Малавита

Горячий ком шарика, который поднялся выше к самой голове и опускался обратно к груди, словно как мячик прыгал туда-сюда, туда-сюда, от чего руки сильнее дрожали, и глаз начинал дергаться, но Сережа не останавливался, нервно проводя ножиком очередную царапину на стене, с которой содрал кусок обоев в комнате. Всё раздражало и злило, сил не было, и радио как на зло не крутило желанный голос! — СУКА! — вырвался отчаянный крик, и тут же нож полетел в сторону кровати, упав на матрас. Прикрыв глаза, парень осел на пол, держась за голову, шатаясь, тихо напевал: — А я всё летала Но я так и знала Что мечты лишь мало Для любви ла-ла-ла. Но всё было не то, совсем не то, не тот голос, нет музыки, лишь шум шарика в голове, который прыгал туда-сюда, туда-сюда, ещё и шурша. — ЛА-ЛА-ЛА!! — громче напевал Сережа, царапая лысую голову, ничего вокруг не слыша, кроме шуршания. — Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!!!! Чужие руки обняли за плечи, прижимая к теплой родной груди, пытаясь успокоить. Нужно что-то делать, нужно найти Шахина, нужен голос Жанны Фриске, и тогда всё будет хорошо, всё будет хорошо… — Мам, есть деньги? — тихо спросил Киса, сидя в объятиях Марии, которая вытирала свои слёзы с щёк. — Есть, сынок, есть… — сказала женщина, доставая из кармана халата двадцать долларов. — Держи… — Нет, мне пять надо, — качнул парень головой. — Держи двадцать, ещё что-нибудь купишь, — ласково сказала она, впихнув деньги в руки сына и поцеловала его в череп. — Всё, сынок, будет хорошо, всё хорошо… Сережа до армии и вообще войны сладкое ел очень редко, просто потому что не особо любил, а сейчас то, что до этого не интересовало, теперь же наоборот очень хотелось. Наверное, когда это есть, мы не ценим, а потеряв, начинаем думать: «почему я не ел сладкое?» И вот сейчас Сережа наворачивал одну за другой ириску из кулька, идя в наушниках CD-плеера, который откуда-то был у Вари, и наконец, купив тот диск, слушал, как лился в уши приятный голос. Пока что это немного успокаивало шум шарика в голове, но он понимал, что не надолго, поэтому нужно было бы действовать. Приходили Витя с Геной, но Сережа отказался с ними видеться, заперевшись в комнате: если не хотят помогать, он сам справится, правда, ещё не знает как… Когда рядом остановился белый бумер, Сережа даже и не понял, что это по его душу, пока машина не начала медленно ехать рядом, и всё же раздражённо сняв один наушник, он повернулся на водителя, который, опустив стекло, улыбался во все зубы… — Киса, ты что ли? — радостно спросил Мишаня, поднимая солнцезащитные очки. — Живой? — Здарова, — жуя ириску, сказал Сережа. — Живой, как видишь. — А ну садись, поболтаем, — бодро дернув головой, сказал мужчина. Причин для отказа не было: Мишаня был неплохим мужиком, ведь когда-то он угостил Сережу Хуба-Бубой. Когда-то это было так давно, тогда Миша только начинал свою криминальную деятельность, и, судя по всему, очень успешно. Мужик повзрослел, возмужал, обрел небольшую залысину и солидное пузико, так что, видимо, дела идут в гору. Только вот чего ему от Сережи было нужно, непонятно, а у Сережи в голове заработал шарик, говоря о том, что вот как раз таки и Мишаня нужен ему. Привез он парня в кафешку на районе, где было узкое деревянное крыльцо с облупленной краской, на котором стояли ржавые металлические столики и пластмассовые стулья, а стены кафешки украшали выцветшие рекламные плакаты сладких напитков и мороженого. Через приоткрытые окна, на улицу пробивался запах жареной картошки и свежего кофе. На прилавке, где стояли кассовые аппараты и стеклянные баночки с пирожками и вафлями, сидела женщина в ярком фартуке, суетливо расставляя чашки и блюдца, иногда переглядываясь с посетителями. — Ну че, — протянул Миша, улыбаясь через кружку пива, делая глоток, — рассказывай, как оно? Как там? — Плохо там, — вздохнул Сережа, закинув в рот орешек и тут же хлебнул пиво, — и всё на этом. — Не хочешь вспоминать, понимаю, — вздохнул Миша, облокачиваясь на стол, — сам на Кавказе служил, знаю, — и, прищурившись, спросил: — чем планируешь заниматься тут? — Понятия не имею, — безразлично ответил Киса, дернув плечом, перебирая в голове, как подвести к нужному разговору, — но деньги нужны… — Ха, — хмыкнул тот, качнув головой, опустил взгляд на стол, — а кому они не нужны? — и посмотрел опять на парня, — всем нужны. — Нет, — покачал Сережа головой и резко подался вперед, смотря на мужика бешеными глазами, — мне много надо, очень много! — Мм, — протянул тот, откинувшись на спинку стула и достав из пачки сигарет одну, закинул в рот, посмотрел на парня и, опять хмыкнув, качнул головой, прикурил сигарету, — и что планируешь делать? — Тихомирова знаешь? — тихо спросил Киса, ковыряясь пальцем в миске с орешками. — Ну, знаю, — кивнул тот, прищурив один глаз, выпуская дым. — Богатый сукин сын, у которого ни совести, — дернул уголками губ, — ни стыда. Наверное, впервые Сережа был рад, а шарик в голове начал сильнее шуметь, прыгая обратно в грудь, буквально крича о том, что их наконец-то поняли. — У тебя с ним какие-то свои счеты? — спросил Миша, стряхивая пепел в пепельницу. — Пиздец какие, — хмыкнул Сережа, взяв кружку пива и отпив половину, со стуком поставил её на стол, — гнида он редкостная. — А чего великая троица тебя к себе не берет? — насмешливо спросил мужик, смотря искоса на парня, который заметно поморщился. — Да пошли они, — пробурчал Киса, — отказали они мне в помощи… — И чего ты хочешь? — лукаво подвел наконец к действиям Миша. — Мести, — медленно подняв безумный взгляд, прошипел Сережа, от чего лицо мужика стало серьезным, а сам он слегка дернулся назад. — Мне нужен АК-74, пару АКМ, АКС-74У и финка, и еще, — поджав губы, твердо добавил, — трое крепких ребят. — Ты обратно в Чечню собрался? — нервно засмеялся Миша, закинув правую руку на спинку стула. — Ага, Тихомирову Чечню устроить, — хмыкнул Сережа, откидываясь назад и, зацепив кружку, тут же осушив, с грохотом поставил обратно. — Ладно, — после минутного молчания вдруг резко сказал мужик, — а дальше что? Ну, отомстишь ему, деньги? Да, я прав? — указав пальцем, кивнул он, — бабки у него заберешь, что потом? А Сережа и сам не знал, что потом, дальше он просто не думал, держась за один план. И вдруг какая-то паника охватила, разгоняя шарик в груди, который стремительно направился в голову, крутясь воланчиком. Как если бы кто-то внутри него играл в боулинг и хотел выбить страйк, но ничего не получалось. — Вижу, нет идей, — заметив состояние парня, сказал Миша, — ну, у меня есть к тебе предложение, — и тут же подался вперед, сложив руки на стол, сцепив пальцы между собой, — я тебе помогу, а ты мне, но… — посмотрел из-под бровей и ехидно улыбнулся, — готов ли ты пойти против Вайцмана? От знакомой фамилии шарик вдруг остановился, но лишь для того, чтобы ураганом начать носиться не по заданной траектории, а хаотично, вызывая приступы злости и ненависти, заставляя сжать кулаки и скрипеть зубами. — А конкретно против Дениса, — добавил Миша, смотря на парня, как какой-то злодей из плохого фильма. Ага, максимум, на кого он был похож, так это на мачеху Золушки, которая говорит, мол, отдраишь всю хату и пиздуй на свой бал, а нет — так сиди-ка ты, красавица, дома, нехуй по всяким сомнительным местам шастать, а то потом удивляетесь, куда месячные пропадают. — Я согласен, — выпалил Сережа так решительно, чем реально удивил мужика, который явно этого не ожидал, словно Сережа признался, что на самом деле он не Сережа вовсе, а Марина. — О как, — выпалил Миша, удивленно хлопая глазами. — Но при условии, что Витя с Геной не пострадают, — добавил Киса. — А как же! — разведя руками, протянул мужик и взял пиво, чокнувшись об пустую кружку парня, — тогда договорились… Покачивая головой, Сережа посмотрел на частный двухэтажный дом, словно вылитый из серого камня, с высоким глухим забором и коваными воротами, на которых золотились завитки, похожие на виноградную лозу. Стекла огромных окон, были затемнённые, а по периметру тянулись тусклые фонари, давая мутный жёлтый свет, от чего тени ложились неровно. Во дворе же, рядами стояли аккуратно подстриженные ёлки, мёрзлая клумба и дорожка из плитки, отполированной до скользкого блеска.  Мишаня не подвёл, выдал всё, что он просил, и так же троих крепких ребят. Лёня пробрался внутрь и открыл ворота, а Стас уже вырубил всю охрану, так что ребята реально мощные, ходячие терминаторы. Серёжа на их фоне вообще как бедная сиротка выглядит, к тому же лысый и худой. А вот Жека — вообще красавчик, реально, Серёжа даже подозревает, что у того какие-то сверхспособности есть, так как, когда ребята зашли в дом, он уже вырубил и привязал к стулу Тихомирова, который сидел на нём в красном развязанном халате, под которым были лишь такие же красные труселя с драконом. Связал его прямо там, где и нашел, в тёмной вычурной спальне, где стояла широкая кровать с резным изголовьем, накрытая бордовым покрывалом, шёлковые подушки разбросаны, явно после бурной ночи… Видимо прервали на самом интересном. На тумбочках, стояли позолоченные лампы с тканевыми абажурами, дающими тёплый, липкий свет. Зеркало в массивной раме отражало всё, а на полу лежал толстый ковёр, в который проваливались шаги. И вот в углу, сидела полуголая девица, дрожа от страха. — Тихо, Маша, — сев на корточки возле неё, сказал Серёжа, смотря через чёрную маску, — я Дубровский, — и тут же поднялся на ноги, поворачиваясь к ожидающим парням. — Так, ну подождём, чё! Те безразлично пожали плечами, а Киса достал из одной из сумок чёрную тряпку и подошёл к столу, слушая через наушник приятный голос. Словно художник, который любовно достаёт свои кисти, он развернул ткань, в которой лежали разного вида ножи — от финки до скальпеля. — Так напрасно думала я, Что получу я всё, что хочу, — беззаботно напевал Серёжа, беря в руки скальпель и смотря в тусклом свете лампочки на лезвие, а за спиной раздалось мычание, заставляя его растянуть губы в улыбке. — День и ночь в своих мечтах Летала я в облаках… А Тихомиров всё мычал, так как в рот ему запихнули его же носки — это была прихоть Кисы, и он был очень этим горд, а шарик в груди остановился, принося такое облегчение, такое спокойствие, которого он так давно не чувствовал. Растекаясь тёплой лавиной по телу, принося с собой умиротворение и желанный покой. Может, спать лечь, пока что? А чё, вон какая кровать широкая, а Тихомиров пусть подождёт, не развалится. Серёжа же не замуж его звать пришёл, так чё выёбывается, сидит-то? Но всё же Киса медленно повернулся и так же медленно направился к нему, держа скальпель в руке. А Тихомиров, или, как матушка с батюшкой его назвали, Александр, испуганно бегал маленькими поросячьими глазками. — Кто вы? — выпалил Саша сразу, как только Серёжа достал из его рта носки. — Что вам нужно? — Я Киса, — улыбаясь в чёрной маске,  сказал Серёжа и даже пожалел, что тот этого не видит. — Мяу! — Чего? — растерянно спросил мужик. — Говорю, — наклонился к нему и громче повторил, — Мяяяу! — Я-я не понимаю, — заикаясь выдавил Саша, белея на глазах. — Тц, — цокнул Серёжа и, тяжело вздохнув, наклонил голову к плечу. — Плохо че! Ну ладно. — Пожав плечами, он поднял руку со скальпелем и коснулся толстого живота мужика лезвием. — НЕТ! НЕТ! БЕРИТЕ ЧТО ХОТИТЕ! — заверещал тот, как свинья, когда лезвие начало глубоко царапать кожу, вырисовывая огромные буквы на толстом животе, одно лишь слово: «МЯУ». — Теперь понятно? — подняв глаза, спросил Киса, глядя на покрасневшего Тихомирова. — Пожалуйста, возьмите деньги, — шептал мужик. — У меня дети, жена… — Ага, — кивнул Серёжа, посмотрев на рыжую девушку в углу, которая, вскрикнув, сильнее сжалась, пытаясь спрятаться. А Серёжа подошёл к столу, взяв в руки фотографию, где была изображена тёмноволосая женщина в возрасте с двумя детьми-подростками. — Я вижу, — держа рамку в руке, сказал Киса и повернулся к мужику. — Красивая! — Я не понимаю, что вам надо-то… — дрожащим голосом пробормотал Александр, а по толстой щеке побежали слёзы. — Деньги в сейфе. — Слышали, ребятки? — весело, повернувшись к парням, спросил Киса, а потом снова повернулся к мужику. — А где сейф-то? — Под столом… — Агасики, пасибки, — ласково сказал Серёжа, опустился на колени перед столом, глядя на сейф, и тут же повернулся к мужику. — А пароль-то какой? — 1987… — Спасибочки, — весело выдохнул Серёжа, быстро нажимая на кнопки пальцем в розовых перчатках Вари, потому что свои не нашёл… А сейф пискнул, тут же открылся, являя внутри стопкой сложенные стодолларовые купюры. — Ну, ребятки, — поднявшись на ноги, сказал Серёжа, глядя на парней, — собирайте. Стас спокойно подошёл к сейфу, а Киса повернулся обратно к мужику и, достав из заднего кармана джинс распечатанную крысиную морду в крупном плане, подошёл к нему. — Похож? — дёрнув головой назад, спросил он у Лёни, который стоял неподалёку. — Похож, — хмыкнул тот, наблюдая за представлением, которое не всегда увидишь. — И я так думаю, — довольно кивнул Киса и приложил бумагу ко лбу мужика. Достав кнопку, резко прихлопнул её ко лбу, закрепляя листок, под вопль Тихомирова. — Я же отдал вам деньги! — раздался крик за листком, от чего тот колыхнулся. — А я и не просил, ты сам предложил, — наклонившись, сказал Серёжа и, выпрямившись, обошёл его, вставая за спиной, прикладывая к толстой шее нож. Но перед тем как вонзить лезвие, прошептал в ухо: — А нечего было жадничать! И, дёрнул наконец рукой, от чего кровь тут же хлынула, а мужик захрипел и, дёрнувшись в последний раз, обмяк. Вытерев лезвие об халат трупа, Серёжа повернулся к девушке, которая, наверное, и сама была готова откинуться. — Вот так вот, Маша, — подвёл итоги Серёжа, — так что не жадничай, понятно? Та активно закивала, а Стас, сложив все деньги в сумку, повернулся к парню, кивнул, после чего ребята направились на выход. — Ну, пока-пока, — поиграв пальчиками, сказал Серёжа девушке и, под эйфорией спокойствия и внутреннего умиротворения, вприпрыжку пошёл к выходу. Больше не было этой комнаты и трупа за спиной — было только поле из незабудок, приятный голос и море впереди. «А я все летала Но я так и знала Что мечты лишь мало Для любви ла-ла-ла» — Ла-ла-ла-ла, — напевал Киса, прыгая по своей цветочной полянке, намереваясь окунуться в синее море…