Малавита

Маленький, гладкий и бело-серый шарик, похожий то ли на жемчужину, то ли на камень, крутился в белёсой пустоте. Совсем гладкий, и нет ни одного изъяна, даже если и не приглядываться, то непонятно, крутится ли он на самом деле, можно лишь почувствовать. Сидел он где-то в середине груди, и если закрыть глаза, можно услышать тихое шуршание от него, которое вызывало дезориентацию и тревогу, словно и сердце стало этим шариком, который тихо шуршит, заставляя пальцы на руках мелко дрожать. Внутреннего катарсиса, можно, наверное, было и не ждать — лишь только тихое шуршание, которое заменило постукивание в голове. И если то постукивание, которое было в подвале, раздражало и злило, то шарик же этот лишь пугал и вызывал тревогу. Мир изменился: по городу массами передвигались военные машины, заставляя непроизвольно шарахаться в стороны, прижимаясь к окну чёрной «девятки», которая везла Серёжу по прилёту в Москву. Всё до этого происходило словно непонятно и запутанно, маленькими частичками, которые и создали этот шарик. Серёжа смутно что помнил, лишь то, что не до конца верил, что он больше не в плену, но как понял, его роту искали, но нашли только его одного живым, а все остальные погибли в том завале… Ему даже вроде как дали Героя России и ждут на награждении, но всё это тогда тоже мало волновало, хотелось лишь помыться. Его обработали всего от блох, а потом и побриться помогли, как и голову, так и бороду. Хотелось избавиться от чувства грязи и страха, и сдуру он чуть ли и ноги не побрил. Только вот, когда был уже чистым и полностью лысым, это не помогло избавиться от дезориентации, а в отражении зеркала на него смотрел кто-то другой… Словно сбежал из концлагеря — лысый, худой и с бешеными карими глазами, которые, казалось, теперь были на всё лицо. — Остановите тут, — попросил Серёжа, когда они начали заезжать в его родной район. Не знал почему, но захотелось посмотреть, изменился ли и он. Мужичок средних лет за рулём посмотрел на него через зеркало заднего вида, но ничего не сказал и молча остановил машину, а Киса так же молча вышел из неё. Пространство пугало и тянуло, словно он видел всё это впервые, а шарик внутри всё шуршал и шуршал, возрастая в какую-то дрожь по телу и заставляя бегать глазами вокруг. Все те же девятиэтажки стояли, так же как он и помнил, но словно видел впервые: серые, желтовато-пыльные, с облупившимися балконами, где висели выцветшие ковры, куртки и детские ползунки. Под окнами, все такие же кривые лавочки, с которых торчали ржавые болты, и облезлые урны, от которых несло пивом и окурками. Дырявый асфальт, в дырках которого были  грязные лужи. А рядом киоск, в котором мигала лампочка, освещая надпись «ХЛЕБ • ПИВО • СИГАРЕТЫ»,  возле которого  уже толпились мужики в потёртых куртках. Все то же, что и было, но словно чужое… те же скрипящие, железные качели, все та же песочница без песка, в котором битое стекло, окурки и фантики. Оказывается уже был апрель, такой грязный апрель… как липкая, старая тряпка. Все это так… пугало и в то же время манило. Звуки и шум врезались в голову, от чего хотелось закрыть уши и сесть, но одновременно с этим хотелось слушать и смотреть. Возле киоска стояла небольшая лавка, которой до этого не было, от чего она не только этим  привлекла внимание, но и тем, что из неё лилась музыка с магнитолы, а ещё там продавали кассеты и… диски? Вот это ещё больше удивило, потому что, как он помнил, диски было трудно достать, а теперь в открытом доступе лежали. И как заворожённый, он подошёл к ларьку, за которым стояла молодая девушка в ляпистом свитере, с высоким коротким хвостом, а на глазах синяя дымка теней. Девушка чуть пританцовывала под музыку и активно жевала жвачку, раскладывая коробки по прилавку. «Так напрасно думала я Что получу я все, что хочу День и ночь в своих мечтах Летала я в облаках» — А это… — подошёл Серёжа к ней, дергая рукава безразмерного свитера, кивнул на пластиковую прозрачную коробку диска, где была изображена группа «Блестящие». — Это Жанна Фриске? — Ну да, — безразлично ответила блондинка, активно щёлкая жвачкой. — Крууууто, — глупо улыбаясь, протянул Киса. — А можно мне? — Пять долларов, — надувая жвачку, хмыкнула девушка, разглядывая парня. — А… — Серёжа растерянно оглянулся. — А у меня нет денег… — Ну как будут, приходи, — кивала блондинка, дальше выкладывая коробки, а Киса, дрожащими руками провёл по коробке, но тут же одернул руку. Почему-то голос, который лился из магнитолы, так успокаивал, и сама Жанна Фриске вызвала какое-то спокойствие, словно заглушала шум шарика внутри. Хотелось слушать и слушать. «Мы с тобой по звездам идем Наша любовь и мы только вдвоем Ты несешь меня на руках И я уже в облаках» — А можно тогда, я постою послушаю? — спросил неуверенно Киса, поднимая взгляд на блондинку. — Ну слушай, — фыркнула она, дернув плечом. А Серёжа всё смотрел на изображение, где среди троих девушек привлекала и так успокаивала одна, и голос… словно останавливал шарик, селя в душе умиротворение. Словно закрыв глаза, он опять в космосе, сидит на звёздочке, а вместо шума вокруг этот голос с незамысловатыми словами, который, как голос матери, успокаивал младенца, как шелест ветра ласкал перья птички… как что-то нежное и спокойное… «А я все летала Но я так и знала Что мечты лишь мало Для любви ла-ла-ла» Время снова стало водой, теряя смысл чего-то, стало больше неважно, сколько он тут стоит, и мимо проходящие люди, шум машин — ничего больше не пугало, ничего больше не имело значения, всё замедлилось, потеряло смысл… Состояние дзена, но не он, но тоже успокаивал, словно он в реальности, но не в этой… — Спасибо, — дерганно улыбнулся Киса девушке и пошёл, наконец, в сторону дома. — Странный какой-то, — хмыкнула девушка себе под нос, но Серёжа уже этого не услышал. Но стоило музыке выветриться из головы, как и тревога вернулась — странная маниакальная паника, которая вызывалась от шороха шарика внутри. Родной облупленный подъезд, родная дверь квартиры — ничего этого не вызывало спокойствия, ничего из этого. Даже не удивило, что дверь была открыта. И войдя в родную квартиру, он не слышал ничего, кроме шелеста шарика внутри. Сначала даже подумал, что дома никого нет, но скинув ботинки у порога и пройдя по коридору, остановился у зала, на диване которого сидела… мама, не отрываясь смотря телевизор, по которому шли страшные вещи, которых не хотелось вспоминать. — Мам… — тихо сказал Киса, сам не слыша свой голос и даже не будучи уверенным, что сказал это вслух. Женщина вдруг замерла и, словно боясь, медленно повернула голову, а на родном лице, которое было слишком усталым и убитым тоской, вдруг появился страх, в пустых глазах заблестели слёзы. — Сынок? — дрожащий голос матери прорезался через шуршание шарика, доходя до мозга, заставляя сделать шаг, два, а потом тут же оказаться в тёплых объятиях мамы, которая подорвалась с места, подбегая к парню и судорожно его обнимая. — Серёженька… милый мой, мой мальчик, мой сыночек, — дрожащий голос полный неверия, страха и любви. Дрожащие руки гладили лицо, лысую голову, плечи. — Живой… живой… — и, словно боясь услышать ответ, заглянула в глаза, тихо спросила: — Живой? — Живой, — выдохнул Серёжа, смотря в лицо женщины, которую думал больше не увидит. Как же давно Серёжа не ел что-то нормальное, кроме сухой грязной лепешки и воды, а оттого еда матери была такой нереально вкусной, что, толком не прожевывая, он пихал в себя борщ, закусывая пирожками с капустой и запивая всё компотом. Раньше Мария не разрешала есть у телевизора, только на кухне, сейчас же сама накрыла в зале, суетясь туда-сюда как пчёлка, всё принося и принося, и словно не веря своим глазам, останавливалась, прижимая руки к груди, смотрела на парня, который не отрываясь смотрел в телевизор, по которому за долгое время шли не новости, а музыкальный канал, где крутился клип, и где была Жанна Фриске… — Кушай, сынок, кушай, — поглаживая по голове парня, сидя рядом, шептала Мария. — Совсем исхудал… — Угу, мам, оч вкусно, — бубнил с набитым ртом Серёжа, не отрываясь, смотря за девушками в клипе, вылавливая лишь одну. — Как же мы все переживали, — вздохнула женщина. — Мы ж когда узнали… ой, — покачала головой, прижимая ладонь к лицу, — но я верила, сынок, верила, что ты жив… И ты жив, вернулся… я ж молиться на него готова была, всё делала для этого… ой, — тут же осеклась, прикрыв рот ладонью. — Чаво? — активно жуя, спросил парень, повернувшись к матери. — Да нет, не бери в голову, — улыбнулась женщина, махнув рукой, а Серёжа безразлично пожал плечом, откусывая пирожок. — Кушай, кушай, сынок. «Восточные сказки Зачем ты мне строишь глазки? Манишь, дурманишь Зовёшь пойти с тобой» А Серёжа кушал и слушал нежный голос из телевизора. Но всё же понимал, что не может он всю жизнь вот так просидеть у телевизора, вылавливая, когда же покажут клип. Хотел, очень хотел купить тот диск и ходить, слушая везде этот голос. А ещё нужно вытащить Шахина, про него Серёжа не забыл, он помнит и четки с собой носит, ведь если и Шахин будет рядом, и Жанна Фриске, тогда шарик замолчит, и больше не будет бить по ушам, тревоги не будет, всё станет хорошо… ведь станет? — Серый… — раздался шокированный голос с порога в зал, заставляя поднять голову и посмотреть на запыхавшегося Гену, который стоял в длинном зелёном плаще… который так возмужал! А за ним тут же влетел Витя, выпучив глаза, смотря на Кису. — Реально ты? — Хаааа, — протянул глупо Серёжа, улыбаясь во весь набитый рот, демонстрируя всем, что в нём есть, и тут же подорвался с места, подлетая к пацанам, которые тут же крепко его обняли, приподнимая с пола. — Ну нахуй, мы ж уже думали, ты всё, того, — хохотнул Мушкин, хлопая парня по спине. — А ты вон какой живучий! — Я тоже думал, — улыбаясь, закивал Серёжа, но тут же дернулся, когда между пацанами начал пробираться маленький ураган, тяжело дыша, и вот-вот наровясь задохнуться… Маленький ураган, который теперь и не узнать, потому что сильно повзрослела, а некогда длинные волосы стали короткими до плеч, и больше не было его маленькой Госпожи, а была уже вполне взрослая девушка. — Сережаааа, — заверещала Варя, крепко вцепившись в шею брата, который тут же её подхватил, кружа на месте, как тогда, когда она была совсем маленькой. — А ну дай посмотрю на тебя, — завороженно сказал Киса, отпуская девушку и держа за руку, отодвинулся, как истинный рыцарь, покрутив её вокруг оси. — Ничего себе, какая ты стала… — Как же я рада! — нетерпеливо запищала она, норовясь сломать зубы от улыбки, и тут же опять схватила его за шею. Особая радость встречи с теми, кого думал, больше не увидит, от чего писк внутри бился как сумасшедший, ударяясь о стены души. Видеть людей, которых ты помнил совсем другими, которые так изменились и повзрослели. С кем ты когда-то сидел в ДК и в тайне от матери пил пиво, сейчас же сидишь на кухне и, как взрослый, пьёшь с ними водку за накрытым столом, который поставила сама мама, любезно оставив их одних, и ушла спокойно спать, наказав хорошо отдохнуть. — Бля, нам ведь даже не сказали, что нашли тебя, — выдохнул Гена, кладя на стол странную большую чёрную прямоугольную коробку с какой-то антенной. — Только сегодня узнали, и сразу сюда… — Дак кто вам скажет то?! — хмыкнул Киса, переключая волну на радио, пытаясь найти желанный голос. — Меня ваще оказывается выкупили военные, хотя я и сам не уверен, что это они… — Ну да, — поджав губы и толкнув Гену, сказал Витя, как-то странно смотря на него. — Кто нам сказал бы?! — А ну да, ну да, — закивал на это друг и тут же, словно желая сменить тему, взял бутылку водки, разливая по рюмкам. — Ну главное, что ты вернулся, да?! — Ой, мне половинку, — сказала Варя, когда парень начал наливать в ее рюмку. — Кааааво?! — тут же протянул Серёжа, дернувшись, посмотрел строго на сестру. — А ты не обалдела, а?! — Ты чего? — растерялась она, смотря на брата, а потом на парней. — Сереж, я так-то уже не маленькая, мне уже девятнадцать! — Девятнадцать ей, — фыркнул на это Киса. — Не тридцать же! — и тут же забрал у неё рюмку. — Выросла, смотрю?! Ребята недоуменно переглянулись, а Гена, кашлянув, опустил взгляд и повернулся к девушке. — Варь, иди ложись спать, — аккуратно сказал он, глядя на неё искоса. — Так я, мы, эээ… — неловко начала она, показывая пальцами какие-то знаки. — Варь, — перехватив правую руку девушки, Гена чуть подался вперёд. — Спааать, домаааа, ага?! — Ааа, — протянула она и посмотрела на Кису, потом опять на Гену. — Да, спааать, я же дома, — и тут же как-то неловко подорвалась с места. — Ну, пойду я спать! — Вот-вот, — закивал Киса, возвращаясь обратно к радио. — Не чего тебе тут со взрослыми сидеть. — Ну да, — поджав губы, сказала она, незаметно показала Гене кулак и вышла из кухни, оставив парней одних. — Ну вот, — неловко потирая ладони о бёдра, выдохнул Витя и тут же схватил стопку. — Ну, выпьем?! — Тихо! — подняв палец вверх, остановил их Серёжа, когда, поймав нужный канал, через шуршание выловил желанный голос. — Вот, — и, прибавив, прикрыл глаза, слушая, как шарик успокаивается, и лишь после этого открыл глаза, посмотрев на парней, которые недоумённо и настороженно следили за ним. — Теперь давайте, — и, схватив стопку, тут же чокнулся с друзьями, опрокидывая в себя. — Ох, хорошо! «Как всегда в облаках я плыву Растаял ты в них и оставил одну Знай же, помни как были с тобой Нашу храню любовь…» — Ну ладно, — неловко сказал Гена, закинув в себя рюмку, поморщившись, прижал ладонь к губам и, взяв странную коробочку со стола, привстал. — Я щас, позвоню кое-куда и вернусь! — Чё за коробку ты с собой таскаешь? — спросил Серёжа, кивнув на предмет в руке друга, который был больше похож на пульт с экраном. — А, — спохватился Гена, садясь обратно за стол, — ты ж не застал, наверное, — и тут же протянул её,— Это телефон! — Какой же это телефон? — хмыкнул Серёжа, крутя его в руке. — Чё, дурак, что ли? — и, нажав на кнопку, от чего тот пискнул и загорелся экран, — Ебааа… а как это… а провода где? — А это, Серёжа, — «заумно» сказал Витя, улыбнувшись, — мобильный телефон, работает без проводов! — Ничё се технологии, — хмыкнул Киса. — Наверное, целое состояние стоит?! Или щас все с такими ходят? — Ну, примерно 800 долларов, — дёрнув плечом, ответил Витя, а Серёжа протянул обратно чудо техники Гене, который, взяв его, вышел из кухни. — Ахуеть, — присвистнул Киса. — Вы чё, банк ограбили? Или лотерею выиграли? — Ну, типа того, — неоднозначно ответил Мушкин. — В общем, не бедствуем… — Так вы чё, типо… — протянул Серёжа, откинувшись на спинку стула и теребя края растянутого свитера, спросил:— блатные? — Видел большой офис в центре? — прищурившись, спросил Витя и, дождавшись кивка, растянулся в улыбке. — Наш! — Да ну-у-у, — не веря, протянул Киса. — Пиздишь! — Бля буду, — качнул тот головой и достал из кармана пачку, несколько стодолларовых купюр, протянув парню. — Это тебе, от нас с пацанами… Серёжа скосил взгляд на деньги, которые не то что в руках в жизни не держал, а даже не видел. Но больше всего смутило «с пацанами» — значит, не только Витя с Геной… Конечно, Серёжа может и отбил мозги в плену и на войне, но не до такой степени: два плюс два сложить мог. — Это с «пацанами» и значит… — медленно подняв взгляд и облизав губы, сказал Серёжа. — Кхм, — кашлянул Витя, неловко откинувшись назад. — Да, значит и с Деном, — взяв со стола пачку сигарет, достал одну и тут же прикурил, посмотрев на парня через полузакрытые веки. — Ден сейчас большой человек… — Мне не надо, — перебил его Киса, отодвинув от себя пачку. Нет, конечно, ему нужны деньги — хотя бы для того, чтобы купить тот же диск, но… почему-то дело было даже не в том, что он расценил это как подачку, а в том, что это от Дениса. При мысли о нём шарик начинал не только шуршать, но и стучать по вискам, вызывая злость. Что же должно произойти, чтобы Серёжа перестал на него злиться? Может, это глупо, но он винил во всём Дена — в том, что произошло с ним. Словно он был самым большим злодеем, который убил их толком не зародившуюся…любовь? Оттого и злость. В Серёже было много ненависти — на него, на войну, на плен и на майора Тихомирова. Киса отомстит всем, по одному, и начнёт с товарища майора. Шарик внутри начал разгоняться, нарастая каким-то ураганом, который сносил всё на своём пути, зарождая план, который убьёт двух зайцев: и Тихомирову отомстит, и Шахина вытащит. — Раз хотите помочь, то можете это сделать немного по-другому, — тихо сказал Киса, поднимая взгляд на парня, который нахмурился и напрягся. — О чём базар? — спросил Гена, заходя на кухню. Может, идея была глупая, но Кисе она казалась просто гениальной, такой, что он и сам не думал, что мог её сгенерировать. Всё было элементарно просто: раз у пацанов есть связи и деньги, то, значит, есть и ружьё. А больше Кисе и не нужно — он мог и сам пробраться к Тихомирову и обчистить карманы, а заодно и его подправить. А нехуй было танки жопить — так что пусть не жалуется. Парни слушали внимательно, курили и хмурились, потом опять курили и опять хмурились. И под конец выкладывания плана они переглянулись, а Серёжа с горящими глазами ждал ответ. — Нет, — твёрдо сказал Витя, хлопнув по столу. — Хуйня всё это, — и строго посмотрел на парня. — И ты в это не лезь, понятно? — И с чего ты решил, что у него вообще что-то есть? — спросил Гена. — И зачем тебе это? — Конечно, есть, — уверенно сказал Киса. — И ментам он не пойдёт жаловаться, потому что и им придётся объяснять, откуда у простого майора такие бабки! — Серый, ты понимаешь, что это ну вообще… — дёргая головой, словно Серёжа доказывал, что земля плоская, психанул Витя, — хуйня конкретная?! Не так такие дела делаются! — Ну вам-то виднее, — протянул Серёжа, вставая из-за стола и подходя к окну, смотря на ночной город. — Давай ты просто возьмёшь у нас бабки, а?! — предложил Гена. — Нет, — вздохнул Серёжа, не поворачиваясь. — Мне нужны большие деньги, очень большие, — и, прижавшись лбом к стеклу, прикрыл глаза, слушая шуршание шарика. — Там остался очень хороший человек… — Где-то я уже это слышал, — тяжело вздохнув, сказал Витя и встал из-за стола. — Всё, базар окончен. Мы на это не идём, и ты тоже! — Ну и валите! — дёрнулся Киса, резко повернувшись к парням. — Я и без вас справлюсь! — Серый, — осторожно сказал Гена, — мы за тебя переживаем… — Валите, я сказал! — дёрнув рукой в сторону выхода, выкрикнул Киса, бешено смотря на парней и слушая, как внутри разгоняется шарик. — Ну?! Парни переглянулись и, ничего не сказав, вышли из кухни, оставив деньги на столе, и Серёжу одного, который схватившись за голову, осел на пол, готовый вырвать себе уши, лишь бы не слышать шум шарика. Залезть себе в грудь, чтобы достать его и выкинуть. Нужен дзен…Нужен дзен… Схватив радио со стола, он начал судорожно ловить волну, слушая шорох — то ли шарика, то ли помехи. И когда наконец полился приятный голос, прижал его к груди и, схватив со стола нож, подполз к стене, начиная ковырять трещину. Когда осыпалась штукатурка на пол, и появилась наконец, самая глубокая трещина, стало легче… А приятный голос уносил далеко-далеко, оставляя покачиваться сжавшимся комком на полу… «Без тебя как без неба луна Ночь так темна, а я холодна Но не думай, я не грущу Так я сама хочу…» Выпуская дым в открытое окно черного мерса, не отрываясь смотрел в окно, за стеклами которого горел свет. Сколько он уже тут сидит? Часа три? Да, где-то так… три часа назад Денис привез парней и Варю сюда, а четыре часа назад сообщил им, что Сережа нашелся… За полгода много чего произошло, и много пришлось работать, делая не самые лучшие поступки, но лишь для того, чтобы его принц вернулся домой. Через три месяца неудачных поисков почти все перестали верить в то, что Сережа живой, особенно после неудачных попыток, когда вроде находили, а оказывалось, что это был не он… Руки у всех опустились после пятой попытки, кроме Дениса и тети Маши, наверное, они друг другу вселяли надежду и веру… Но в этот раз Ден решил никого не обнадеживать, когда сообщили, что Сережа нашелся, он и сам боялся себя обнадежить, но когда позвонила тетя Маша и сказала, что его принц дома… Господи, он еле держался, чтобы не подорваться и самому не поехать к нему. Его принц, живой, целый и вроде как здоровый… Да, если бы даже был кривой или косой, не важно, Денис бы все равно его не оставил, сам бы выхаживал и утки выносил  всю жизнь! Это ли не счастье, что любимый человек жив и здоров? Но вот сам Денис увидеться с ним не рискнул, ведь обещал же, что не приблизится, обещал… Так что оставалось надеяться, что Сережа захочет его увидеть, но прошел час, потом два, а потом позвонил Гена, сказав, что тот так и не спросил о нем. Расстроен ли Денис? Пиздец как, сердце сжалось в тиски, а демон внутри был готов сорваться с места и вынудить его ворваться в квартиру, схватив парня за плечи и хорошенько так потрясти , спросить: неужели он о нем не думал все это время? Неужели не скучал? Но Денис держался, понимая, что пока не время, пока не время… Дверь машины открылась, отрывая от мыслей, и в салон тут же сели хмурые и взволнованные парни. Ден тут же выкинул бычок в окно и повернулся к Вите, который сидел на переднем пассажирском, жуя нижнюю губу. — Ну, — выжидающе спросил Денис. — Бля, — качнул Мушкин головой, — чет он совсем плохой… — Конкретно прям, — кивнул сзади Гена, задумчиво смотря на брата, — может, у него это… контузия, а? — Я тебе дам блять контузия, — повернулся к нему Мушкин, тут же отвесив подзатыльник, — сплюнь! — Тьфу-тьфу, — сплюнул Гена через левое плечо и постучал по голове Вити, от чего получил еще один подзатыльник, а по радио запела Жанна Фриске. «А я все летала Но я так и знала Что мечты лишь мало Для любви ла-ла-ла…» — Бля, переключи, — тут же покрутив магнитолу, сказал Мушкин, — за три часа она меня уже достала! — Всмысле? — спросил Денис, хмуро смотря на друга. — Да говорю ж, — дернулся тот, — совсем плохой стал! Вцепился в радио, — и тут же выдвинув ладони, парень держал невидимый предмет и покрутил пальцами в воздухе, — ничё кроме неё не слушает! — Ага, — кивнул Гена, подавшись вперед, — еще такую хуйню предложил, майора грабануть, прикинь?! — А вы че? — тут же помрачнел Денис. — Че-че, — буркнул брат, откинувшись назад и засунув руки в карманы плаща, — отказали конечно! — Понятно, — вздохнул Денис, и посмотрел опять в окно, — приглядите за ним. — Естественно! — хмыкнул Витя, — его вообще желательно одного б не оставлять! — Ну я поговорю с тетей Машей, — кивнул Денис, прикусив губу, — а там придумаем че… — Так че ты это то, — подорвавшись опять вперед, сказал Гена, смотря на брата, — сам к нему не пойдешь? И че не скажешь, что это ты его нашел, а?! Денис ничего на это не ответил, потому что брат не знает того, что произошло между ними, а от чего многое не понимает. Тетя Маша тоже недоумевала, почему ей нельзя говорить о том, что Ден его нашел, но не стала задавать вопросы… И кажется, она многое понимает, что у Дена далеко не дружеские чувства к ее сыну, но ничего не говорит, лишь благодарно смотрит. Как-то раз они даже ходили вместе в церковь. Денис особо не верит в Бога, но тогда женщина ему сказала такие слова, взяв за руку и посмотрев в глаза, от чего он поверил: — Никто не верит и в то, что Сережа жив, а ты веришь, и я верю. А вера порой — это единственное, что у нас есть. Они много времени проводили вместе, просматривая детские фотографии Кисы, школьные фото… и одна ему особенно понравилась, где парень стоял и улыбался, держа огромную щуку в руке. Именно эту фотографию ему и дала Мария, положив в руку, и сказав, что она ему нужнее… Так вот, если и Мария давно все поняла и даже приняла, то брат даже не в одном глазу не допер, хотя даже Варя все давно поняла. — А ты то че тогда не сказал ему, что с Варькой живешь, а?! — подначил Гену Витя, повернувшись. — Ага, — протянул тот, — ты его видел? Ему лучше вообще пока ни че не говорить… — Ну ну, — хмыкнул Мушкин, устраиваясь поудобнее, — узнает в июне, прям на вашей свадьбе, да? — и тут же повернулся к другу, прищурившись, добавил, — или нет, расскажите ему, когда Варя забеременеет? Или еще лучше, когда у вас ребенок в школу пойдет?! — Ой иди ты, — отмахнулся Гена, откинувшись назад и повернулся к окну, — я и так не знаю, как сегодня без нее спать, и вообще, — дернул голову, — не знаю, сколько мне еще без нее спать! — Беееедный, — протянул саркастично Витя, — ты только не плачь, ладно? — Пошел ты, — тут же подорвался Гена, стукнув хохочущего парня по плечу, и повернулся к Денису, — бля, поехали, а?! — Поехали, — вздохнул тот, последний раз посмотрев в окно, за которым все так же горел свет, и выехал со двора, оставив своего маленького принца одного… **** От автора: Я знаю, что эти треки были выпущены позже, но думаю вы простите мне такую историческую неточность?)