне помешают? Я не усталый, разве что голова немного болит. На телепорт мне хватит сил. Голова откидывается на бетон почти обессиленно. Проведя взглядом висящую на одном лишь проводе лампочку, я медленно, глубоко вдыхаю. Вдох… Пауза. Выдох… Вот так. Веки смыкаются. Время замирает только для меня. Чистое спокойствие вытеснило всю грязь в виде злобы и разочарования. Грудь наливается приятным жаром, который тянется тоненькой ниточкой, будто счастливые мгновения, обвивая каждою косточку. Оно течёт к макушке, до кончиков пальцев, и до ступней, что вскоре я весь оказываюсь в этом чарующем миге. Нужен мир, где есть солнце… где тепло, где спокойно, и самое главное – нет опасности. На секунду мои глаза размыкаются, и весь запал, что я так тщательно разогревал, испарился. Он разбился как ваза со свежими цветами, что специально сбросили со стола. В углу комнаты лежал белокурый подросток. —Ра!.. — я замолчал. Он без сознания. Голова откинута к верху, так что не было видно даже лица. Связан также, как и я. Но ведь его там не было!.. Либо этот ублюдок надо мной просто затмевал его своей уродской тушей. От тепла не осталось ничего кроме болезненного эха. Я же не перемещусь без него… Я не могу. Я не могу. Я не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу… Тело поглотила тряска, которую остановить было невозможно. Висок опалило жгучей струйкой бесстыжих слёз, и затем они побежали ещё и переносицей. Кислорода снова не хватает. Я жадно ловлю ртом воздух, пытаясь не захлебнуться в собственном унынии. Мне нужно было спасти хотя бы его. Почему я был таким громким? Почему я не воспринял его слова об опасности всерьёз? Лучше бы Ярма оказалась здесь. Мне бы не помешало, чтобы кто-нибудь преподал мне урок. Я заслужил. Бесполезный. Ничтожество. —Нарб, кста, ты не шаришь? Будут наши ещё охрану у портала ставить? Я резко вдохнул. Портал? —Да канеш, бля! — отмахнулся шрамированный, стряхивая пепел с сигареты. — Там ещё чёт с искровым лазером морочиться будут. Этот Харрис в концы ёбнулся, он её каким-то хуем отключил, прикинь? —Ты чё, серьёзно? — засмеялся второй. Кажется, он счёл слова друга за шутку. Шрам опустился, когда мужчина перестал улыбаться. Отпрянув от стены, он не спеша шагнул ко второму. —С каких пор это ты, пиздюк, мои слова ставишь под сомнение? — с этими словами он ударил его мощной пощёчиной. — Сопляк. Если я разрешил разговаривать со мной на «ты», это ещё не даёт тебе столько прав. Выблядок. Лицо второго тут же переменилось. Но было плевать. В голове крутились мысли о портале, о «ловушке». Мысль о последней сопровождалась отвратительным ознобом. Кажется, эта вылазка всё же не будет бесплодной. Отшвырнув на пол растерянного подопечного, шрамированный кинул на меня высокомерный взгляд. Я уже знал, что сейчас будет. —Кха!.. Тяжёлый ботинок влетел прямо в солнечное сплетение. Я снова начал задыхаться, судорожно сгибаясь чуть ли не пополам. В глазах поплыло, но не успел я их и сомкнуть, как меня схватили за шиворот, а затем впечатали в стену. —Где Харрис? Я прокашлялся. Вновь прокрутив в голове воспоминание – такое омерзительное, такое нежеланное – а я почему-то радуюсь. Даже знаю причину. Этот кретин заперт в подполье, а потому не сунется к порталу, как бы не хотел. Причина для переживаний отсрочилась. Не знаю, как надолго, и всё же. —Не знаю, — прохрипел я. За это мне дали хлёсткую пощёчину, что от боли на глазах выступили слёзы. —Где. Харрис? — он сдавил мою шею до хрипа. Его глаза впивались в мои хищным, и в то же время спокойным взглядом. Он ждёт, когда я отвечу. —Я… не знаю… Попытка вдохнуть оказалась тщетной. Шрам расплывался буквально на глазах, мутнел с каждой секундой. —Я не отпущу, — хладнокровно говорил незнакомец. Грубые пальцы чуть ли не полностью обвили шею, надавливая с такой силой, будто намеревались достать хребет. Как же больно. —Ло, давай ещё раз? Из лёгких протиснулся смешок. Уголки моих губ предательски дёрнулись в нервной ухмылке. На моей шее засосы один на другом, и все они принадлежат тому, кого этот ублюдок так хочет видеть. —Ты ещё и смеяться, блять, смеешь? —М-гх!.. — меня покинул болезненный вздох. Тело стало слабеть, а сознание покидало. Мои глаза уставились в потолок, что вскоре приобрёл расцветку из несуществующих цветов. Стало так спокойно... Почему я плакал минуту назад? Что меня напугало? Не знаю. Шея больше не болела. Я отдыхаю, и мне… тепло. Я не чувствовал ни страха, ни тоски. Меня не колебли воспоминания, из-за которых я не мог спать. Всё исчезло. Висок раскололо острой болью. В следующий момент я не слышал даже собственных мыслей. … Темно. —…Быстрее! —…Лололошка… живой? Боже. Да помолчите хоть немного. —Ло! Эхо доносилось прямо над ухом, но звучало словно в другом мире. Я его не слушал, он меня раздражал. Хотелось, чтобы он исчез. —…Бери на руки.                                                *** Конечности были чужими. Едва удавалось пошевелить хотя бы пальцем руки. На веки неприятно светило, а запах резиновых перчаток ударил в самый нос. Я машинально поморщился. —Ты ему что-то давал? Нет. Опять голоса. Опять они. —Мне страшно. Когда он уже проснётся? —Да ты глянь на него! Слышь, Джон, он ваще живой? Заткнитесь. Я хочу спать. —Ах! Он дёрнулся! Крик, похожий на пустой писк, так зацедил в уши, что мною дёрнуло. Да чтоб вас… —Ло-о! Моими плечами стали бесцеремонно швыряться туда-сюда. Я недовольно открыл глаза, пусть и хотел того меньше всего. Надо мной оказалась чёрная фигура, сзади которой было что-то настолько яркое, будто солнце. Его свет был таким сильным, что контражур попросту не позволял разглядеть человека. —Да дай ему подрыхнуть, Сим, ну ёб твою! Я пригляделся. И впрямь. Девушкой, беззаботно трясущей моим телом, заставляя голову биться о мягкую подушку раз у раз, оказалась Серафима. А голоса, которые буквально минуту назад выводили меня из себя, принадлежали тем, кого я уже знаю: ей, Райдену, и Драену. Раздражение почти сразу растворилось, стоило это понять. Почему-то, мне никак не удавалось узнать место, в котором нахожусь. Оно было таким знакомым, и незнакомым одновременно. Серафима помогла мне подняться, и я, протерев глаза, оглядел помещение заново. Стерильная палата, круглая лампа в углу, обманчиво мягкая койка… А за койкой стационарное медицинское оборудование с вешалкой. Увидев близь кровати Джона, я весь сжался. Тот сидел за столом, забросив ногу на ногу, и молча записывал что-то в блокнот. Я не сразу обратил внимание на остальных. В голове слишком резко, ураганом пролетели воспоминания. Ненавижу воспоминания. Это то самое место, где я впервые очнулся в катакомбах. Просто сейчас в комнате было… теснее. —Сколько я проспал? — сорвалось с губ тихо. —Пятнадцать часов. Я тут же посмотрел на Райдена, который, стоя у двери со скрещёнными руками, выдал мне ответ. Он… он в порядке. Не лежит, взведя голову вверх без сознания, как тогда, когда я видел его в последний раз. Вздрогнув, я прикусываю губу. Было бы куда привычнее услышать это от Джона… Почему мы… здесь? Это всё было дурным сном? —Вот вишь? Не зря те Джон жучок на мобилу повесил! — Драен улыбался во все зубы, стоя близь блондина и радушно смотря на меня. Жучок… Прослушка, которую Харрис так и не снял. Серафима упала рядом со мной, прижимаясь плечом к плечу. Кровать промялась под нами, предательски скрипнув. Я тут же словил на нас короткий взгляд Харриса, но он не произнёс ни слова. Хотелось подать голос и заговорить с ним. Что-то подстрекало изнутри, тянуло внизу живота, когда смотрю на его серьёзный профиль. Кудрявые пряди ложились на его ухо, прикрывая ещё и глаза, а халат небрежно лежал на его плечах. Однако Райден нарушил молчанку первым. —Ло, нас Ива вытащил, если что. И я почти сразу забыл, о чём думал секундой ранее. —А куда мы попали-то?.. —На вражескую территорию, грубо говоря. В узел «А», — ответил белокурый парень, глядя в пол. — Ты что-то рассказал тем ебаклакам? Они спрашивали, откуда мы? —Да нет… Меня только за Джона спрашивали. Харрис и не вздрогнул, но и взглядом не удосужился никого наградить. Будто принял сказанное за должное. —А где Ива? С ним всё хорошо? —Угу, — улыбается мне Серафима. Она выгнулась в спине почти дугой, и я невольно встретился с ней взглядом: её улыбка почти светилась, а глаза по-детски бегали по мне. На секунду я подумал, что выгляжу нелепо, пока не вспомнил настоящую причину. Неловко, я кладу на затылок ладонь, проводя пальцами по волосам вдоль к шее. Скоро смогу собирать волосы в хвостик. —Нора просила передать, — заговорил резко Джон, — что поговорит с тобой, как вернётся. —Ты мне? — уточняю я через несколько секунд. —А кому? Себе, что ли? Его грубость была непривычной. Не такой, как всегда.