Вне протокола.

Пак и Джин пошли в столовую. Рыжеволосый шёл максимально медленно, что не осталось незамеченным. — Давай, пошевели своей замечательной задницей, Чимин, пока всю курицу не разобрали, — ворчал Ким, пытаясь ускорить его. — Я не могу, Джин, я, блять, весь день сижу, — проворчал Чимин. — Вчера я, видимо, слишком долго сидел над учебниками... Шатен остановился, поднял бровь и театрально закатил глаза. — Да-да, конечно. Над учебниками. Пошли, ботаник, пока ты тут не рухнул от переутомления. Мне нужно обсудить с тобой, почему твой горячий парень так пристально смотрел на твою задницу, когда ты отвечал про налоги. Чимин только застонал и поплёлся за другом, предвкушая обед, где Ким будет невыносимо доводить его до белого каления своими несносными шуточками. В столовой они заняли свой обычный столик. Рыжеволосый старался садиться максимально осторожно, что шатен, естественно, не оставил без внимания. — Ну, что я говорил! Тебе нужен стульчик с подушечкой, Минни, — Джин откусил огромный кусок курицы с такой грацией, будто обедал в мишленовском ресторане. — Хотя, зная учителя Чона, подушечка тебе бы не помогла. Там нужен нахуй, ортопедический матрас! Чимин раздраженно вздохнул, но не смог сдержать улыбки. Он знал, что шатен просто не может без своих шуточек. Но под этой невыносимой саркастичностью скрывалась искренняя забота: Ким был единственным, кто полностью принимал их запретные отношения. — Тебе, видимо, очень нравится тема династии Корё, раз ты так подробно её изучаешь, — продолжил шатен, прищурив глаза. — Иначе как объяснить твою внезапную память на национальный налог? — Очень смешно, — пробурчал Пак, запивая усталость соком. — Просто Чонгук вчера... очень убедительно объяснил мне, почему важно знать каждую деталь. — Ах, вот оно что. Убедительно. Я понял, — Ким откинулся на спинку стула. — Ты, кстати, заметил, как он тебя сегодня к доске вызвал? Это был чистый, ебать его в сраку, харассмент. Эти три вопроса! Это же ваш личный, грязный код, Минни! Он тебя при всем классе отчитывал за то, что ты его вчера глубже просил, я прав? Рыжеволосый покраснел до корней волос и бросил в шатена скомканной салфеткой. — Заткнись! Хватит! Мы просто обсуждали историю. — Да ладно тебе, не красней. Я же только радуюсь за тебя, — Джин рассмеялся своим фирменным смехом. — Ты, кажется, единственная причина, по которой Чон вообще выносит эту школу. Иди, Чимин, твой доминантный преподаватель ждёт тебя. После обеда и оставшихся уроков Пак направился к выходу. Условленное место встречи было в дальнем углу парковки. Брюнет уже ждал. Его чёрный внедорожник стоял, словно тёмный, хищный зверь. Чимин быстро скользнул на пассажирское сиденье. — Привет, — прошептал он, нежно касаясь плеча мужчины. Чонгук повернулся к нему. Он был без пиджака, в одной белой рубашке, и его вид был менее формальным, чем утром, но не менее строгим. — Здравствуй, Минни, — его глаза, лишённые школьной маски, были тёмными и глубокими. — Я видел, как ты сегодня отвечал у доски. Невероятно блестящий ответ. — Я выучил, — гордо заявил рыжеволосый, но тут же добавил с упрёком: — Хотя ты и не оставил мне выбора, сука. Мне было больно сидеть весь день. Брюнет ухмыльнулся, и это была та самая, его личная, довольная ухмылка. — Я заметил, — Чон медленно вывел линию на бедре Чимина, заставляя того вздрогнуть. — Твоя хромота была почти незаметна, но я-то знаю твоё тело. И да, я увидел, как ты осторожно садился. Это была демонстрация твоей лени и моё подтверждение того, что наказание было заслуженным и достаточно глубоким. Пак закатил глаза, но нежно взял руку мужчины, прижимая её к своей щеке. — Ты ужасный. Ты мог хотя бы притвориться, что вопросы были случайными. — Я преподаю историю, Чимин. В истории нет места случайностям. Есть только уроки, которые нужно усвоить, — голос брюнета стал ниже. — И ты усвоил. Это стоило тебе трёх толчков, и, как видишь, теперь ты это запомнил навсегда. Чон завёл машину. — Я отвезу тебя домой. — Нет, Чонгук! — Чимин встрепенулся. — Ты уже отвозил меня на прошлой неделе! Родители что-то заподозрят. — А ты скажешь, что ты сегодня был образцовым учеником, и я решил вознаградить тебя, — его тон не терпел возражений, это был приказ мужчины. Брюнет начал выруливать с парковки. Когда они выехали на тихую улицу, он достал с заднего сиденья красивый пакет. — Это тебе, — он протянул его рыжеволосому. Чимин заглянул внутри. Там лежали его любимые дорогие желейные конфеты и огромный шоколадный батончик. — Ох, ты мой сладкий! — Глаза Пака загорелись радостью. Чон всегда знал, как его подкупить. — Это, наверное, стоило как половина твоей зарплаты! — Ты заслужил награду, мой маленький мальчик. Это за твои слёзы, крики и за идеальный ответ, — брюнет усмехнулся. Рыжеволосый отложил пакет и набросился на Чонгука. Он поцеловал его страстно, забыв обо всех правилах. Мужчина ответил с той же силой, на мгновение прижав Чимина к себе, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Это мой маленький приз, — выдохнул Пак. — Лучший приз. Но больше не отвлекай водителя, — брюнет улыбнулся. Чон довёз Чимина почти до самого дома, остановив машину за углом. Они быстро обменялись прощальным поцелуем, наполненным тёплым обещанием. — Хорошего вечера, Минни, — прошептал мужчина. — И тебе, учитель, — ответил рыжеволосый, прежде чем выскользнуть из машины. Он быстро вошел в дом. В коридоре его ждала мама, госпожа Пак Сумин. — О, Чимин, ты уже дома! — она улыбнулась, заметив пакет. — А это что за вкусности? Пак, уже профессионально владеющий искусством вранья, выдал легенду: — А, это? Это Джин. Он же невыносимый гаденыш, но щедрый. Решил, что я выгляжу слишком грустным, — Чимин пожал плечами. Госпожа Пак засмеялась. — Ах, Джин, этот мальчик! Такой несносный, но хороший друг. Ну, иди, переодевайся. Чимин поднялся к себе, чувствуя облегчение. Он открыл пакет, достал желейки и отправил брюнету сообщение: «Вкусняшки дошли. Спасибо. Джин получил за это ложную похвалу. Ты все равно лучше.)»