Либерозис

В кармане раздалось вибрацией. Не думая, я пнул шприц под кровать и достал телефон. Имя на экране напрягло. Зачем Райден звонит, если он мог просто ответить на сообщение? —Ло? —Почему ты звонишь? —Пиздуй к лаборатории. Я прислонился плечом к стене и оглянул комнату. На этом полу мы с Серафимой собирали блистеры с таблетками… —Ло?! Ты слышишь?! —Да… Что случилось? Объясни. —Сука, времени объяснять нет! Джон убьёт меня, блять… Я не успею убраться! Пожалуйста, Ло, ты мне нужен! —Райден, послушай… — потерев переносицу, я жмурюсь. — Как я, по-твоему, это сделаю? Я успеваю на поезд только через сорок минут. —Ну ты же мироходец! Не знаю, там… Телепортируйся как-нибудь! —Райден!.. Я резко сжал кулаки. Подросток в какой-то степени говорил дело. Не знаю, что там произошло, но нутро подсказывало не затягивать. Голос Райдена дрожал и страх сочился через трубку мобильника. Ему нужна помощь. —Хорошо… Сейчас попробую. Гудки. Телефон отправился назад в карман кофты. Я даже почти забыл о Серафиме… Надо предупредить её. Мне нечасто доводилось так делать: уходить из одного мира для того, чтобы переместиться в другую точку в прежнем. Не было гарантий, что я попаду именно к Райдену. На столе всё ещё стояла кружка не выпитого кофе. Жидкости было едва на два пальца меньше, считая от бортиков. Девушка недоумённо оглядела меня с ног до головы. Она прижимала к туловищу ноги, крепко обнимая их. —Что-то произошло?.. — спросила Серафима. Неужели это видно настолько хорошо? Тяжело дыша, я выпалил всё как есть. Ей не пришлось долго разжёвывать, она быстро кивнула, и даже поторопила. Надо было посидеть с ней ещё немного… Вина меня загрызла снова. Снова она раздирала на части. Ответственность за Серафиму лежала на моих руках, ведь это я нужен был ей. И именно в этот момент я понадобился ещё кому-то… Однако от одной только догадки, что же заставило голос Райдена так трястись, мои пальцы холодели, а спиной бежал страх. Гостиная осталась позади. Тишина коснулась ушей громче, чем любой шум. Я должен сосредоточиться. Нужно избавиться от мыслей… Надо предаться безмятежности и, наконец, расслабиться. Сесть на пол в позе лотоса прямо здесь, в коридоре, и забыться. Это приходилось делать уже тысячи раз. Каждый раз цепочка из действий была одной и той же. Я прикрыл глаза, протяжно выдыхая. Вдох. Пауза… Выдох. Пришлось повторить несколько раз, прежде чем сердце успокоилось. Горячая вспышка взорвалась прямо в груди. Ветер колыхнул листву прямо над головой, а верхушки деревьев высоко в небе он заставил сплетаться в танце. Птицы сочиняли свою собственную симфонию, а трава щекотала ладони. Я распахнул глаза, и в веки тут же попали пробивающиеся из густых эвкалиптовых зарослей яркие лучи, что заставили легонько зажмуриться. Солнце… Неужели? Кожей прошлось что-то, чего я не чувствовал уже давно. Я сидел на подстилке из зелёной травы, и мне хотелось остаться здесь навеки. Звуки природы и ласковые солнечные лучи были слишком желанными, слишком… слишком недоступными чересчур долго. Это почти превратилось в роскошь. Я вглядывался в листву и глубоко вдыхал, будто весь воздух принадлежал только мне. На листьях и кончиках ростков сверкала, как бриллиант, роса, и её прохладная влага была словно благословение для кожи. Ветер шептал тихонько: «Останься…» — заставляя уголки губ подняться. Было так страшно, так больно от мысли, что это могут отобрать. Возможность чувствовать себя живым – отберут. Когда вокруг не оставалось ни души, пальцы всегда сами по себе тянулись к поду. Последнее время было только так, но сейчас… Я так крепко сжал в пальцах холодную, приятно колючую траву, что даже забыл о дыме. Этот пар – это иллюзия. Пародия на чувства. Попытка быть чем-то настоящим, тем, чем оно не есть, и чем никогда не будет. Это раздражало. Также, как и то, что без этой иллюзии было сложно стоять на ногах. На несколько минут из головы совсем вылетело, зачем я сюда переместился. Голова опустела. Высокие столпы с покровом зелени расшатывал ветер. Он словно просочился и внутрь меня самого. Когда я всё же вспомнил – несдержанно цокнул языком и сморщился. Не хочу туда. Хочу остаться здесь. ... Нет. Нет. Нет. Так нельзя. Я зарычал что было сил, зарывшись в локоть лицом. Лёгкие сковало в судорогах. Почему-то... стало смешно. —Почему я всегда кому-то нужен? Почему вам просто не оставить меня в покое?! Нервная ухмылка легла на лицо. Уголки губ задёргались словно в танце. То же самое происходило под рёбрами, и в животе тоже. Минуту назад было так хорошо... —Что случилось? У двери в лабораторию сидел сгорбившийся, трясущийся Райден. Увидев меня, он вскочил на ноги, и, едва не свалившись обратно, метнулся ко мне. Его большие глаза сверкали страхом. —Ло! — радостно воскликнул подросток. — Драен!.. Он схватил меня за руки слишком крепко. Из-за эмоций парень просто забыл, что его пальцы слишком острые. Мною овладела одна единственная мысль, режущая по сердцу как лезвие бритвы, или как самые больные слова, что может сказать близкий человек в ссоре: «Я не успел?» Мой взгляд скользнул за его спину. Дверь была приоткрыта. Аккуратно оттолкнув Райдена, я шагнул туда. Ноги едва поднимались, их будто бы связали тугой верёвкой и дёргали в противоположную сторону. Тело отказалось заходить внутрь. Я оцепенел. Джон меня убьёт. —Кх… А-а… М-х… Драен свернулся на полу в позе эмбриона и тихо мычал, покашливая. Видимо, он вылез из-под шкафа, останки которого разлетелись по полу. Все образцы цвета крови, все материалы… Всё смешалось с битым стеклом. Территория стала минным полем. Чёрт. Я рывком отскочил в коридор и закрыл рот шарфом. Этим воздухом дышать небезопасно. —Я оставил лабораторию открытой всего на десять минут, — резко послышался знакомый голос. Руки сжались в кулаках, а дыхание замерло. Теперь точно было поздно. —А… Джон!.. — Райден тут же забился к стене. —На десять. Ебучих. Минут, — его тон был ровным и властным, вызывал тревогу. Я стоял и не мог пошевелиться. Не мог даже посмотреть в его сторону. Из головы напрочь вылетел использованный шприц – это уже было не важно. Уже ничего не важно. Ноги не пускали меня вперёд, будто впечатались в бетон. Джон прошёл мимо, не соизволив даже одарить взглядом. Однако заглянув в помещение, он тут же потерял всю свою харизму. —Блять! — он вскрикнул и бросился к Драену, попутно прикрыв шарфом нос и рот. Я на рефлексе кинулся к нему. Мы оттащили бессознательное тело на несколько метров от места крушения. Миниатюрный фонарик появился в руке Джона вместе с зелёной вспышкой. Проверив пульс пальцами к шее, он приоткрыл веко парня и посветил на зрачок, который тут же сузился. —Он жив, — говорю я, всё ещё держа на весу плечо Хосви, — он мычал, когда я увидел его. —Положи его. Сколько он там пробыл? — Джон почти перебил меня. Ему ответил Райден, нависший над лицом красноволосого. —Минут семь… Харриса не устроил ответ. Он поморщился и быстро встал, с размаху разбив фонарик об бетонную стену. Взявшись за голову, он с такой силой сжал свои волосы, что я невольно поморщился от боли. —Твою сука мать! —Что с ним будет? Он выживет, Джон?!.. — не успокаивался Райден. Его губы тряслись, хоть и было видно, как он пытался сдерживать эмоции. Харрис не спешил с ответом. Я чувствовал его страх в собственном чреве, чувствовал каждый удар сердца о рёбра, каждую мурашку на коже, каждый вдох, обжигающий горло, чувствовал, как тряслись его ноги. Это очень плохо. Мне не хотелось знать, что именно произошло, и что будет с Драеном. Ненароком, взгляд падает на побледневшее лицо: синяки под глазами, эти чуть сухие, приоткрытые губы, тонкий нос, взъерошенные красные волосы с отросшими чёрными корнями. Я стиснул свой шарф, и шершавая ткань скользнула в пальцах. Внутри раздался тот самый укол, который был мне так ненавистен. —Ло, — выдохнул Джон, — поднимай. Несём в палату. Мысли заткнулись. Я послушался Джона и вновь взялся за плечо Драена. Я догадываюсь, к чему всё ведёт. Когда я подхватил чужое, горячее тело, меня резко охватили животный страх и тревога. Колени предательски подкосило. Я знаю, что только произошло. Темнота узкого тоннеля поглощала в себя всё, кроме ужаса, и чувства безвыходности. Стены давили на голову, давили на душу и на сердце, они выкачивали из лёгких воздух, из тела – уравновешенность. Щекой побежала слеза. Мне не хотелось плакать, она вышла сама. А за ней ещё, и ещё, пока холод не стал бить по мокрым дорожкам. Харрис глянул на меня на жалкие полсекунды, и сразу же встряхнул головой. —Ло, тебе пора бы привыкнуть. —Привыкнуть?! Что он, сука, несёт?.. Его слова были такими уверенными… Слишком уверенными. И такими спокойными, будто минуту назад он не сорвался сам. Но он, ублюдок, точно знал, что хотел сказать именно это. Райден шёл за нами по пятам, всё боясь за жизнь друга. Мне должно было бы быть стыдно за свой крик, но вместо того, чтобы заткнуться и проглотить обиду, я… я срываюсь. Я опять срываюсь. —Я ж тебе блять два дня назад плакал о том, как меня это уже заебало! Какого хуя ты тогда вообще взялся меня поддерживать, если для тебя это нихуя не означает?! Сука… Я тебе открылся, сволочь!.. Из лёгких вырвался всхлип. Он отбился от бетона и вернулся ко мне вновь. Колени почти согнулись от бессилия, а контроль едва не выскользнул из моих рук. Джон не ответил. Слышались только его быстрые шаги. Не счёл необходимым отвечать. Как всегда. Пытаясь уравновесить собственное дыхание, оно лишь сильнее блокировалось, а щёки всё больнее жгло горячими слезами. Это больно. Это происходит каждый раз. Всегда. Всю мою жизнь. —Кто тебе вообще сказал, что он умрёт? Я ещё ничего не говорил. Я повернулся к Джону, вздрогнув, и тут же перестал дышать. Во мне на миг вспыхнула надежда. Его лицо на секунду промелькнуло перед глазами, пока не сменилось затылком. Именно в этот момент мы и пришли. —Посторонним вход запрещён. Ло, ты со мной. —Но… — Райден попытался встрять, однако Харрис не позволил. —Никаких «но»! — толкнув дверцу плечом, он помог мне затащить Драена внутрь, а затем полностью взял тело на себя. Мне вдруг стало легче стоять, однако нельзя сказать, что груз ответственности полностью упал с плеч. Мой взгляд в последний раз застыл на двери. Закрывая её, я увидел Райдена, и молча сглотнул: светлая кожа блестела от слёз, также, как и у меня. —Ло, хоть ты скажи… Он искал утешения. Но даже этого я не мог ему дать. —Прости… — прошептал я сквозь ком в горле. Вина вновь припала к сердцу, кусая и раздирая. Оставалось лишь стыдливо отвернуть голову, и захлопнуть дверь. Джон уже подсоединял к Драену провода, и система у изголовья койки, где лежал второй, по очереди зажигала один экранчик за другим. Некоторое время я просто наблюдал за его действиями. Они были сложенными и точными, он ни разу не запинался и не сбивался. Каждое движение было сделано с полной уверенностью, и знанием, что всё идёт по плану. Харрис схватил шприц, что как раз лежал на хирургическом столике у койки, приготовленным как раз для таких случаев; спирт, и вату. Затем положил их близь друг друга. «Для быстрого доступа» – понял я. Затем Джон закатал Драену рукав. —Это ещё что? — он замер, глядя на его руку. В моей голове тут же мелькнул тот самый шприц. Тупая боль и любопытство застряли в горле, и ноги машинально подались вперёд. На бледной руке виднелось несколько проколов: пару свежих, и пару почерневших, видимо, давних. Они плавно переходили в синяки. —Блять… — шипя, я пячусь назад. Спина почти моментально врезалась в стену. —Ты что-то знаешь? Мне не хотелось озвучивать свою самую страшную догадку. Язык скручивался от того, насколько мерзкие слова ему предстояло произнести. Драену бы это определённо не понравилось… Но ведь Джон – врач, и, скорее всего, самый лучший во всём подполье на данный момент. Нужно. Прости, Драен. —Возможно, он принимает.