Малавита

Чистый гранёный камень, отлитый дисциплиной, выдержкой и укреплённым духом. За годы службы Денис научился многому: не только стрелять и прыгать с парашюта, не только выживать в тяжёлых условиях, но и держать строго в себе чувства, сдерживая их, научился сглаживать острые углы, которые больно кололи сердце. Вылечить свои чувства хоть и не получилось, но зато он смог ими управлять, поменялся местами, взяв инициативу на себя, не позволяя им собой руководить. Он искренне так считал, и, приехав наконец домой, на вокзале, где их с Витьком встретили родители, а потом отвезли на дачу к семье Мушкиных праздновать дембель, Денис был уверен, что когда он встретится с Сережей, он больше не будет душить его, а сделает всё возможное, чтобы его принц поверил ему. И тогда он согреет и его, и себя, окутав нежно и ласково. Приехав на дачу, двор которой летом был украшен разноцветными шарами, а вдоль длинного стола, накрытого разными явствами, сидели друзья и родственники, Денис сразу заметил Варю и честно надеялся увидеть Сережу. — Ааааа, с дембелем! — увидев брата, Гена тут же подорвался, обнимая его, а потом и Витю. — А вот пошёл бы и ты в армию, я бы так же радовался твоему дембелю, — подначил сына Алексей, заходя во двор. — Бать, у меня нога, — заметил Гена, дернув правой ногой, которая ещё слегка хромала. — У нас тоже есть ноги, — хохотнул Витя, — чего хвастаешься? — Привет, — подошла Варя, улыбаясь, обнимая по очереди парней, — рада вас видеть. — Привет, — отвечая на объятья, сказал Денис, — спасибо, что пришла. — Привет, — улыбнулся Витя, обнимая девушку, которая сильно изменилась за два года: повзрослела и стала уже не девочкой, а девушкой. Светлые волосы стали чуть короче, доходя до плеч, челка пропала, рост вытянулся, фигура стройно округлилась. — Ребят, давайте к столу! — крикнула Олька, стоя у стола, накладывая по тарелкам еду. — Идём, — крикнул Ден, закатывая рукава формы. Людей было немного, но самые близкие точно, кроме одного человека, которого Денис больше всех ждал. У Сережи дембель должен был быть на неделю раньше, значит, парень точно уже дома… — Давайте, давайте, — поторапливал Алексей ребят, которые садились за стол, параллельно разливая водку по рюмкам. Взяв свою, он выпрямился и сказал: — Так, ну что, вы большие молодцы, прошли этот путь. Да, он был тяжёлым и тернистым, но вы выстояли! И теперь я вижу не мальчиков, а двух мужчин. Так что выпьем за это и за то, что сумели вернуться живыми домой! Держа рюмки, все дружно чекнулись, опрокидывая в себя водку. Может, Алексей и прошёл годы службы и даже застал Афган, но Денис никому не пожелал бы того, что он видел. Чего греха таить, многие, точнее почти все, курили анашу, просто потому что крыша реально ехала: убивать было страшно, всё это проходить было страшно. А под действием дурмана они были словно бесстрашными, не боясь огня, шли прямо на него. Денис многое видел: своих хоронил, других убивал. И правда чудо, что они с Витей вернулись живыми. И почему-то Денис был уверен, что и Сережа жив. Он буквально это чувствовал. Сложно объяснить, но внутри его маленький принц дышал, и чисто на инстинктивном уровне Денис знал, что где-то там Сережа дышит. — Варь, а ты чего одна? — осторожно спросил Ден, повернувшись к девушке. — Сережу чего не прихватила? Все тут же замолчали. Алексей, кашлянув, отпустил голову и положил ложку. Гена переглянулся с Варей, которая тут же как-то погрустнела, прикусив губу, и тут же опустила голову. А внутри Дениса начала подниматься паника, будоража те чувства, над которыми, он думал, держит контроль. — Вы че все замолчали-то? — насторожившись, спросил Ден, проходясь по лицам. — Серый он, — протянул Гена, цокнув языком и облизав губы, — контракт, в общем, он подписал на год. Дааа… Бывает, когда потрясение и страх смешиваются, мир словно отдаляется, и ты первым делом это чувствуешь ушами, которые начинают закладывать, а голова кружится. Такое предобморочное состояние. Внутри словно происходит землетрясение: всё начинает медленно сыпаться, разбивая твои дороги и пути. А маленький принц, сидя на своей планете, начинает падать в отражённую щель земли. Торопясь, Денис начинает бежать, чтобы не дать ему упасть, протягивая руку. Только не упади, только не сейчас, не может он позволить ему упасть. Но планета трясётся, а вулканы, которые принц чистил, начали извергаться, огненной лавой надвигаясь на него. Протянув руку, пытается дотянуться, но не может… Мир Дениса медленно разрушается. Трудно в это поверить, потому что не хочется. Он думал, что на гражданке жить станет легче, но не стало. Теперь каждый день Денис задумывается, что, наверное, и ему следовало остаться там. Ведь находясь на боевых действиях, он почему-то не так переживал за Сережу, как здесь, где был мир. Каждый день стал пыткой, особо тянущейся пыткой. Неделя сменялась за неделей, а квартира Кисаковых стала для него ежедневным испытанием. Приходя к тёте Маше, которая только и смотрела новости, Денис смотрел с ней. И, наверное, общее переживание их сблизило, потому что оба надеялись, что Сережа выживет. Он читал женщине письма, которые так редко приходили… — «Здравствуй, мама. У нас теперь совсем другая обстановка, чем летом. Осенью тут как дома, часто идут дожди, дороги раскисли и техника часто застревает из-за грязи. Мы ушли дальше от города и сейчас работаем между Шали и Ведено, по аулам и горам. После того как я подписал контракт, роту перебросили на новое направление. Сначала мы просто держали блокпосты, а теперь продвигаемся по районам: занимаем аулы, выставляем кордоны, зачищаем дома, потом передаём территорию другим подразделениям и идём дальше. Неделю назад заходили в один посёлок. Разведка дала координаты, артиллерия отработала, а мы пошли следом. Проверяли дворы, подвалы, сараи. Нашли тайник с оружием. Район взяли под контроль, теперь там стоят наши посты. Командир говорит, что линия сдвигается — там, где ещё летом было неспокойно, сейчас уже тише. Духи уходят в горы, а мы выдавливаем их. Сейчас почти каждый выход — это новая точка на карте. Сегодня здесь, через неделю — уже в другом месте. Не переживай за меня. Я держусь. Осень холодная, но я привык. Обними за меня Варю и Генку. Люблю и очень скучаю по вам. Твой Сережа.» Мария лишь тяжело вздохнула, а Денис сложил письмо, повернувшись к телевизору. Оставалось надеяться, что Сережа написал правду, и там на самом деле всё у него идёт хорошо… Хоть и Ден знал, что не всё гладко, сам видел, но сейчас надеялся. — Он же вернётся, да? — тихо с надеждой спросила тётя Маша, а Денис повернулся, смотря на женщину, которая заметно осунулась. Светлые волосы стали тусклыми, и сама она сильно исхудала… — Конечно, вернётся, — заверил её Ден, сжимая худую руку женщины, которая родила самого прекрасного человека. — Вы даже не смейте думать о плохом, понятно?! Мария подняла такие же карие глаза, как и у его принца, а в этих глазах была такая тоска и вселенская вера. Наверное, тоже самое было и в глазах Дениса, и Мария это видела. — Спасибо тебе… — положив вторую руку на ладонь парня, которая сжимала её пальцы, поблагодарила искренне тётя Маша… За те два года многое что изменилось, Варя больше не была маленькой девочкой, и даже поступила в филармонию, что сулило ей светлое будущее в большом оркестре. Конечно, потрясло, что брат подписал контракт, и каждый день был как страшный сон переживаний. И, наверное, лишь один человек не позволил ей упасть духом — человек, который стал чем-то большим, чем кто-либо… Парень, который стоял у ворот её института, привычно ожидая после пар. Держа скрипку в чёрном чехле в руке, она уверенным шагом, цокая каблуками, подбежала к Гене, и тут же кинулась ему на шею, обнимая. — Привет, — выдохнула девушка, целуя самого любимого человека в губы, а талию обхватили руки. Она смотрела в светлые серые глаза, которые сейчас почему-то так грустны… — Что-то случилось? — насторожившись, спросила девушка, отпрянув от Гены, который, опустив голову, тяжело вздохнул. — Ну же, говори уже! — Варь, ты только это… — замялся парень, почесывая шею, не зная, как сказать. За два года многое изменилось, и все эти два года, уже два с половиной года, он оберегает свою фарфоровую куколку, нежно сдувая пылинки, каждый раз боясь её расстроить. Даже скрывает то, чем он занимается, продолжая работать на Мишаню. Он готов сделать для Вари всё, что угодно, достать звезду с неба, положить к её ногам все цветы мира, и поэтому делает всё, чтобы она ни в чём не нуждалась. Но всё же одну вещь ей надо сказать, вещь, которая и его пошатнула. Вещь, которая разбила его мир, то, от чего он и сам с трудом сдерживает слёзы, потому что он должен быть сильным, он должен защитить свою фарфоровую куколку. — Ну же, Гена, блин! — не выдержала Варя, стукнув парня по плечу. — Говори уже! — Слушай, я… — замялся Гена, тяжело вздохнув, провел ладонью по лицу. — Сегодня я был на почте, и…— достав из кармана плаща смятую маленькую бумажку, он держал её в руке, не отрываясь смотря. — Пришла официальная вестка… — Что за вестка? — насторожившись, спросила Варя, смотря на бумажку в руке парня. — В общем, тут написано, что… — вздохнул Гена, теребя пальцами тонкий листок бумаги. — Рота Сережи была на задании под Аргуном, и там… — Ну же?! — прошептала одними губами девушка, бледнея и чуть шатаясь. — Варь, — поджав губы, Гена поднял на неё глаза. — Вся рота была завалена… и он тоже, говорят… — Нет, — замотала она головой, делая шаг назад на трясущихся ногах. — Нет, нет, нет… — Говорят, никто не выжил… — закончил Гена, тяжело вздохнув, и тут же подхватил за плечи девушку, которая медленно начала садиться на землю. — Варь, тише, тише… — Нееет! — утробный глухой вой человека, который потерял свою частичку, свою половинку, неотделимую часть себя. Они всегда были одним целым, то, что нельзя было разделить или отнять, то, что дополняло друг друга, как инь и янь. Если забрать инь, янь не сможет жить, медленно погибая. Говорят, близнецы чувствуют друг друга и читают мысли, они не были близнецами, но Варя точно знала, что чувствует Сережу так же, как он её. Нельзя отнимать то, что было соединено всегда. Нельзя отнимать у неё её рыцаря, который доблестно защищал еë всю жизнь. Если же он когда-то жил без неё, до её рождения, то она всю жизнь жила с ним. С самого рождения она видела его. Он не промежуток её жизни, он и есть её жизнь. И представить эту жизнь без своего рыцаря невозможно. Ситуация в городе была не лучше, чем на войне, ну лишь совсем чуть-чуть. Дороги были перекрыты военной техникой. Сейчас на улицах часто она видна. Колонны БТРов и БМП медленно передвигались по главным дорогам, за ними — грузовики с солдатами. Танки иногда появлялись на окраинах, а вертолёты кружили над пригородами, перебрасывая войска и снаряжение. Всё ещё готовятся к учениям и ротациям в Чечню. По улицам ездили колонны на полигоны, части перебрасывали боеприпасы и вооружение, а иногда техника участвовала в охране важных объектов или выставлении временных блокпостов. Людей это пугает, особенно когда они видят БТРы и грузовики, слышат рев моторов и видят, как солдаты спешат на свои позиции. Для всех это тревожно, а пробки нереальные, чаще дороги просто перекрывали. Денис устало потер лицо, когда в очередной раз пришлось сдавать назад, пропуская БТР. С такими темпами он реально только к ночи доберётся до тёти Маши. Самому что ли уже на вертолёт пересесть, быстрее может будет. Надо было и вправду не девятку покупать, а вертолёт, хотя Толян хоть и не обижал по бабкам, да и Денис, всё так же работая на уфимских, уже так сказать по карьерной лестнице продвинулся. Ахуеная карьерная лестница, конечно, ООО, отожмём вашу тачку, наш менеджер Денис Алексеевич, профессионально спиздит ваш автомобиль. Что не хотите? Да идите нахуй — он всё равно отожмёт. Поднимал хоть и не большие, но хорошие бабки, позволив себе снять квартиру в центре и даже купить машину. Еле добравшись до пункта назначения, по пути обматерив всеми известными и самому не известными словами всё на свете, и если бы он знал китайский, то и на нём бы тоже хорошенько так поругался. И наконец постучал в дверь, которая тут же слегка скрипнув открылась. Че совсем что ли бесстрашные, что не закрываются? Они бы ещё записку повесили: «Заходите, уважаемые воры, берите что хотите, чай на столе».» Хмуро открыв дверь и уже готовясь дать пиздюлей Варе, Денис зашёл в квартиру, а потом и в зал. — Че решили обрадовать местную шпану? Че не закрываетесь, то а? — спросил Ден, но тут же осёкся, смотря на тётю Машу, которая сидела на диване, закрыв лицо руками, и тихо плакала, а рядом обняв её, ревела Варя. — Че случилось? — тихо спросил Ден, повернувшись к Гене, который дымил в открытое окно, и повернувшись посмотрел на брата… А внутри резко так похолодело. Понимание того, что именно произошло, дошло, но не принялось. Здравствуйте это вам! Нет. Да-да, это вам! Не надо спасибо! Ну что вы, берите! До последнего надеялся, что все в этой комнате просто посмотрели грустный фильм, и решили дружно поплакать. Ага, коллективный рев. Анонимный клуб плакс: вступайте к нам, будем плакать вместе!  — Вот, — вздохнул Гена, протягивая бумажку подошедшему к нему брату, который, открыв и прочитав, тут же швырнул прочь на стол. Ну же, возьмите! Я же сказал вам: нет, отстаньте уже от меня! Бред, настоящий бред и враньё. Решили просто разыграть его? Хаха, смешно. За такие шутки в зубах бывают промежутки, и щас Денис наденет медицинский халат и быстро организует всем щель между зубов. — Че это? — нервный смешок вырвался, и тут же он посмотрел на всех, покрутившись на месте. — Вы че, разыгрываете меня, а? — Это официальная информация, — вздохнул Гена, выкинув бычок в окно и тут же достав новую сигарету. Сколько он уже так стоит курит? — Нет, — отрезал Денис, не принимая эту «официальную информацию». Пусть в жопу себе засунут. А его принц жив и скоро вернётся домой, вот полгода же осталось, совсем чуть-чуть. — Мы сами не хотим в это верить, — вздохнул Гена, выпуская дым, а тётя Маша сильнее заревела. — Но… — Да вы че?! — прикрикнул Денис, не веря, выпучив глаза. — Совсем что ли? Да нет, не мог он… — Моооог, — взвыла Варя, сильнее заревев, напоминая ту маленькую девочку, которой когда-то была. Сознание отказывалось принимать этот факт, настойчиво отталкивало его от себя. Лишь истерика подходила, заполняя изнутри, будоража все импульсы тела, заставляя дрожать. И всё вдруг стало так неважно, всё потеряло смысл. Планета, на которой сидел его маленький принц, начала окончательно разрушаться. Невыносимая боль, от которой было готово остановиться сердце. Можно ли умирать от разбитого сердца? Денис не знал, и если он сейчас не умрёт от этой боли, то сам себя убьёт, прыгнув с окна. Нет больше мира, всё бессмысленно, всё пусто, если нет больше Серёжи. Нет Серёжи — нет и смысла жизни. Демон, которого он запер в клетке, начал агрессивно выбираться, царапая пол, от этого горло схватило спазмом, а по щекам пошла слеза. Всё, Денис готов сдаться, уносите его, можете выкинуть на помойку — он больше не включится. Пусть демон выходит и сожжёт его, сил больше нет… А демон вышел, сломав прутья, и, превратившись в страшного зверя, сорвался вперёд, и, закрыв глаза, Денис был готов к растерзанию… но вместо этого демон побежал к планете, не боясь землетрясений и вулканов… потому что он и есть вулкан. Шаря большими и страшными лапами, поднимая все камни, демон искал маленького принца, который где-то потерялся, и он его найдёт! Понимание этого просто выбилось в подкорку мозга! — Нет! — вдруг уверенно и резко сказал Ден, смотря на тётю Машу, и тут же подлетел, садясь возле неё на колени на пол, беря её ладони в свои руки, крепко сжимая. — Мы его найдём, он жив, слышите? Жив! — заглядывая в заплаканные пустые глаза, пытаясь пробраться до души. — Я его найду, вы мне верите?! Минутное молчание, и словно делясь своей верой, которая волной пошла к сердцу женщины, окутывая и согревая, она вдруг перестала плакать и сжала в ответ руки Дениса. — Верю… — выдохнула Мария. — Я тебе верю… Варя недоумённо подняла заплаканные глаза на парня, который повернулся к ней, другой рукой беря её ладонь. — Варь, веришь мне? — тихо спросил Денис, а девушка, замешавшись, посмотрела на Гену и обратно на Дениса и вдруг тихо кивнула. — Правда найдёшь? — с надеждой спросила она. — Я тебе клянусь! — уверенно сказал Денис, но на плечо тут же упала рука брата, которая, сжимая, требовала подняться. — Ден, пойдём-ка выйдем, — требовательно попросил Гена, и Денис поднялся, опуская руки и всё ещё держа зрительный контакт. — Я обещаю… — повторил Денис и всё же вышел за братом в коридор, а там и на кухню. — Ты че творишь-то?! — возмущённо спросил Гена, строго смотря на Дениса, который, открыв окно, достал пачку сигарет, тут же прикурив одну. — Зачем ты их обнадёживаешь? — Я не обнадёживаю, — уверенно сказал Ден, выпуская дым в окно. — Вообще не факт, что он жив! — дёрнув рукой, сказал Гена. — Он жив, понятно?! — рыкнул Ден, повернувшись к парню, готовый его убить. — Хорошо… — тяжело вздохнул Гена, потирая переносицу. — Как ты собираешься его найти, а?! — Нужны бабки, — задумчиво кивнул Денис, поднося сигарету ко рту. — Большие бабки… — и тут же поднял голову, уверенно глядя на Гену. — Скажи Мишане, что я согласен! — Че… — выдохнул парень, испуганно смотря на него. — Ты уверен? — Более чем, — заверил его Денис и тут же потушил сигарету об пепельницу, направляясь в коридор, к домашнему телефону. Подняв трубку, быстро набрал номер и, услышав гудки, выдохнул: — Витёк, ты ещё не передумал насчёт предложения Миши? Месяц назад Мишаня через Гену предложил Дену и Вите работку одну, хорошо такую, оплачиваемую. Всё банально просто: нужно угнать одну «Волгу», и, казалось бы, в чём её ценность? Но, как ребята поняли, ценность была в том, что внутри неё. Угнать — одно, но нужно было её перегнать в Нижний Новгород, то есть и перебить VIN и номера тачки, что и оказалось намного сложнее, чем сам угон. Странно, конечно, но Мишаня требовал, чтобы именно на этой машине перевезли содержимое, а именно таинственный большой сундук. — Ну тут че… — почесывая репу, вещал Вова, стоя у машины, которую до этого разобрал, а теперь собрал обратно. — Ну всё, по документам и по вину тачка ваще другая, оформил задним числом, — и, протянув документы Денису, хмыкнул: — Ни один мент не доебётся! — От души, — кивнул Денис, засовывая документы во внутренний карман плаща, и повернулся к пацанам: — Погнали. Витя провёл ладонью по крылу, задержался и тут же отдёрнул руку, засунув её в карман, и, открыв дверь машины, сел на переднее пассажирское, а потом и за руль залез Денис, а назад — Гена. — Бля, предчувствие хуёвое че-то, — тревожно ёрзая, сказал Гена. — Да не очкуй, — хмыкнул Витя, открыв бардачок и тут же его закрыв. — Всё чётко будет, и бабки получим… — посмотрел на Дениса, который выезжал из гаража, — и Серого найдём. Было и так понятно, что последнее он сказал для Дениса. Витя реалист и понимает, но почему-то, смотря и впитывая уверенность Дениса, начинал верить и сам, что Серый жив. Выехали в ночь, так как и дороги чистые, и техники с ментами нет, если же и машина чиста — всё равно было тревожно. А Денис словно и не устал, всю ночь сидя за рулём, парни предлагали с ним махнуться, но тот упорно ехал. Машина шла странно тяжело, может, от сундука в багажнике, а может, ей вообще уже плохо. Хотя тачка блестела, явно цельная. Ближе к рассвету подъехали к облупленной жёлто-зелёной заправке, с кривой вывеской, где половина букв давно не горела. Над колонками, накрытая ржавая крыша на тонких металлических столбах, откуда капала вода после ночной росы. Асфальт вокруг был в тёмных пятнах бензина и масла.  — И че, закрыта? — спросил Гена, когда постучал в окно маленькой стеклянной будки с мутными окнами, внутри за которыми, горела тусклая лампочка, отбрасывающая жёлтый свет на пачки сигарет, термос и старый кассовый аппарат. — Бля, — вздохнул Витя, проведя ладонью по волосам, и обошёл будку, тут же остановился, смотря на пацанка, который плясал возле велосипеда под рэп, что лился из колонки. — Эй, — свистнул Мушкин пацану, который тут же дёрнулся, повернувшись. — Че, работаешь? — Работаю, — закивал тот, поправляя балахоны, и тут же подошёл к Вите, который, достав сигарету, засунул в рот. — Зальёшь, а?! — склонив голову к плечу, спросил Витя, чуть прищурившись. — Ща! — закивал пацанёнок, срываясь с места, марая кроссовки об осенью прогнившую листву, и побежал к машине, тут же остановившись, восторженно её осматривая. — Вау, крутая! — Будешь много работать, и у тебя такая будет! — хмыкнул Гена, вставляя пистолет в бензобак. — Так что давай, работай. — Агааа, — протянул тот и пошёл включать подачу, и включив, тут же отошёл опять к машине, осматривая и обходя, остановился у крыла, проведя пальцем. — А че это у неё царапина такая интересная, а?! — Какая царапина? — нахмурившись, спросил Денис, отойдя от машины, и достал изо рта сигарету, подошёл к пацану. — Ну вон, — сказал тот, ткнув пальцем в действительно странную царапину, которая переливала золотом. — Пацаны, — позвал Ден парней, не отрываясь, хмуро смотря на повреждение, — сюда идите! Витя с Геной переглянулись и, вынув пистолет, подошли к парню, смотря на крыло. Под чёрной краской не было обычной тёмной стали, а вместо неё проступал тёплый, плотный цвет — нет, не яркий и не блестящий, скорее даже мутный, как, например, старое кольцо, которое носили годами. И, бля, даже не ржавчина… Денис сковырнул ногтем ещё миллиметр, но цвет не исчез и не почернел, а наоборот стал даже глубже. — Это не металл… — тихо сказал он. — Как не металл? — не веря, прошептал Гена. — Не такой. Смотри, — прищурившись, протянул Денис и, достав из кармана зажигалку, поднёс к царапине. Пламя тут же дрогнуло, а край под краской не стал синим, как сталь, и не почернел, как жесть… — Да ну нахуй… — выдохнул Витя, поднимая взгляд на пацанов. — Машина-то золотая… — Ого, — выдохнул пацанёнок, который стоял рядом. — Так, иди-ка отсюда, — сказал Гена, повернувшись к парню, и, достав из кармана пару купюр, впихнул ему. — Вали, вали. — Тц… — разочарованно цокнул пацан, но, взяв деньги, понуро ушёл обратно к велосипеду. Вот Мишаня жук — решил через пацанов озолотиться, при том нихуёво так. Парни были, мягко сказать, в ахуе — считай, ехали на куске золота. Ебать, да такому даже арабский шейх позавидует: он-то, катаясь на своих верблюдах, говно нюхает, а парни реально на ЗОЛОТОЙ машине ездят. Тут не просто шок — тут коллективный ахуй произошёл, хоть стой и друг другу лещей понадавай, чтобы хоть как-то в себя прийти. Такой своеобразный голландский штурвал, только вместо писюнов — лица. Дружно переглянувшись, подошли к багажнику и, открыв его, посмотрели на сундук. Витя всегда соображал быстрее всех — ему бы с его мозгами не тачки угонять, а открытия великие какие-то делать. Но пока максимум, что он открывал, — это банку пива. Нобелевский лауреат, получает премию за виртуозное открывание пиваса! Но сейчас он решил открыть сундук, который-то и не был особо заперт, при чём это было странно, раз там что-то ценное. И, открыв его, парни реально решили друг друга замочить за великий тупизм, так как сундук оказался, блять, мать вашу святую армию, ПУСТЫМ! Сели в машину молча, потому что дружно ахуели. Какая же крепкая дружба, что, видимо, тупизм передаётся друг другу. — Я в ахуе… — выдохнул Витя, стуча пальцем по бардачку. — В итоге-то вся ценность не в том, что лежит в машине, — повернулся к Денису, который держал руки на руле, не в силах так и выехать, — а в самой, блять, машине! — Бля, да похуй, — дёрнулся Гена. — Отвезём и всё, забили, а? Парни не ответили, а Денис молча выехал с заправки. Ехали молча, переваривая информацию, которая не хотела перевариваться. Которая, пиздец, как потрясла. Да с помощью этой тачки можно весь город под себя положить — ну или хотя бы дать толчок для этого. С такими бабками, которые они, хоть и нелегально и опасно, заработают с помощью этой машины, все депутаты будут в очередь вставать, чтобы ноги им помыть. Ебать, записываться начнут через секретаршу, чтобы это сделать. И Денис это понимал: для поисков Серёжи нужны ебать какие деньги, которые он в жизни не видел. Для его поисков нужно начать заниматься продажей оружия, потому что через этот бизнес и связи с Чечнёй можно наладить, и деньги нихуёвые поднять. Шестерёнки в голове начали шуршать, а Демон внутри начал биться кулаками, требуя этого. Крича, рыча, швыряя всё на своём пути — лишь бы найти своего принца. А Денис и не собирался ослушиваться своего демона, обещая ему, что всё сделает для этого, и оттого он резко вывернул руль, разворачиваясь и уезжая обратно. — Ты чё творишь?! — спохватился Гена, шарахнувшись вбок от резкого поворота. — Нам нужны, нужны бабки, — нервно постукивая по рулю и поджав челюсть, прорычал Денис. — Большие бабки! — Ты чё, обалдел?! — заорал на это брат, выдвинувшись вперёд. — Да Мишаня нас грохнет! — Не грохнет, — уверенно сказал Денис, смотря перед собой. — Если мы будем сильнее его… — А мы будем, — расплываясь в улыбке, протянул Витя. — Бляяяя… — простонал Гена, хватаясь за голову и откидываясь назад, понимая, что против брата он никогда не пойдёт, а значит, пошёл-ка Мишаня нахуй. Выстроят свою империю — так, что тот хуйца так соснёт, что заебётся давиться. А выстроив большую империю, поиски Серёжи сильно облегчатся.