Малавита

Одинокое симфоническое змеиное шипение было не у уха — оно было в голове, чистейший звук, как если бы длинный змеиный язык касался каждой извилины в мозгу, обуздывая невиданное и закрытое от всего на свете — и от тебя самого. То, что ты спрятал глубоко-глубоко, в самых закромах мозга, там, где только пустота, белёсая, чистая и такая пугающая, там, где в таком большом пространстве был белый шарик, который медленно крутился, шурша и эхом разносясь по всему телу, заставляя дрожать всем, отдаваясь мелкими вибрациями по венам, сосудам, нервным окончаниям… Длинная морская змея медленно — нет, не ползла — парила по белёсому пространству, подбираясь к шарику, окутывая собой, чтобы в конечном итоге закрыть его так, чтобы не было видно… Стереть из памяти, тела и из воспоминаний: нет больше шарика, нет больше шуршания, нет больше тревоги, а лишь спокойствие и успокаивающее шипение, и тёплая вода синего моря, которое окутывает тело снаружи, мягко топя в своих водах, погружая на самое дно, там, где ждут незабудки… — Ваша вода, — голос официантки раздался совсем рядом и слишком неожиданно, возвращая в реальность, забирая змею и море, от чего шарик резко вспыхнул и снова зашуршал. Оттого, дёрнувшись, Серёжа словно откинулся назад, понимая, что мир вокруг живёт, парни о чём-то говорят, а Денис… всё так же смотрит. — Так… подписать, да, — переводя взгляд на собственные дрожащие руки, дёргаясь, сказал Киса. — Да, я подпишу, — кашлянул Немец, опустив взгляд на бумаги, быстро пробежавшись глазами по тексту, но тут же отложил документы и снова посмотрел на парня. — Но только мы должны тебя предупредить, — перевёл взгляд на Витю, который подкуривал сигарету. — Понимаешь, так как мы будем партнёрами… Как бы сказать… — Да, — кивнул Мушкин, стряхивая пепел, — ты же будешь тоже директором… — Вот-вот, — аккуратно сказал Денис, переводя взгляд с друга обратно на Серёжу. — Это значит, что тебе нужно перебраться к нам в офис. — И у тебя будет свой кабинет! — воскликнул Гена, подавшись вперёд. — Обустроишь его как хочешь, ага. — К вам? — неуверенно спросил Серёжа, пытаясь переключиться с шума внутри на слова парней, чтобы хотя бы понять, о чём речь. А шарик шептал одно лишь имя: Шахин, Шахин, Шшшшшахиииин… — Можешь даже свои эти… — щёлкая пальцем, прикрыв глаза, пытался вспомнить Витя, — статуэтки всякие эти… — Можем вообще переделать его под тебя! — кивнул Денис, не отрываясь, глядя на Серёжу. — Хочешь, хоть целый храм себе там возведи! — И телик новый поставим! — кивнул Генка. — Будешь слушать Жанну Фриске, да вообще, хочешь…она будет с тобой там работать? — Ты чё несёшь-то?! Совсем, что ли?! — стукнув друга, прошипел Витя и перевёл взгляд на Серёжу. — Ну она не сможет, ей же выступать надо там, да и… — замявшись, перевёл взгляд на Ярика, который с отстранённым видом наблюдал за всем. — О! Бухгалтера своего можешь взять! — А?! — дёрнулся Ярик, видимо, выловив суть разговора. — Мы тебе пианино поставим, — саркастично сказал Витя парню, кивнув головой. — Ну так что?! — выжидающе спросил Денис, а взгляды устремились на Кису, который, наверное, и толком не слышал всё, что ему говорили, лишь только дёргался нервно от звука в голове, от чего хотелось оторвать себе уши или залезть в грудь, или в голову — но лишь бы прекратить это шуршание. Через него он наконец понял, что пытался всё это время сказать ему шарик, растягивая шум, через который, прислушавшись, можно было разобрать: шшшшшахиииин. ШАХИН! — Я-я… — дрожа и смотря на свои руки, заикаясь, пытался сказать Киса и, прикрыв глаза, сжал кулаки. — Нужно найти Шахина! — открыв глаза, тут же поднял голову, глядя на парней, которые недоумённо на него смотрели, и, быстро спотыкаясь о слова, выпалил: — Нужно найти Шахина, он там один… он поможет, он остался там… — Успокойся, — прервал его Денис, медленно положив ладонь на кулак Серёжи, который тут же её отдёрнул, испуганно смотря. — Объясни, что за Шахин? — Это очень хороший человек, — выдохнул Киса, слушая, как шарик начал успокаиваться оттого, что кто-то другой назвал имя Шахина. — Он остался там… Мне нужно его вытащить. — Там… это, — неуверенно и аккуратно начал Гена, — в плену? Серёжа лишь кивнул, запирая двери сознания в тот страшный подвал, о котором не разрешал себе вспоминать, о котором запретил себе помнить. Захлопнул дверь, огородил огромными камнями, завалил проход, лишь бы не помнить. Не было его там никогда, это было не с ним, этого никогда не было… А шарик шуршал, маня к себе, говоря, что с ним будет хорошо, что подвал — это иллюзия, лишь только он настоящий, и Шахин. — Хорошо, — уверенно и твёрдо сказал Денис, серьёзно глядя на парня. — Мы его найдём, слышишь? — мягко добавил он и пытался заглянуть в глаза, которые убегали. — Серёжа, ты мне… веришь? Верить кому-то, кроме шарика? Верить змеиному шипению, а не шуршанию шарика? Шорох шепчет имя Шахина, а змея шепчет имя Серёжи, прося, чтобы поверили… Змея на чужой руке, открыв пасть, словно и не хотела укусить — она кричала ЕГО имя, прорываясь в сознание. И впервые за долгое время слышно в голове не непонятный звук, который называл чужое имя, а змеиное шипение, которое называло его имя… Слышать собственное имя от того, кого ненавидел и по кому так тосковал, было так же нереально, как и собственные ощущения, которые будоражили и… успокаивали. А стоит заглянуть в синеву глаз напротив — как море начинает шуметь волнами, как запах незабудок окутывает обоняние… Как смотрит Денис, крича глазами: ПОВЕРЬ МНЕ! Денис, наверное, единственный человек, который умеет кричать глазами, говорить ими. По крайней мере, Серёжа это слышит и видит, как и то, сколько в поле нежных незабудок… И почему-то хотелось верить. Когда Витя говорил, что большое здание в центре принадлежит им, он не врал, но Серёжа подумал о большом панорамном здании, а не об исторической усадьбе, которая в восьмидесятых была музеем, а теперь стала конторой парней под кричащим названием «ФРИ ФАЕР». Сама усадьба была не такой уж большой, если сравнивать с панорамным зданием рядом, но отдельно выглядела вполне солидно. За высоким кованым забором открывался широкий двор, выложенный старой, потертой и местами сколотой плиткой, а перед въездом стоял тяжёлый шлагбаум, облезлый на краях, но с новым, ярко-красным механизмом, который резко щёлкал, поднимаясь вверх. Само трёхэтажное здание тянулось дугой, словно обнимая двор, длинный, ровный фасад, который был аккуратно отреставрирован, с бежевой штукатуркой и тёмными оконными рамами. Старые лепные элементы ещё угадывались под новым слоем краски - закруглённые наличники, строгие карнизы, остатки барельефов, которые уже не несли смысла, но словно тянули историческую память. Внутри же всё было неожиданно современно. Ровный белый свет ламп, приятно отливался на глянцевом полу, цвета мокрого асфальта, а стеклянные перегородки и тяжёлые двери с металлическими ручками, вовсе притягивали взгляд, но и… немного пугали, что ли?!  Кабинет Серёже и правда выделили, где светлые стены почти полностью закрывали плакаты с восточными мотивами, выцветшие изображения храмов, монахов и океанов. По подоконнику, столу, полкам и даже на полу стояли статуэтки, от большой до самых маленьких, от пузатых и лысых богов, до худых и с волосами. Были даже танцующие и цветные.  В углах же тлели палочки благовоний, от которых дым лениво стелился по комнате, цепляясь за потолок. От того и воздух был сладковатым, чуть кружа голову.  У стены стоял новый большой  телевизор, с ярким экраном, на котором без конца крутились клипы Жанны Фриске, которые вспыхивали, отражаясь  в стеклянных глазах статуэток, делая их будто живыми. И посреди этого всего, стоял обычный офисный стол, кожаное кресло, стопки бумаг и проводов, которые терялись среди благовоний и фигурок. Теперь это было и вправду похоже на небольшой храм, или же скорее личный алтарь, где, сидя прямо на полу, Серёжа выложил рядом карту Чечни, ища место, где мог бы быть Шахин. — Хорошо, — вздохнул Денис, сидя рядом, облокотившись на своё колено в чёрных брюках. — А как его полностью зовут-то? — Ээ… Шахин, — замер Киса, ползая по большой карте. — Ну а фамилия? — подавшись чуть вперёд, спросил Ден, который уже пять дней, как Серёжа перебрался к ним, не выходил из его кабинета. Сначала помогал расставлять статуэтки, потом притащил карту, а затем и вовсе просто потому, что не хотел оставлять своего принца, который хоть и забавно, но очень пугающе себя вёл. Денис собирался сдержать своё обещание, но мало верил в то, что этого загадочного Шахина можно найти, так как не было ни фотографии, ни какой-либо информации. — Я не знаю, — стушевался Киса, опустив голову. — Шахин говорил, что имя — это ничто… имя — это всего лишь придуманное и навязанное другим человеком клеймо. — И, вскинув голову, посмотрел на танцующего Будду на столе. — Поэтому он назвал себя сам… — Вот как… — протянул Денис, начиная биться внутри себя об несуществующую стену головой. — Ну а хотя бы как он выглядит? — Ну он… — прикусив нижнюю губу, подняв взгляд к потолку, пытался вспомнить Киса. — Ну он, старый такой… ээ, у него борода вот такая, — показал ребром ладони ниже груди, — и волосы вот такие, — стукнул ребром ниже локтя, — и лицо… Вдруг он резко подался вперёд к столу, чуть ли не падая на Дениса, который от неожиданности дёрнулся и перехватил парня за талию, придерживая, но тут же замер, когда тот, схватив статуэтку, чуть выровнялся, так и вися на нём, и ткнул в лицо Немца танцующим Буддой. — Вот такое! — выпалил Серёжа, кивая, пока Денис пытался успокоить своего демона внутри, который вопил о том, что нужно ближе, ещё ближе. Ладони, которые всё так же лежали на талии, непроизвольно сжались, и, переведя взгляд с улыбающегося толстячка на Серёжу, он тут же облизнул пересохшие губы, посмотрел на своего принца, который был совсем рядом… совсем. А в карих глазах что-то словно щёлкнуло — то, что Денису было не понять, но так тянуло… Как в ресторане, когда Серёжа так же на него смотрел, а оттого демон начал рычать, тянуть свои лапы, крича: МОЁ! — Денис Алексеевич, — раздался сначала стук в дверь, потом голос, а потом и сама дверь открылась, являя Валентину, которая тут же замерла, смотря на парней, чем привела Серёжу в себя, отталкивая змея из души и поняв, что сидит он как-то не очень-то по-директорски, поэтому быстро отлетел от Дениса, который не смог сдержать раздражённого вздоха. — Что, ВАЛЯ?! — устремив взгляд на секретаршу, спросил Ден, буквально выплюнув её имя. — Аэээ, — замялась женщина, но, проморгавшись, пришла в себя. — Галина пришла… — Да, сейчас, — вздохнул Ден, прикрыв глаза, поднялся на ноги, повернулся к Серёже, который продолжил разглядывать карту. — Я сейчас вернусь… Но слова до Серёжи так и не дошли, потому что шарик начал протестовать от тех чувств, которые начали шевелиться внутри, раздражая, потому что нужно найти Шахина и нужно отомстить Денису, а не впускать змея в душу. Пальцы начали подрагивать от шума в голове и дрожи в теле. Лишь только когда дверь тихо закрылась, он сел на задницу, обхватив голову руками, пытаясь заглушить гул, но ничего не помогало. Голова была готова расколоться от шарика, который разгонялся со скоростью света. Дрожащими руками тут же начал ползти к пульту и резко прибавил звук на телевизоре, а нежный голос стал громче, потихоньку успокаивая внутренний шторм… а Жанна Фриске, которая дефилировала по красному фону в клипе, словно зашла в голову, обещая, что она его подружка… Нежный голос начал заглушать шум бушующей бури, утопая в словах… «Подойду к тебе шепну на ушко Догадайся кто твоя подружка Ты уходишь по-английски С Жанной Фриске» — Серёжа, — раздался голос Дена, который зашёл обратно в кабинет, а за ним, улыбаясь, зашла полненькая женщина в возрасте, в толстой оправе очков. — Познакомься, это Галина… — Привет, Серёжа, приятно познакомиться, — кивнула женщина и перевела взгляд на экран телевизора. — Ты любишь музыку? — Привет, — кивнул ей безразлично парень и обратно перевёл взгляд на телевизор. — А можно я с тобой посмотрю? — аккуратно спросила Галина, положив сумку прямо на пол, на что парень так же безразлично пожал плечом. Ему не жалко, хорошую музыку должны слушать все.  Женщина же повернулась к Денису и кивнула, на что парень в последний раз взглянул на Кису и всё же вышел из кабинета, оставив их одних. Киса не понимал и, честно, даже особо не волновало, что этой женщине тут нужно, но раз пришла — пусть сидит. Он хороший директор, поэтому всё примет и выслушает, только досмотрит клип — и сразу же. — Как у тебя тут всё интересно, — протянула Галина, разглядывая кабинет и, взяв стул, пододвинула его, чтобы сесть. — Ты буддист? — Не знаю… — пожал Серёжа плечами, продолжая наблюдать за певицей. — Хочешь поговорить? Или клип посмотрим? — аккуратно спросила женщина, что-то доставая из сумки за его спиной. Да что же ей нужно-то от него? Прицепилась, как банный лист к жопе, ей-богу. Но, вздохнув и прикрыв глаза, Серёжа всё же услышал, как затих шарик, поэтому убавил звук на телевизоре и повернулся к женщине, скрестив ноги. — Я вас слушаю, — кивнул Киса, а Галина улыбнулась и что-то записала себе в блокнот. Журналистка, что ли? Пришла брать интервью? Да, Серёжа хороший директор, но не настолько же. — Расскажи, что ты чувствуешь? — задала она странный вопрос, на который он и сам не знал ответа, оттого и приподнял удивлённо бровь. — Чё эт… не понял, — качнул он головой, смотря на неё странно. — Мгм, — кивнула она, опять что-то записав. — Хорошо, давай поиграем, а? — Я чё, маленький, что ли?! — нахмурился парень. — Играть тут сидеть… — Ну почему же, — улыбнулась она, — не только маленькие играют. Нет, ну определённо странная женщина: пришла и всякую ахинею ему тут несёт, и непонятно, чего она хочет-то от него. — Нет у меня времени, — отрезал Серёжа, вставая на ноги, и пошёл обратно к карте. — Мне Шахина нужно найти. — А зачем тебе его искать? — Я ему обещал, — буркнул Киса, дальше разглядывая карту. — Он там один… он меня ждёт. — А «там» — это где? — медленно поднявшись со стула, она перевернула его, чтобы тут же сесть обратно и смотреть на парня, продолжая что-то записывать. — Там это там, — отрезал Киса, шаря глазами по лесу, пытаясь отойти от подвала в голове, дальше, к шарику, только не к подвалу… — Это в плену? — тихий голос Галины доходил до сознания, отдаваясь эхом по белёсому пространству, от чего шарик начал вырастать в размерах. Казалось, пространство большое и бездонное, но шарик становился больше, а Серёжа, наоборот меньше… — Ты был в плену, так ведь? — голос становился громче, от чего шарик словно колокол начал биться, заставляя сесть на пол и схватиться за голову. Пожалуйста, хоть бы не раздавил… Странный страх — боязнь чего-то большого, а именно шарика… до паники страшно. — Признай это, Серёжа. Ты был в плену! — эхом повторялись слова, и вот уже белёсое пространство заполнялось нарастающим шариком, который медленно крутился, но так громко, что невозможно было терпеть. — Нет-нет-нет… — собственный голос словно стал совсем тихим и совсем не своим. — Открой сознание, Серёжа: что там было? — тихий, но в то же время требовательный голос всё давил, давил, пока… шарик не стал больше и тут же резко уменьшился, превращаясь в соринку — меньше пылинки. И если не приглядываться, можно не увидеть… но он видел: на потолке, в щели того подвала… — Я не хочу… — мольба, больше чем просьба, мольба уйти и не возвращаться, но он снова там… Панический страх и бьющееся сердце, которое было готово остановиться. — Что ты видишь, Серёжа? — голос женщины, которая внезапно оказалась рядом в подвале… лицо вытянулось и вдруг сильно постарело, превращаясь в лицо… Шахина. Умиротворённое лицо мужчины, который сидел рядом, перебирая чётки. — Шахин… — выдохнул Киса, смотря на мужичка, у которого был голос Галины. — Что он делает? — спросил Шахин, спокойно глядя на парня. — Сидит… — ответил Серёжа, боясь отвернуться от мужчины. — А что происходит вокруг? — Нет… не хочу… — замотал парень головой, боясь повернуться… — Он не исчезнет, посмотри вокруг, — пообещал Шахин, кивнув парню за спину, и, вздохнув, Сережа  всё же повернулся… смотря на Духа, который улыбался в чёрную бороду, стоя над ним, держа автомат и что-то крича… — Нет… — Что ты видишь? — спросила Галина за спиной. — Духи… он опять пришёл… — Что он хочет от тебя? — осторожно спросила Галина. — Хочет… сделать плохо, — выдохнул Киса, смотря, как мужик открывает ширинку штанов, доставая член, а в лицо ударила горячая моча, которая стекала вниз… — опять… — Что он ещё делает? — тихо спросила Галина, а пальцы начали дрожать… Страх того, что всё снова повторится, страх того, что он мечтал забыть… а под руками кровь…гнилых трупов, которые хлюпали под ним. — Они все… их всех убили, — шептал Киса, смотря на выколотые глаза одного из солдат, где теперь были две чёрные дыры. — И что ты должен сделать? — Достать органы… — выдохнул Киса, запуская руку в распоротое брюхо одного из солдат,  вытаскивая кишки… приступа тошноты давно нет, как и нет ничего, кроме страха. Нет больше отвращения, нет ничего — только органы солдат, которые он монотонно кидает в ведро, чтобы Духи потом ими кормили собак… — Всё хорошо, Серёжа, — раздался голос Шахина за спиной, а потом его рука на плече. — Пойдём отсюда, всё уже закончилось. — Шахин… — прошептал Киса, поднимаясь на ноги и идя за мужичком, оставляя трупы и пленных позади, идя к лестнице, а потом к той самой двери… где было солнце. Толкнув дверь, Шахин остановился, передавая ему четки, и кивнул к выходу, в который вышел Сережа, жмурясь от яркого солнца, от чувства… свободы. Все позади, все закончилось… все прекратилось, страх и трупы остались там… как и Шахин. — Шахин! — собственный крик вонзился в уши, а перед глазами… кабинет и Галина, которая все так же сидела на стуле, смотря на него. — Ты молодец, Сережа, — улыбнулась женщина и повернула голову в бок, смотря… на Дениса, который стоял у порога, облокотившись на косяк, опустив голову и кулак ко лбу. — На сегодня все, я вас подожду в коридоре. Кивнув Немцу, встала со стула и вышла из кабинета, оставив парней одних, а Сережу с… чувством странного больного облегчения. Словно всю душу распотрошили внутри, вытащив все не нужное и грязное. Как мама, когда прибираеться, вытаскивает все вещи со шкафа, кидая на пол, и заставляет складывать все обратно, только аккуратно. Вот так и в душе, словно Галина вытащила все, что там лежало не ровно, и заставила сложить аккуратно. Нет, не выкинуть, а оставить и сложить… но от этого было так больно и так спокойно. Словно и нельзя это забывать и выкидывать, нужно просто ровно положить, тогда все станет проще… А мокрых щек коснулись горячие ладони. Сережа и не понял, что потекли слезы… оказывается, когда он чувствовал горячую мочу, это была не она… а собственные слезы? А напротив — синева глаз, смотрит и словно гладит сложенную одежду в шкафу, которым сейчас является Сережа, а рядом сидящий на корточках Денис, — это мама, которая хвалит за то, что ровно сложил вещи. — Иди сюда… — тихий, надломленный болью, шепот Дена окутывает уши, а горячие руки притягивают к себе, прижимая мокрое лицо к черной рубашке, заставляя ее промокнуть. Рука-змея нежно поглаживает спину, заставляя замолчать шарик, теплый и такой… родной, любимый человек шепчет, что все теперь хорошо, все позади, что он рядом и никогда больше не отпустит…