Либерозис

—Джон, какого хуя?! — мгновенно вспылил я, уперевшись рукой на ручку дивана. Тот лишь непонимающе моргнул, заворачивая за барный стол. —О чём ты?.. Он строит из себя дурака. От злости хотелось кричать. —Ты ведь что-то знаешь, а, Джон? В глубине души я искренне надеялся, что был не прав. Что никогда в жизни не ошибался так сильно, как сейчас. Смотря на Харриса, я ждал, когда он скажет: «Я не причастен к этому», ожидал, как он сейчас же насупит брови… но Джон опустил глаза. —Отвечай. Почему ты молчишь?

***

Мною трясёт. Меня трясло утром. Моё тело трясётся уже пятый час с момента пробуждения. Кости выкручивало наизнанку. Складывалось ощущение, будто каждую косточку пропустили через дробилку. Серафима предлагала поесть, купила мне булочку с корицей, однако один только вид еды заставлял желудок извиваться в агонии. Тянуло блевать. Я не выдержал. Я слушал говор Триноураны так долго, как только мог. Помещение, больше похожее на церковную залу, с лавочками у стен и кафедрой в центре сцены, стало искажаться. Стены поплыли, а светильники растаяли. —Ло, ты как там? Тихий голос Райдена меня разбудил. Мы вдвоём сидели в самом дальнем углу помещения, в то время как Джон сидел во втором ряду от сцены. Не в первом, потому что слишком близко. Не на последнем, потому что слишком далеко. Его было видно, ведь он сидел по другую сторону. Ноги изящно скрещены, руки на груди, волосы прилично зачёсаны, халат свисает чуть ли не к полу. Некоторые скамейки были заняты людьми, лица и мотивы которых я не знаю. Да и знать не хочу. Они все слушают. Что они слушают? —Ло? — острый палец осторожно ткнул меня в плечо. Я зажмурился, однако тошнота лишь усиливалась. Молча встав с места, я быстро толкнул большую арочную дверь и скрылся в освещённом подтаявшими фонарями коридоре. Я шмыгнул в ближайший общий туалет. Запинаясь, попал в кабинку и упал на колени. Рвотные позывы спазмами обвили диафрагму и желудок, но всё, что оно так яро выталкивало из меня, было либо водой, либо желудочным соком, нос и горло после которого мерзко жгло. Руки обхватили желудок. Боль гуляла телом, вынуждала громко завыть. Хочу курить. Я судорожно потянулся к карману, и не думая поднёс к губам под. Перед глазами заискрилось. Настоящий звездопад, которым я любовался, дёргано выпуская пар. И всё же легче от этого не стало. Ненадолго – всего на жалкую минуту. —Что с тобой? — дверца кабинки приоткрылась, и в проёме мелькнул белокурый подросток в ушанке. Он почти перестал дерзить с того самого момента, как Ива вытащил нас оттуда. То ли у него просто нет настроения. —Всё в порядке, — отрезал я, откинув голову на перегородку. Хочу кофе. —Давай сходим на кофе? Райден застыл на месте от моего внезапного предложения. —Сейчас? Но Рана… —Плевать. Я всё равно ни черта не понимаю. На его лице вспыхнула острая улыбка, оголившая клык парня.

***

Чёрная жидкость имела тот же аромат, что и кофе Харриса. Горячий. Вкусный… Глоток за глотком. Я морщился, осознавая, что он не передаёт вкус даже примерно. Было мерзко это пить. Сколько я не потратил попыток, сколько не делал глотков, вкус всё меньше и меньше нравился мне. Хотелось разбить чашку, кинуть на пол, чтобы осколки разлетелись. Кофе словно лишь сильнее издевался надо мной, дразнил. Глубоко вдохнув, я буквально ударил чашкой по столу, заставляя Райдена напротив дёрнуться. —Слушай, — положив рядом с моей чашкой свою, он откинулся на стуле и смахнул назад свои волосы. — Ты не заболел? Вцепившись взглядом в чашку, я даже не замечал окружения: ни успокаивающей музыки, ни отсутствие народу, ни гладкую деревянную поверхность стола. Дешёвая кафешка с дешёвым кофе. Внезапно, слова парня выдернули меня из глубин этого тёмного озера. —Поговори с Джоном. Джон. Я ещё раз моргнул, и пригляделся к кофе. Каждый раз, когда мне становилось тошно, я по привычке делал себе кофе. Одолённый мыслями, я делал себе кофе. Уставший от тревог, делал себе кофе. Делал себе кофе. Делал себе кофе… Вчера я не допил кофе. Вчера я был одолён мыслями. К концу дня, корчась в конвульсиях будто в предсмертном танце, я скрючился на ванном кафеле и кричал, плакал. Потому что я боялся. Сойти с ума я боялся. Мне не помогла электронка. Меня не спас кофе в дешёвой кафешке, а мой закончился. Я не нашёл ни единого стика с тем кофе, поэтому сделал его сам, прямо на кухне Харриса, пока тот спал. Но у меня не получилось. Я не смог добиться того, чего добивался он в своих пропорциях – этой самой составляющей, от которой все мысли канут в забытие. Не мог сказать, плохо ли мне из-за того, что я не выпил любимый напиток, или же просто заболел. Я стукнулся лбом о твёрдое дерево, выронив тяжёлый вздох. —Ло, ну рял, ты выглядишь неважно... Присутствие здесь Райдена было глотком холодной воды. Хоть кто-нибудь, хоть чей-нибудь голос. Что угодно. Только не кромешная тишина. —Откуда у Ивы пропуск в узел «А»? — хриплый голос утонул в моих руках, которыми я обгородился от всего внешнего мира. Хотелось невзначай спросить: «А кто он тебе?» – но я сдержался. К моему счастью, подросток не стал ходить вокруг да около, и ответил сразу. —Да там долгая история. Какому-то малому там ногу поездом отрубило, а он как раз был на расследовании… В общем, забил он на свою цель и потащил малого в травмпункт. —Это было в том узле?.. — уточняю я негромко. Райден ответил с затяжкой и, судя по стуку фарфора о дерево, это потому, что он наслаждался своим напитком. Меня укололо завистью в солнечном сплетении. Я тоже хочу пить кофе с удовольствием. —Да… —И ему по доброте душевной, что ли, пропуск сделали? —Да чувак этот был сыном какого-то важного чела. Ива там всем спиздел, что пропуск потерял, прикинь! Так… — он вдруг запнулся, — ты мне зубы не заговаривай! Я отведу тебя к Джону. Пустая болтовня тут же вывела меня из себя. Не упомяни он Джона… —А толку? — вспылил я. — Мы вечером и так увидимся. Я даже не сразу понял, почему Райден затих. Напрягшись, я оторвал голову от стола, сдув с носа щекочущую прядь, и глянул вперёд. Подросток кусал губы. Бля. Что на меня нашло? Вина зацарапалась о рёбра. —Прости, — машу головой я, — я не специально. —Да не парься. Всем нам сейчас тяжело. Несколько секунд мы молча смотрели на стол. Оба поняли, о чём речь. И всё равно говорить о Драене хотелось меньше всего. —Мы ещё Симе не сказали, — Райден произнёс слова, которые ещё пару раз повторились пронзительным эхом в черепе. Я цокнул языком и зажмурился, обессиленно упираясь лбом в свою ладонь. Подросток словно прочитал мои мысли, и добавил: — Я могу сам рассказать, если что… —Я смогу. Просто… Не знаю, давай… Давай подождём немного.

***

Я болен. Глядя на отражение в зеркале, я видел там истерзанное, страшное существо. Его лицо было подобием агонии: кусок плоти, неаккуратно укрывающий набор из сухожилий, вен, сосудов, и крови. Глаза украшали синие пятна, почти чёрные. Зрачки потускнели. Они смотрели на меня сквозь. Там... там был не я, а кто-то другой, и этот другой «Я» винил меня одним лишь взглядом. Сухие губы не шевелились. На голове было самое настоящее гнездо. Никакое сравнения не лезло на ум, кроме как «грязь». От отвращения хотелось с размаху ударить кулаком в стекло, лишь бы не видеть этой мерзости. Меня не прекращало трясти целые сутки. Уже вечер. Мой «дом» был полон созданными мною монстрами. Они поджидали меня из-за каждого угла, готовы наброситься в любую секунду, терзая, не давая дышать. Этими монстрами были мои собственные мысли. Я их создал, пусть и не по собственному желанию. Чем же я таким болею?.. Тремор, рвота, вспыльчивость, навязчивые мысли… Последних не было так давно, что я успел забыть, какого это – мучаться в тишине, переполненной своими страхами. Голову посетила мысль, от которой по спине пополз леденящий ужас. Что, если я болен тем же, что и Драен? Из горла вырвался громкий смех. Я засмеялся до боли в животе, глядя прямо на собственное отражение, исчезающее на доли секунды из-за моргания лампочки. Безумец. Смотреть страшно. Если хочу жить, нужно срочно к Харрису. Его жильё было недалеко от моего, поэтому я выскочил из уборной даже не помыв голову. Даже не помывшись самому. Он говорил, что первые симптомы могут проявиться в любой момент, будь то следующая неделя, или любой будний день через пять лет. Когда угодно. Но чтобы вот так, на следующий день… Какую нужно иметь удачу? У меня все шансы. Я ведь вдохнул тот воздух. Испарения точно попали на слизистую. Чёрт. Неужели я сообразил, когда было уже слишком поздно…

***

Я постучал по металлической двери, и принялся ждать. Секунды превращались в минуты, и казалось, что время замедлилось мне на зло. Мы с Джоном не виделись с сегодняшнего собрания… —Ло? Что случилось? Знакомое лицо появилось в проёме, и к горлу тут же пришёл горький ком. Мои глаза ещё никогда не убегали в пол так быстро. А цель ещё ни разу не уходила на задний план с такой скоростью. Всё время я плакал, сходил с ума, калечил себя… И всё это из-за страха потерять человека, который стал единственной постоянной в моём переменчивом ритме жизни. Постоянная, что остаётся, и что возвращается даже не смотря на войну, штормы, или революции. Этот животный страх лишиться чего-то, что прижилось, просто убивал. Он будил меня по ночам и вылезал в разгар важных переговоров. Идя сюда, я даже не думал, что будь на моём месте Харрис, он почувствовал бы то же самое. Не думал, что теперь ему придётся столкнуться с мыслью, что я умру. Как теперь сказать Джону, что со мной происходит? Даже в глаза посмотреть не могу. Горло пробрало первым спазмом. —Пошли, — Харрис взял меня за правую кисть и потянул внутрь. Дверь гулко хлопнула за спиной, походя на взрыв гранатомёта. «Дом» встретил меня теплом. Контраст температуры был слишком резким, стало жарко. Не сдержавшись, я поднял взгляд и тут же встретил на себе его взгляд. Карие глаза выглядели удивлённо, немножко сонно. И я расплакался прямо в прихожей. Отворачиваюсь, пытаясь скрыть этот позор. Я дёрнул руку в попытке вырваться из его хватки, но Джон не позволил. Он быстро притянул меня к себе и крепко прижал. Я не смог не растаять. —Прости… Джон, прости меня… Отчаяние текло по щекам, обжигая. Джон был таким тёплым, от него слабо пахло чистой одеждой. Такой ухоженный, такой... спокойный… Даже заражение Драена его не подкосило, более того, он усвоил из этого какой-то урок. А я?.. —Прости, прошу, прости… — рывками отрезаю я, зарываясь ему в плечо. Ткань его тонкой футболки промокла насквозь. Но его руки только сильнее вжимаются в мою спину. —За что ты извиняешься? — спросил Джон очень тихо. —Я такой никчёмный… —Ты не никчёмный. —Никчёмный! — с моих губ сорвался хриплый крик, от которого спазмы в диафрагме и горле лишь усилились. Я захлёбывался в эмоциях и слезах одновременно. Прижимал Джона к себе так, будто видел его впервые за полтора года. Мне так не хватало этих объятий.

***

—Будешь кофе? Всхлипнув напоследок, я падаю на диван, где безуспешно пытался уснуть прошлой ночью… Вернее сказать, прошлым концом суток. Во мне тут же загорелась искра от предвкушения, и я по-детски закивал, вытирая остатки слёз со щёк. Почему-то мне в срочном порядке захотелось надеть свои очки, которые я давно снял, и наушники, завалявшиеся в спальне. «Дом» Джона был очень уютным. В первый раз я побывал здесь той ночью, когда мы с Харрисом оказались слишком близко, чем могли себе когда-либо вообще вообразить. И «дом» этот уж очень напоминал ту квартиру, которую мы оставили в городе тем арендодателям, не сказав ни слова на прощание. Я вновь смотрю на свои руки. Тремор не оставлял их в покое. Ломота в костях вернулась с новой силой, и от этой боли я машинально сморщился. Колена, локти, суставы – болело всё. Хотелось блевать. Всё, чего мне хотелось – это блядского кофе. Такого, который делал Джон. Знакомый горьковатый аромат пустил разряды тока по телу. Обычно я более терпелив… но не сейчас. Круговорот мыслей царил в голове. Одну за другой я подбирал их, всё никак не в силах придумать, как сознаться Джону в своих подозрениях о возможной болезни. Меня не пугала моя смерть. Пугало оставить Джона одного. —Называя себя никчёмным, вспоминай, как… — он кашлянул, а затем взялся за ручку вскипевшего чайника, — как поступил я, оставив дверь в лабораторию открытой. —Все мы делаем ошибки. А я просто никчёмный. —Ло, это не так. Кипяток разливался по чашкам. В голове был такой шум. Хотелось спорить с Джоном, хотелось кричать от боли, хотелось заткнуться, зажмуриться, провалиться сквозь землю, и… Кое-как я заставил себя откинуться на спинку дивана. Глаза прикрылись сами по себе. Пытаться не обращать внимание на чувство, что мне дробят кости, было практически невозможно. Я ёрзал и сжимал кулаки, жмурился и болезненно постанывал. —Держи. Я вздрогнул, услышав знакомый аромат. На столике стояла кружка, до верху наполненная кофе. Кончики пальцев заходили ходуном. —Подождёшь меня? Я не все документы прочитал. Десять минут. Документы… Какие-то документы сегодня утром упоминала Рана. Ещё я слышал о каком-то узле помимо документов. Я не вникал. Ни тогда, ни сейчас. Лишь кивнул в знак согласия. Харрис исчез в коридоре. Меня окунуло в воспоминание прошлой ночи, где я задыхался на этом же диване, и полз в тот же коридор. На полу словно всё ещё виднелись следы той агонии, которые были видны только мне. Какой жалкий. Никчёмный. Бесполезный. Я хрущу пальцами и локтями в надежде облегчить боль. Ничего не помогло. Взгляд украдкой упал на белую кружку, из которой струился горячий пар. Он горячий. Кофе слишком горячий, я не могу… Живот сжало спазмом. Нет. Нельзя. Язык обожжётся. Горло предательски задрожало. Рука без моего согласия потянулась к кружке. Глаза хищно вцепились к кофе. Словно тигр смотрит на свежее мясо. Сочное мясо. Жилки пронизывали его, а кровь капала ещё горячая, бурлящая жизнью, которой уже нет. Я мог поклясться, что искры пронеслись перед глазами, когда сделал первый глоток. Он больно обжёг горло, но я не сопротивлялся этому потоку, делая глоток за глотком. Горячо. Жжёт. На половине стакана я отлип от напитка. Где?.. Почему мне не лучше? Где то спокойствие? А… та умиротворённость, что наступает при первом глотке… Какого хуя её нет?! Нет… Нет, мне просто кажется. Просто мало выпил. Нужно до дна. Я глотаю жидкость, игнорируя пульсирующую, режущую боль, что резала стенки горла и пищевода. Душевная боль и тревога были сильнее, намного больнее этого. Последняя капля упала на язык. Легче не стало. Рука в трясучке поставила на стол кружку. Я тихо засмеялся, зарываясь в волосы и падая к коленам. Не помогло. Но почему так? Каждый раз меня спасал один только запах кофе, а по первому глотку я и вовсе мог откинуться в сон. Это всегда было кофе Джона, и последнее время я только его и пью. Каждый день. Слишком сладкий аромат переплетался с утончённым вкусом, добиваясь спокойствия души. Мысли уходили почти мгновенно. И вот уже месяц, два, или… чёрт знает, сколько я вообще здесь нахожусь. Мысли почти не сбивали с толку, воспоминания не раскалывали сознание на отдельные крупицы, и не насиловали. Но именно сегодня всё сорвалось с такой силой, что я был готов встать и взяться за лезвие ножа прямо сейчас. Ещё и симптомы болезни накатили как раз в этот момент… Неужели это и впрямь моя предсмертная агония? Я резко затих. Хребет пронзило тысячей ледяных иголок. Симптомы. Разве у прионных болезней такие симптомы? Проморгавшись, я вытираю выступившие слёзы рукавом, а затем выпрямляюсь. Рассудок решил внезапно посетить голову, и я вновь сопоставил все симптомы: тревога. боль в костях, тошнота, рвота, вспыльчивость. Это не симптомы прионной болезни. Это симптомы ломки. Кружка уже была пуста. Симптомы ломки. Симптомы ломки. Ломки. Ломки. Ломки. Ломки. Ломки. Нет. Это не правда. Я просто придумал… Или… Или я хотел думать, что лучше быть обречённым на смерть, нежели отравленным тем, без кого не представляю себя.