Либерозис

Я снова выпросил задание. Оставаться наедине с мыслями, в полном бездействии – пытка. Даже несмотря на то, что всё вокруг и без того казалось кошмаром: Драен в коме, Серафима постепенно гаснет, Райден не находит себе места, Ива сходит с ума в попытке вытащить двух последних, Джон углубился в изучение болезни в поисках противоядия. И я. Умираю от ломки. Кажется, будто я нахожусь в каком-то другом состоянии, не имея ничего общего со своим телом. Я не могу управлять собой, не могу сосредоточиться над тем, о чём думаю, и на том, что меня окружает. Что? Где я? —Я знаю, куда его отправить. Джон дёрнулся и тут же отъехал от стола. Он окинул грациозную синевласую девушку острым взглядом, и тут же запротестовал. —Нет. Он не в состоянии, — решил он вместо меня. Мои колени лежали друг на дружке и дрожали, а голова гудела, и при этом дёргалась в нервном тике. Кушетка казалась обжигающе холодной, поэтому я ёрзал. В этот раз шкафа в лаборатории не было. Только стол Джона для записей, и стол для исследований вдоль оставшейся стены. Рана же обещала новый шкаф. Где он? —В состоянии, — резко наклоняясь вперёд, встреваю я. Харрис раздражённо развернулся ко мне, ругая молчаливым, злобным взглядом. Я чувствовал, как мою кожу пропаливают карие глаза. —Вот видишь? — Рана положила руку на бедро и выгнулась им же. Её мини-юбка на пару с чёрными колготами и высокими берцами, а также узкий корсет, были чужды помещению лаборатории, где повсюду царила строгая аккуратность и стерильность. Она смотрела на Джона взглядом победителя. —Нора, я сказал нет. —Джон… — заикнулся я, сжав пальцами ткань своих спортивок. — Прошу. Никогда не думал, что буду просить его отпустить меня на задание. Прежде он смотрел на меня с раздражением, однако теперь глаза были полны непонимания, и даже сожаления. Я не мог быть уверен, что он помнит вчерашние слова, или, по крайней мере, о них не жалеет. Нет. Я снова поймал себя на паранойе. Просто снова паранойю, и всё. —Он будет не сам, — поддакивала девушка бархатным, слегка прокуренным тембром. Я вопросительно взглянул на неё, на ту ехидную улыбку, на губы, что грациозно поднялись в острых от подводки уголках. — Хосви и Кербер тоже пойдут. —Боже, ты так любишь подвергать детей опасности… Слова Джона заставили сверкание её улыбки в миг погаснуть. —Не забывай, что эти «дети» жестоко тренированы. Что Серафима, что Райден. Все мы, трое, травмированы, а не тренированны. И таким составом – втроём – отправимся в экспедицию. Итоги этой вылазки предрешены заранее. И даже так, что угодно будет лучше, чем сидеть на месте и отдаваться навязчивой тишине с гулом в виде мыслей. Я загорелся мыслью про очередное задание, не имея ни малейшего понятия, что меня ждёт, и куда я иду. Было так плевать. Рана вышла, намекнув, что даст знать, куда идти. Её фигура изящно исчезла за захлопнувшейся дверью. Джон тут же цокнул языком и злостно замычал. —Потом не говори, что я тебя не предупреждал… Ты хоть знаешь, куда она тебя собралась отправлять?! — он сжал колени друг к другу, и, припав локтями к столу, взялся на волосы. —Куда?.. —В узел, из которого тебя с Кербером Ива доставал! Об этом она говорила на собрании. Именно тогда, когда я оттуда свалил. Мне почти всё равно, и одновременно с этим грудь сгорает от вины.

***

Звуки шагов разносились вдоль вагонов. Я плёлся следом за белокурой причёской, пряди которой колыхались в унисон шагам. На Райдене была та самая чёрная кожаная куртка, которая выполняла скорее эстетическую функцию, нежели тепловую, а спортивки на его ногах выглядели мешковато. Я раз за разом поворачивал голову к Серафиме, боясь нечаянно потерять её из виду. Её взгляд потупился под ноги, обросшись мраком и одним только чувством обязанности. На голове висел чёрный капюшон её толстовки, а на плечах тёплая, недлинная куртка с уютным меховым воротником. Девушка не держала мой рукав пальцами, как часто любила делать. Руки болтались по бокам её тела, как ненужные отростки. Моё сердце сжималось. Ситуация с Драеном сбила с колей каждого из нас. Если бы не случилось то, что случилось, он был бы сейчас вместе с нами. Никто бы не мог сдержать улыбки. А сейчас её даже выдавить было невозможно. Поезд тронулся, когда мы оказались в пустом вагоне. Серафима тут же зацепилась за меня, чуть ли не упав. —Осторожно. Ты как? — тихо произнёс я и посмотрел на девушку. Та быстро отпустила рукав, и, не ответив, рухнула на сиденье. Её бледное лицо озарило светом светодиодов. Потрескавшиеся губы и безжизненные глаза открылись моему взору во всей своей красе. Её взгляд был просто остекленелым. Под глазами чернели синяки. Моё сердце сжималось и сжималось. Я ничего не мог с этим поделать. Она ведь всего лишь ребёнок. Райден беззвучно выдохнул. Его взгляд на Серафиму поймал я. Он был уставшим, и полным какой-то печали со скорбью, и, прежде чем сесть через одно сидение от девушки, Кербер одарил меня точно таким же. Подросток очень скоро перестал быть тем эгоистичным подонком, стоило мне узнать его чуть ближе. Он – эгоист, безусловно, так бы его назвал любой. Даже я неделю назад. Я упал между ними, прекрасно понимая, что место было именно для меня. Из головы всё никак не хотел выходить сегодняшний сон, мимолётно пойманный среди тысячи ярких сновидений. Он был очень странным не в плане абсурдности, а наоборот, в том, что всё выглядело слишком логичным, словно настоящим. Всё было так правдоподобно, что я смог вспомнить каждую деталь. Комнату освещал нежный пурпурный цвет. Всё благодаря светодиодной ленте, приклеенной по периметру потолка. Девушка взяла тугую верёвку в свои нежные бледные руки, не спеша завязала на ней петлю, а затем поднялась на табурет и плотно закрепила её на люстре. Она потянулась за мылом на столе, но ей не хватило равновесия. Стопа скользнула с табурета, и та полетела так, что голова пришлась прямо по столу. Однако её это не смутило. Она лишь простонала от боли, вставая на трясущихся ногах. Горячая кровь, бегущая её виском, совсем не мешала девушке. Взяв со стола кусок мыла с кисло-сладким цветочным запахом, она поднимает стул, и её босая нога вновь касается прохладного дерева. Как следует натерев петлю мылом, она отшвырнула его прочь. Затем, петля оказалась неторопливо натянута на шею, подобно шарфу. Я обвил себя в объятиях, чувствуя, как снова и снова трескаются мои собственные кости. Это необычный сон. Слишком настоящий. Пробирало до костей. Джон предупреждал меня о таких последствиях и в то же время синдромах ломки. —Ло, а те Рана хоть сказала, куда мы? Нихуя не понимаю, — Райден вырвал меня из воспоминаний своим низким тембром. Прослушек нет, ведь телефоны мы оставили у Раны. Девушке нужна информация об управляющем. Более того, Джона он интересовал не меньше. Харрис вновь и вновь проводил непонятные мне параллели между Нуллом и управляющем узла «А», хотя и сам в этих словах уверен не был. Все его утверждения базировались на интуиции. А я как раз хотел облегчить себе боль, горел мыслью убить этот болезненный день. Да и помочь Харрису хотелось не меньше. Ах, Харрис… Запах лаванды нежно обвил рецепторы. Парень кивнул, когда я кратко изложил ему мысли. Харрис… «Харрис» – теплом отозвалось меж рёбер. Стоило только подумать о нём, и остановиться уже было невозможно. Не думать о нём не получалось. Дурманящая сладость его губ, и нежность прикосновений тонких рук. Его карие глаза, что блестели даже в темноте. Его картавая буква «р-р», которую я готов слушать днями напролёт. Я забывал о боли, выворачивающей тело сполна, не обращал внимания на людей, окружающих меня, не смотрел на свет, выжигающий глаза. Не знаю, помнит ли он о том, что сказал мне те слова… Но говорил он их всем сердцем. Его слёзы и удушающие объятия только подтверждали это. Я улыбаюсь. Слишком заметно, чтобы это осталось в секрете. —Чё лыбишься? — вновь обратился Райден. Его голос раздался в тишине пустого вагона, смешиваясь с ритмичным стуком рельс. Глянув на него, я увидел заинтересованные большие зрачки. Он искоса смотрел на меня, откинувшись на сиденье. У меня не повернулся язык сказать «настроение хорошее», потому что в сантиметре от меня сидела никакая Серафима. Я машинально глянул на неё, и тут же все слова исчезли с языка. Её взгляд погас, и мёртво уставился в каменистый узор на полу. Всё нутро опять сжалось в точку. Её вид: эта разваленная поза, пустые глаза, безразличное лицо – всё это напоминало мне о случившемся.

***

У нас была цель. Не было только понятия, куда идти. Единственное, что мы знали – держаться центра, слиться с местными, стать единым целым с биомеханическим адом. Хотя и на центр увиденное было мало похоже. Не заметить искусственности места было невозможно. Узел «А» был переполнен как роботами, так и людьми с роботизированными конечностями. Узел «С» был куда проще, и люди всё ещё оставались людьми, а здесь… Я не раз находил нечеловеческие формы, от которых по коже шли мурашки. Вытянутые механические гибкие конечности некоторых особей напоминали щупальца, у кого-то была неестественно длинная голова или ноги, у некоторых порядка на полметра назад был вытянут череп, на котором располагались жабры и отсутствовали волосы. И всё же язык, на котором они коммуницировали, был таким же, как и наш. Но это уже были не люди. Взглянув на Райдена, я мимовольно принял факт, что он единственный среди нас вписывается в эту среду хотя бы в какой-то степени. По телу вновь прошлись мурашки. В первые дни знакомства я ощущал именно это – опаску и естественную отстранённость от того, что на девяносто пять процентов было сплошным куском стали и железных механизмов с проводами. Однако сейчас я вижу, что в этом «куске стали» человека было намного больше, чем в тех же существах из плоти. Уйдя в безлюдный угол, мы трое остановились у стены. Узел шумел. Визуально он был куда более гнилым и заброшенным, чем тот, что под управлением Триноураны. Запах гари был мне привычен, но сейчас от него оставалась горькая плёнка на горле. Ругань летела из-под каждого угла. Картонки на земле принадлежали спящим на них людям. Я словно оказался в промзоне с условиями хуже минимальных. Центром здесь был не уголок с магазинами и ларьками, с местами, где нелегально продавали наркотики и вейпы, а словно новостройка. Кирпичи, цемент, бетономешалки, спешка… Блядство. Скорее всего, мы вышли не в тот «центр». Колени зудели, горели, не хотели сгибаться. Словно им не хватало смазки, как машине. Желудок будто скрутился в узел, а голова кипела. Костяшки чесались, и я молча хрустел пальцами, на всякий случай внимательно всматриваясь в лица прохожих. И снова я начал паниковать. Как выглядит Нулл? Он выглядит, как гуманоид, или он обычный человек? Робот? Почему те двое, Шрам и тот второй придурок, выглядели совершенно нормально, если живут среди таких существ? Серафима и Райден стояли по бокам от меня. Они не осмеливались стать рядом друг с другом, а о разговоре меж ними и речи быть не могло. Рана что, настолько тупая, что даже не подумала, кого ставит в команду? Я мотаю головой. Раздражение, осевшее на кончике языка, не давало здраво мыслить. —Мы так будем целый день стоять, — выдыхая, я падаю в стену и скрещиваю руки на груди. За мной расслабился и Райден, он упал рядом, едва не коснувшись моего плеча. —Го махнём в кафе? — предложил он. —Где ты тут… — я прикусил язык. Заткнись. Заткнись. Это говорю не я, всему виной излишек кортизола. —Простите… Знаете, мне кажется, нам нужно проехать ещё станцию. Однако Райден отрицательно помахал головой, что заставило меня напрячься. —Эт центр, Ло. Я удивлённо моргаю, глядя на него. Он говорил вполне серьёзно. Вновь бросая взгляд на строителей и улавливая запах цемента, я моргаю лишь быстрее. А он лишь спокойно продолжил: —Ну… Прост кафешки здесь… глубже. Ну, мягко говоря. Впрочем, плевать уже, куда идти. Кивая, я точно подметил, что кофе пить не собираюсь. Кофе уже сутки вызывало у меня необъяснимое чувство тревоги, и чуть ли не стало причиной истерики сегодняшним утром. Это ведь ужасно. У людей не было выбора. Они не выбирали жить здесь. Не выбирали страдать. Всё происходило вокруг меня, и я просто не могу вспомнить, что происходило в моменты, когда мы молча шли из одной точки в другую. Словно между этими моментами ничего и не было. —Что будете заказывать? — вполне нормально выглядящая официантка обратилась со слащаво выдавленным голоском, проскрипев словами в горле. Предпочитая вежливо промолчать, я позволил выбрать Серафиме с Райденом. Серафима снова сидит не рядом. Странное, болезненное чувство не давало мне успокоиться. Оно заставляло раз у раз переводить взгляд на девушку, вновь и вновь проходится по безжизненным чертам лица этой бедной девочки, ещё раз, ещё и ещё корить себя за слабость. Я не защитил. Она страдает из-за того, что Драена не получилось уберечь. Ей известно, что если он выйдет из комы, то его дни будут сочтены в тот же момент. Он умрёт завтра, а если не завтра, то через год. Мысли слишком беспорядочны. Не могу. Беглецом гляжу на Райдена, что сделал заказ за всех троих. Его рука лежала на спинке дивана прямо над моей головой, а лицо скрывалось за белой карешкой. Единственный, кто всё ещё мог стоять уверенно. Напротив сидела Хосви. Сидела и глядела в окно отсутствующим взглядом, уперевшись на ледяное стекло виском. Её волосы, небрежными прядками спадающие на лицо, цветом снова напомнили смолу. В окне ничего не было. Вид открывался на стену тоннеля, на плакат какого-то фильма, а рядом ещё один – он призывал людей работать над новостройками. Сердце разрывалось. Ткань спортивок оказалась в крепкой хватке моих пальцев. —Как ты, Сим? — едва слышно произнёс Райден. Его голос был твёрдым. Я позавидовал, сильнее сжимая в пальцах гладкую ткань. Она даже не шелохнулась. Набрав в лёгкие воздух, Серафима томно выдохнула, перевода взгляд на стол. Кафетерий пустовал. Мы единственные, кто занимал столик, если не обращать внимания на стол в самом углу помещения. Там сидели работники со стройки, и стоило мне туда глянуть, как они тут же принялись собираться. Теперь мы тут точно одни. —Ваш заказ, — шаблонно проговорила девушка, ставя поднос с чашками на стол. Два кофе, и чай. Чай был моим. А ещё вафли. Коричневато-оранжевая хрустящая корочка. Сладкий ванильный аромат запорхал над столом, и мой живот тут же болезненно закрутился в узел. Тошнит. —Блять, так обидно, что Ива не с нами… — Райден выдохнул так томно, что не уловить грусти в этом вздохе оказалось за пределами возможного. Я испытываю искреннюю жалость к нему, к тому, как он пытается разговорить нас, и почти постоянно терпит неудачу. Это был тот самый парень, который ещё недавно смотрел на меня сверху вниз. Моя голова вяло повернулась в сторону. Девушка напротив нас медленно потянулась за вафлей, а после этого и я, прикрывшись шарфом, подался за чаем. В этот момент киборг внезапно обратился ко мне: —Слушай, когда ты ел последний раз? —Райден, — на выдохе произношу я, а затем нагло вру: — мне необязательно есть. —То, что ты мироходец, ещё не даёт тебе права истязать своё тело, — спустя столько времени заговорила и Серафима. Дёрнувшись, я рывком поднял к ней взгляд. Она не знала, насколько двусмысленно эти слова прозвучали для меня. Я обрадовался, как ребёнок, что она всё же не поддалась отчаянию с головой. Однако затем – я замер. Глаза ушли за спину девушки. За ней вдруг появился высокий молодой парень, профиль которого был слишком чистым и опрятным. Он не был очередным гуманоидом. Линию скул подчёркивала тонкая серебряная оправа очков, и чёрный крестик, что качнулся, держась на мочке уха. Кудрявый маллет аккуратно ложился на шею, обвивал, словно тёплая накидка. Он захлопнул книжку и закрыл за собой дверь, заставив колокольчики мирно забренчать. Улыбнувшись, видимо, после прочитанного в книге, незнакомец спрятал её в своей сумке, которая, очевидно, для этого и болталась на плече. Его глаза ненароком поднялись ко мне. Благодаря наддверной бра я развидел карие глаза, явно не ждущие встречи с моим наглым пристальным взглядом. Его густые брови были приподняты, скорее, от пережитых в книге эмоций, нежели от удивления, и именно из-за них на его невысоком лбу воссели две продолговатые морщины. Я поджался, вцепившись всем хребтом в спинку дивана. По телу тут же прошёлся жар. Взгляд машинально ушёл в сторону окна. Что он здесь, блять, вообще забыл? Это новомодное коричневое пальто, брюки подобающего цвета, жилет в ромбик вместе с белоснежной рубашкой под ним, каштановые волосы с укладкой, ухоженное лицо. Сука, книга! Я нервно прикусил губу. Это определённо мироходец. Райден вдруг ткнул меня пальцем в плечо. —А? — я дёрнулся, ошарашенно уставившись на парня. А затем и Серафима хихикнула. По телу прошлось тёплым облегчением, будто только что случилось что-то очень важное. Она засмеялась… Наконец-то. Не будь я так зациклен на незнакомце, я бы и сам засмеялся. Да даже Райден не подавал виду, но по его глазам всё было предельно ясно: он тоже заметил этого мироходца. Серафима достала свой телефон, а мы с Райденом молча провели взглядом того эстета прямо до барной стойки. Элегантно прислонившись бедром к последней, он вежливо кивнул и что-то произнёс. Вероятно, делал заказ. Затем он направился к соседнему столику, сев сбоку от нас и забросив ногу на ногу, и вновь вытащил из сумки книжку. «Благословение» – было написано на обложке. Я видел каждое его действие периферийным взглядом. Даже понимая, что это обыкновенный, ничем не примечательный мироходец, меня всё никак не покидало неправильное чувство. Он… он сам какой-то неправильный. «Ло, ты меня слышишь?» Чёрт. В моей голове послышался голос. Вероятно, моё внутреннее «Я» пытается вернуть мне здравое мышление. Хлопнув себя по щеке ладонью – не сильно, просто чтобы прийти в себя – я выдыхаю, и неторопливо потягиваю чай. В меру сладкий, приятный вкус. Как бы меня потом этим не стошнило. Я слишком придирчив на фоне стресса. Все мои догадки строятся на пустых подозрениях… Если на каждого смотреть так искоса, можно совсем поехать крышей и обзавестись нескончаемой паранойей сбоку. «Ло, прошу, скажи, что ты здесь» И только со второго раза до меня дошло. «—Джон?» — мысленно обратился я, пытаясь держать на лице гримасу невозмутимости. «—Джон, Джон! Симпапусик, как ты мог не узнать мой голос? Стыдно должно быть!» Как давно мы не разговаривали телепатически? Эта связь не всегда была крепкой, и удержать её было словно носить тонны железа на плечах. Она всегда резко прерывалась, порой я вовсе не слышал его. Однако в последнее время случаи нашей связи участились настолько, что я почти постоянно чувствовал чужое присутствие где-то на краешке черепа. Видел его сны, которые почти никогда не видел он сам, слышал мысли, даже не напрягаясь, и видел его глазами. Такого никогда раньше не было. «—Что случилось? Ты мог написать», — отвечаю я, переходя сразу к делу. Послышался вздох. Не знаю, вздохнул ли он мысленно, то ли я просто на миг ощутил его самого. «—Не мог по причине «сам-знаешь-почему». Короче, Ива передал весточку. Вам троим сейчас нужно на окраину. Там будет офис, спрятанный во втором переулке в квартирах тоннеля от левого малого жилого центра. Это будет жилой тоннель, опять-таки. Ну «общежитие», грубо говоря! Вам нужна самая последняя дверь…» «—Погоди! Помедленнее! Я ни черта не понял. Куда нам надо?» И Харрис снова вздыхает. Возможно, даже закатывает глаза, сидя за столом в лаборатории и постукивая пальцами по столу. Я попросту не был готов ловить информацию. Это слишком резко. «—Смотри. От центра есть несколько развилок. Идёте в ту, на которую указывает стрелка В1. Запомнил?» — не дожидаясь моего ответа, он продолжил: «—Вы идёте прямо, и при каждой развилке поворачиваете налево. Так вы выйдите в левый малый центр узла. Он жилой. От него будет несколько переулков. Идёте в тот, к которому ведёт стрелка с цифрой два. Вам надо пройти часа полтора, чтобы дойти до его окраины, если не больше». О, господи… Сколько это в километрах? Двадцать? Тридцать? Я уже жалею, что пошёл сюда. В своём обычном состоянии я бы запросто хоть сотню километров преодолел, но сейчас порог даже в пять кажется невыполнимой задачей. Чёрт с ним, поедем метро. Если не до окраины, то хоть до блядского малого центра путь будет легче. «—В самом конце, почти у тупика, будет последняя квартира. Это то ли офис, блять, то ли хуй знает что…» — продолжал тем временем Джон. «—Там Ива видел того чувака со шрамом, что вас держал. Возможно, если он живёт там, то у нас будут хоть какие-то зацепки о Нулле». «—А если Нулл окажется просто каким-то левым человеком?» — осторожно спросил я. Райден сидел рядом, и терпкий запах кофе, что мирно пил подросток, заставил меня мгновенно поморщится. Джон немного помолчал, и я на секунду подумал, что связь, всё же, разорвалась. Однако он вдруг заговорил с игривым тоном. «—Ну, в таком случае, мы сузим круг подозреваемых!» «Круг подозреваемых» — подумал я уже сам про себя. Подозреваемыми должны быть возможные убийцы, насильники, воры, террористы… А в нашем случае это обычный безликий начальник с неизвестными намерениями. Харрис, тем временем, успел попрощаться, мысленно зевнув. Меня никак не покидала одна мысль после этого разговора. Бля, да меня целые сутки всякие мысли не покидают. Я не могу перестать думать, ведь я обдумываю буквально всё. Это так невыносимо… Я понимаю, что Джон не угодил Регнатору, но на кой чёрт он сдался подпольцам? Чтобы те принесли его голову правителю? Хотелось закурить.