Вне протокола.

Тишина, которая, казалось, должна была принести покой, внезапно стала триггером. Чимин, лежавший в теплых объятиях мужчины, вдруг судорожно вздохнул, его тело напряглось, как натянутая струна, и через секунду он разразился громким, безутешным плачем. Это было похоже на её прорвавшуюся плотину: слезы брызнули из глаз, а горло сдавили рыдания, от которых его начало трясти мелкой дрожью. Брюнет, который уже почти задремал, мгновенно проснулся. Он в панике приподнялся на локте, его сердце пропустило удар. — Малыш, что?! Тебе больно где-то? — он начал лихорадочно ощупывать парня, проверяя, не стало ли ему физически хуже после дней голодовки. — Посмотри на меня! Что случилось? Почему ты плачешь, маленький мой? Но рыжеволосый не мог остановиться. Он вцепился в футболку мужчины, комкая ткань побелевшими пальцами, и задыхался от слез. — Она... она смотрела на меня... как на врага... — выдавил он сквозь рыдания. — Моя собственная мама... Как она могла? Она ведь меня родила... а вчера она готова была уничтожить меня, запереть, сломать... Она предала меня! Мужчина тут же прижал Чимина к себе, укачивая его, как ребенка. — Тише, родной, тише... Я знаю, это больно. Но теперь ты со мной. — Нет, ты не понимаешь! — Пак замотал головой, его глаза были полны дикого ужаса. — Она не просто предала... Она угрожала! Она сказала, что посадит тебя! У них связи, у них деньги... Если они найдут нас, тебя заберут в тюрьму! Из-за меня! Я разрушил твою жизнь! Я не смогу жить, если тебя заберут! Мужчина слушал этот поток панического бреда, и его лицо, сначала встревоженное, вдруг стало спокойным. Даже слишком спокойным. В уголках его губ появилась странная, почти высокомерная усмешка. Он перехватил запястья Чимина, мягко, но властно останавливая его метания, и заставил того посмотреть себе в глаза. — Чимин, малыш. Дыши, — его голос звучал твердо, как камень. — Послушай меня внимательно. Никто меня не посадит. Никто меня не тронет. И уж тем более твои родители. — Ты не понимаешь! — снова всхлипнул рыжеволосый. — Мой отец знает прокурора... — Твой отец знает прокурора города, — спокойно перебил его мужчина, поглаживая большим пальцем влажную щеку парня. — А мой отец... назначает этих прокуроров. Чимин замер. Его слезы мгновенно высохли, а рот приоткрылся в немом изумлении. — Ч-что?… Брюнет вздохнул, словно признаваясь в чем-то скучном и обыденном. — Малыш, ты никогда не задумывался, почему простой учитель истории ездит на спорткаре, носит часы за тридцать тысяч долларов и живет в пентхаусе? Или почему директор школы никогда не смел делать мне замечания? Ты ведь знаешь корпорацию «Jeon Global Group»? Глаза парня округлились. Это был конгломерат, который владел половиной страны. — Т-ты... — Чон Хэин — мой отец, — просто сказал мужчина. — Я — младший сын. Я отказался от управления бизнесом ради того, чтобы преподавать историю, но я всё еще ношу фамилию Чон. Твои родители богаты, Чимин, не спорю. Но по сравнению с моей семьей... они просто держат маленький ларек. Если твой отец попытается подать на меня в суд, один звонок моего юриста — и его бизнес перестанет существовать к утру. Твоя мама грозилась полицией? Начальник полиции города играет в гольф с моим братом по воскресеньям. Чимин слушал весь ошеломленный. Весь его страх рассыпался в прах. Его любимый учитель оказался наследником империи, которая могла купить всю школу и не только. — Ты... ты шутишь? — прошептал Пак, не веря своим ушам. — Я никогда не шучу с твоей безопасностью. Вытри слезы. Ты под защитой такого уровня, о котором твои родители могут только мечтать. Чимин уткнулся носом в его грудь, чувствуя, как его накрывает волна облегчения. — Охренеть... — выдохнул он. — Мой учитель — непредсказуем… Я точно с ума сойду. Брюнет тихо рассмеялся, окончательно развеивая тьму. — Твой учитель — просто мужчина, который любит тебя до безумия. Спи, мое сокровище.