Малавита

Красный клубок ниток, который медленно распутывался, крутясь на месте, распуская ниточку все дальше и дальше, словно был бесконечным и никогда не закончится. Потихоньку, движение за движением, боль за болью, он вытягивался все дальше и дальше, пока совсем не отошел от него в белесом пространстве, пока, держа между пальцев ниточку, не отпустил ее, чтобы она парила в этой атмосфере… — Молодец, — улыбнулась Галина, когда Сережа открыл глаза, смотря на женщину, которая сидела на стуле, привычно уже как неделю, записывала что-то в блокнот. Было иногда интересно, что она вечно там пишет и кивает, но Сережа решил оставить это ей. Потому что, наверное… доверял? Что было очень сложно в последнее время, так как свое доверие он раскидывал направо и налево всем, кому можно, но, когда поделился с ней, стало и вправду легче. Она буквально водила его в… дзен. Хоть там и было страшно, не так, как Шахин вводил его в то состояние, делая спокойно, нет. Но после дзена, в который вводила она, там было плохо, зато после, как он из него выходил, становилось хорошо. — Ты пьешь лекарства? — спросила женщина, убирая блокнот в сумку. — Да, — вздохнул Киса, садясь на диван, на котором до этого лежал, — только… состояние от них какое-то, мутное, что ли… — Так и должно быть, — ласково сказала она, — организм привыкает, скоро станет лучше. Лучше… когда же оно станет-то уже, это лучше? От таблеток, которые она выписала, хоть и чуть приглушился шум шарика, но словно и все внутри вместе с ним приглушилось, как будто чувства отключились напрочь. А может, это и хорошо? Нет тревоги, нет страха, нет паники, как и ничего нет… только тихое спокойствие, приятное, окутывающее одеяло. — В первую очередь ты сам заглушаешь свои чувства, — вдруг сказала Галина, положив руки на сумку, — не нужно их бояться, нужно дать им выплеснуться, — взмахнула рукой в воздухе, — злись, радуйся, насыть жизнь разными моментами. — Я понял, — кивнул Сережа и слабо улыбнулся, — спасибо… — Отдыхай, — улыбнулась женщина и, встав со стула, вышла из кабинета, оставив его одного все так же сидеть на диване, бездумно смотря на пол, где все так же валялась карта, на которой изображена местность, и где-то там Шахин… Нельзя сказать, что Сережа чувствует себя лучше, нет. Ведь шарик еще шуршит, хоть и тише, от чего нервные подергивания все же есть, но таблетки помогают… А разум начинает немного приходить в состояние, которое чуточку ближе к адекватному. Хотя бы пропала иллюзия того, что он, блять, директор. Как же, директор он, бизнесмен хуев, король унитаза и ершика — вот кто он. Еще и майора ебнул, бляяять. Устало опустив голову, зарылся пальцами в волосы, пытаясь уложить в голове всё, что до этого размотал. Идиот, развел его Мишаня на дурачка, а он и повелся. Хорошо, что парни  прохавали всю эту аферу и вытащили его, а то бы щас хрен знает, что бы с ним было. Если бы не колеса, которые он глотает каждый день, так бы и сидел в своей иллюзии… Подняв голову, посмотрел на экран телевизора, где все так же крутился клип Жанны Фриске, который он не может перестать смотреть и слушать. Словно ее голос — некий проводник, который ведет из того подвала, который он больше не прячет, а принимает как действительное, и если бы не заглушение чувств, то точно бы впал в истерику. — Ну как? — раздался голос Дениса у порога в кабинет, а потом и сам парень вошел, медленно садясь рядом с Сережей, который все так же смотрел телевизор… Как он? А как должен быть? Никак и ничего… пусто. Вот и все. И так уже неделю, словно все цвета отключили, и все стало черно-белым, таким безразличным, но оттого и лучше? — Лучше… — вздохнул Сережа, откинувшись на спинку дивана. Странно, несмотря на все то, что Ден делает для него, помогая выйти из психологического хоррора, почему-то злость на него еще была, хоть и не такая яркая, хоть и притупленная от лекарств… Конечно, Сережа был ему благодарен, но и память о том, что тот сделал с ним до этого, все же словно отрезвляла, не давая упасть в омут синих глаз с головой… — Знаешь… — тихо сказал Киса, повернув голову к Денису, который все так же сидел и смотрел на него, — а я ведь тебе отомстить хотел… — Знаю, — хмыкнул тот, откинувшись рядом на спинку дивана и повернув медленно голову, улыбнулся: — а сейчас хочешь? Хотел ли Сережа отомстить? И сам не знал, но хоть и притупленно, но зол был. Можно ли считать, что Денис ответил за тот поступок, искупив вину? Можно ли отпустить обиду, которую Сережа столько времени грел внутри? — Не знаю, — ответил Киса честно, пожав плечами, потому что действительно не знал. Потому что сознание было таким туманным, а чувства такими приглушенными, что даже не понятно, что он на самом-то деле чувствует. — Понятно, — вздохнул Денис, отвернувшись, смотря в потолок, а потом вдруг резко встал с дивана и, улыбаясь, повернулся к парню, — знаешь, у меня есть кое-что для тебя, после чего ты, может, передумаешь меня убивать, м? — Что? — недоуменно спросил Сережа, чуть подавшись вперед. — Поехали, покажу, — загадочно улыбнулся Денис, протянув руку-змею, которая, шипя, звала собой, а синева глаз искрилась морем под солнцем, окутывая, прося довериться. Вы когда-нибудь видели, как блестит вода под лучами солнца? Как, переливаясь, играет солнечными зайчиками, чуть слепя глаза? Вот так смотрел Денис, а Сережа все же решил окунуться в это море, подав руку змее, которая тут же нежно его окутала… Может, Сережа поехал с ним, потому что верит ему, а может — потому что было как-то все равно. Загрузившись в черный «мерин» Дена, пробираясь сквозь пробки и смотря в окно, у него не было какого-то особого интереса или волнительного трепета. Глупо, конечно, но если даже Денис везет его сейчас в лес, чтобы грохнуть, Сережа был бы не против, потому что как-то серо все, как и погода. Хоть и конец апреля, но, выйдя из машины возле какого-то ресторана, он мог бы подумать, что сейчас вовсе октябрь. Промозглый ветер пробирался через пальто, заставляя поднять воротник и укутаться в него, хмуро осматривая фасад одноэтажного небольшого ресторана, который тоже был каким-то хмуро-коричневым, с тусклой, но кричащей вывеской «Звезда». — Пойдем, — кивнул Денис, закрыв машину и подошел к Сереже, чтобы вместе зайти внутрь. Где было необычно пусто и тихо: лишь администраторша, которая, забрав верхнюю одежду, проводила в зал, где так же не было людей, а лишь один столик посередине комнаты, который был уже сервирован. Сам зал выглядел лучше, чем фасад ресторана. Зал был,  с низким потолком и простыми люстрами, излучавшими мягкий желтоватый свет, который падал на светло-бежевые стены, с несколькими картинами в рамках, на темно деревянный пол, отполированный до легкого блеска. На полках вдоль стен стояли небольшие растения в горшках и несколько декоративных подсвечников, а за барной стойкой виднелись аккуратно выставленные бутылки с алкоголем, в углу же стоял небольшой старый рояль, покрытый тонкой пылью.  И всего лишь один стол, с белой скатертью. Ситуация была максимально странной и, более того, непонятной. — И что это? — недоуменно спросил Киса, повернувшись к Денису, который стоял рядом. — Пойдем присядем, —ухмыльнувшись, только и сказал он, аккуратно взяв парня за локоть и подвел к столу. Ну хоть спасибо, что стул не отодвинул и не пригласил сесть, а то Сережу можно было бы обратно к психологу вести, потому что такого хоррора он бы не хотел. — Че происходит-то?! — спросил Сережа, смотря на сидевшего напротив Дена, который кивнул официантке, на что та тут же удалилась. — Я заказал на свой вкус, ты не против? — словно не слыша вопроса парня, задал он встречный. Будь Сережа сейчас не напичкан таблетками, он бы разозлился… а может, и не таблетки так действуют, но в любом случае злости он почему-то не чувствовал, только усталость от непонимания происходящего. — Бля, Ден, — вздохнул Сережа, потерев переносицу, — давай мозга не еби, а?! — Ни в коем случае, — невинно сказал тот, подняв ладони, а вернувшаяся официантка выставляла на стол блюда и графин с соком. Алкоголь Сереже тоже запретили  из-за таблеток, а он бы сейчас с удовольствием напился. Но вместо этого прихлебнул сок из стакана, в который налила официантка, а потом наклонилась и что-то сказала Денису, на что тот улыбкой ответил. — Я отойду, — сказал Денис, поднимаясь из-за стола, — позвонить надо… — Вали, — махнул Киса рукой, безразлично ковыряя в тарелке, насадив на вилку картошку и отправив в рот. Денис же вышел, оставив его одного жевать безвкусную еду. Может, она и вкусная, но он нихрена не чувствует. Словно и вкусовые рецепторы тоже решили откинуться. А нахуя вам, сударь, вкус, раз не умеете им пользоваться? Вот сколько не запихивает в рот еду, а всё равно, кроме насыщения, ничего не чувствует. С такими успехами можно и песок жрать, какая разница-то? Лениво пережевывая пищу, копаясь в серой пустоте в голове, где где-то далеко шумел шарик, совсем тихо-тихо, но всё равно слышно, Сережа резко дернулся, когда по залу полилась знакомая музыка, заставляя с набитым ртом поднять голову, начать вертеться, а потом открылась дверь… Нет, всё, вызывайте санитаров, Сережа конкретно поехал крышей. Что там — лоботомия? Смирительная рубашка? Да-да, заворачивайте всё, потому что то, что он видит, никак не может быть реальностью, просто потому что это до абсурда глупо, потому что не может быть это правдой!!! Не может быть такого, чтобы ЖАННА, МАТЬ ТВОЮ, ФРИСКЕ, зашла в зал под льющуюся музыку, держа микрофон в руке, чуть пританцовывая, от чего короткое черное вечернее платье чуть задиралось, являя длинные загорелые ноги, а прямые волосы покачивались ей в такт. — Мне надоели эти тучи и дожди… И разговоры наши опять ни о чем, — тянула сладкоголосая девушка, пока Киса сидел с открытым ртом, но придя в себя, тут же начал давиться и выплюнул всё в салфетку, — а ты попробуй просто возьми и отпусти и забудь меня ненадолго. Медленно переставляя ногу за ногой, подходя к Сереже, пела она, пока в голове у него словно рубильник резко не дернулся, нахлестывая выключенные и забытые эмоции, заставляя голову кружиться… — Мне очень надо когда-то поплавать сама с собой не видеть этот город и всё изменить, — пела девушка, и неожиданно провела пальцем по плечу Сережи, отходя ему за спину, заставляя резко повернуться к ней, — я понимаю, что вот уже год как между мной и тобой нить натянута тонкоооо. Он не верил своим глазам, не верил нахлынувшему чувству эйфории, радости и пищащего визга, которые окутывали в давно забытые чувства, в те чувства, которые он испытывал даже не до войны, а давно-давно, где-то далеко в детстве, там, где каждая мелочь вызывала радость, там, где было так беззаботно радостно, когда не волновало ничего на свете… — Я сяду в машину, поеду по серпантину к морю, красиво… увидимся в Портофино, — а живой голос всё продолжал нежно окутывать, словно обещая, что всё наконец-то хорошо, можно отпустить и выпустить это забытое чувство наружу, и впервые по-настоящему улыбнуться, — Сяду в машину, поеду по серпантину к морю, красиво встречаемся в Портофино… Переведя взгляд с той, чей голос спасал всё это время, на того, кто… СПАС. Того, чьи синие глаза смотрели с таким трепетом, словно и не было тут никого — ни Жанны Фриске, не ресторана, никого и ничего, кроме Сережи, который впервые за долгое время от души улыбался… Синее море, каждая волна которого словно оберегала, поя сонату сердцу, как если бы сердце умело петь. Сердце Дениса умело, и оно пело Сереже, он точно это знал, буквально чувствовал каждой фиброй, каждой клеткой. Слушая мелодию другого сердца, сложно не поддаться и не открыть эмоции, сложно промолчать и одними губами тихо сказать: — Спасибо… А морю не нужны благодарности, море и так любовно ласкает волнами, как парное молоко, приятно растекается внутри. Море не нужны эти слова, ему лишь нужны эти чувства, которые были закрыты, которые словно забыты… Но утонуть в них, смешивая с синей водой, делясь со змеей, радостно плескаться, отдаваясь всем лучам, которые грели незабудки, упасть, раздвинув руки, чтобы цветы подлетели и упали обратно, касаясь лица, путаясь в волосах и забивая обоняние своим сладким ароматом… Коктейль чувств, который нахлынул, заставил судорожно дрожать, не в силах справиться со своим состоянием, Сережа буквально бледнел и краснел, стоя перед Жанной, которую провожали парни, стоя у входа в ресторан. — Вы… Вы, — заикаясь, пытался сказать хоть какое-то внятное предложение Сережа, смотря на улыбающуюся и такую, оказывается, добрую и светлую девушку. — Спасибо Вам, еще раз большое, — улыбнулся Денис, целуя тонкую тыльную сторону ладошки, девушки. — Не за что, ребят, — улыбнулась певица, поправляя ворот шубы. — Вы… Вы, — выдохнул Сережа и неожиданно выпалил, выпучив глаза, — выходите за меня! — Так нам пора, — кашлянул Денис, беря Сережу за локоть, а Жанна лишь залилась таким же приятным смехом, как и её голос, похлопав парня по плечу. — Удачи, ребят, — улыбнулась она, направляясь к машине, где уже ждал водитель, оставив парней одних, а Сережу смотреть ей в след. — Блять! — хлопнув себя по лбу, выругался Сережа, придя в себя, когда машина уехала, — Выходите за меня?! Вот я еблаааан! — Это точно, — хохотнул Денис, направляясь к своему «мерсу». — Че ты меня не остановил-то, а?! — спросил Сережа, залезая в машину. — Стоял, заикался и такую хуйню сказал, а! Единственный шанс, когда выпало поговорить с ней, он ляпнул такой бред, за который будет себя долго карать и сгорать от стыда, ночью ворочаясь и крича в подушку. — Ну извиииниии, — протянул Денис, откинув чуть голову, выезжая на дорогу. А внутри летали не бабочки — нет, там кружил цветный ураган, снося всё на своём пути, закручиваясь в лавину приятных эмоций и тепла, накрывая с головой, заставляя впервые дрожать от чувства, после которого ещё долго улыбаешься как дурак, после которого хочется подойти к каждому человеку и, взяв за руку, посмотреть в глаза и сказать: УЛЫБНИСЬ! Потому что с таким чувством хочется делиться со всеми, глупо бегая по улице, раскинув руки, радоваться каждому моменту, каждой прожитой минуте, каждому вздоху и выдоху. Особое чувство свободы, бескрайнего ощущения всей силы, словно резко стал бессмертным, и под таким чувством иногда приходят глупые идеи, которые ты бы в жизни не осуществил, потому что не решился бы. Хочется обуздать невиданное, сделать что-то настолько сумасшедшее, чтобы потом в газете напечатали об одном безумце, который такое вытворил. Чтобы потом друзья вспоминали и говорили: «А помнишь, чё ты тогда учудил?» Вот такое чувство переполняло внутри, заставляя повернуться к человеку, благодаря которому и появилось это невероятное ощущение радости, и, улыбнувшись, смотреть на него, потому что нельзя не смотреть. Потому что глаз не оторвать, не веря, что этот человек настоящий. Что реально существует тот, кто пойдёт ради тебя на всякое — будь то опасное, будь то до глупости сумасшедшее. — Чего? — улыбнулся Ден, посмотрев на Серёжу, который так и смотрел на него. — Спасибо, — искренне сказал Киса и перевёл взгляд на дорогу. — Может, и не буду мстить… — Вау, большое тебе за это спасибо, — хохотнул Немец, ударив по рулю. — Как от сердца отлегло! — Да, я сегодня милосердный, — кивнул Серёжа и тут же залился смехом, смешивая его с чужим, как два ветерка, что кружили возле друг друга. — За такое милосердие я и сам могу спеть, — хмыкнул Денис, лукаво стрельнув взглядом на парня. — Ну неееет, — протянул Серёжа, покачав головой. — Я этого не переживу! — Чё эт?! — наигранно возмутился Денис. — Я ничё так пою, так-то. — Ага-ага, верю, — хмыкнул Киса, качнув головой. — Не веришь? — повернулся он к парню, чуть подав голову вперёд. — Пф! Смотри, — и тут же потянул руку к бардачку напротив Серёжи, достав коробку с диском, чтобы впихнуть его в магнитолу, и, чуть пошуршав, та полилась музыкой, а Денис начал чуточку покачиваться, хлопая по рулю. — Неее нааадооо, — протянул Серёжа, смеясь, смотря на парня, который сейчас был ну вообще на себя не похож — по крайней мере, таким Серёжа его не знал… А знает ли он вообще Дениса? Видимо, нет, потому что тот с каждым разом удивляет всё больше и больше. — Нананана ееее, — протянул Ден, откинув чуть голову в бок, смешно корчась, посмотрел на Серёжу, а потом резво вернул взгляд на дорогу. — Взмах длинных ресниц, Ласковый взгляд наугад и всё в порядке, — тут же повернул голову обратно на хохочущегося Серёжу и ткнул в него пальцем. — А ты выбрал себе жертву на час, И ты сейчас играешь в прятки! — Хваааатит, — держась за живот, смеялся Киса, не в силах вынести этот цирк одного клоуна, который вошёл в образ, причём коряво и плохо. — Все блондинки и брюнетки Провожают взглядом цепким! — не слыша его, фальшиво тянул Ден, постукивая по рулю. — Потому что понимают, с кем играют! — не выдержав, подхватил Серёжа, смотря в синеву искрящего моря счастья. — Подойду к тебе, шепну на ушко: Догадайся, кто твоя подружка. Ты уходишь по-английски С Жанной Фрискеееееее, — протянули тут же вместе, хором, чуть покачиваясь под музыку, утопая и делясь безудержным весельем, эйфорией свободы, захлёбываясь и уходя вместе на дно синего моря, где так хорошо… Спектр пережитого счастья, от которого Серёжа будет ещё долго перед сном улыбаться, не в силах закрыть глаза. А руки слегка дрожали, и ноги не сгибались, когда, поднимаясь до квартиры с Денисом, который шёл за ним, травя перлы, от которых уже болел живот смеяться. — Ой, иди нахуй, а! — хохотнул Серёжа, доставая ключи с кармана и намереваясь вставить их в замочную скважину. — Это приглашение? — играя бровями, спросил Ден, встав рядом. — Да, — кивнул Серёжа и махнул ладонью в сторону лестницы. — Нахуй это туда. — Не, дорогу не знаю, покажешь? — хмыкнул Ден, облокотившись плечом о пыльную стену. Открыв дверь, Серёжа уже собирался ответить, но, повернув голову в коридор квартиры, замер… Видимо, сегодня Будда решил его наградить всеми секторами эмоций, или же просто все сговорились сделать из него платинового блондина, доведя до шока, заставив поседеть. Мало было Жанны Фриске, поэтому Будда такой: на! Ахуей и выхуи обратно, потому что сначала произошёл шок, потом непонимание, отрицание и гнев… — Серёжа… — выдохнула Варя, тут же отпрянув от Генки, с которым целовалась в коридоре квартиры. — Вы… ты… — набирая в грудь воздух, пытался сказать Серёжа, а потом перевёл взгляд на Гену, который начал пятиться спиной назад, а Киса тут же, прищурившись, зло указал на него пальцем: — ТЫЫЫЫ! — Серый… Серый, успокойся, — пытался вразумить его друг, примирительно подняв ладони. — С МОЕЙ СЕСТРОЙ?! — зло выпалил Киса, проходя в квартиру. А рубильник внутри снова дёрнулся, надвигая на него злую ярость, которая захлёстывала всего, от чего воздуха стало не хватать, а кровь толчками разгоняться по венам. Может, это инстинкт собственничества, а может, ярое желание защитить свою маленькую сестру, на которую кто-то посягнул, но Серёжа не мог сдержаться, готовый разорвать друга, который убежал на кухню, вставая за столом и бегая от Серёжи  по кругу. — Иди сюда! — орал Киса, метаясь то вправо, то влево, пытаясь перехватить парня, который так же метался. — Я убью тебя! — Серый, тебя посадят… — дёргался Гена. — Ничё, отсижу! — Серёжа, не надоооо! — верещала сестра, повиснув на нём. — Я его люблю! — Кого ты любишь?! — прищурился парень, переведя взгляд на Варю, которая заливалась крокодильими слезами. — Любилка ещё не выросла! Любит она! — Серый, ты вот не прав, — остановился Гена и словно учитель повёл пальцем. — Она уже взрослая… — СЮДА ИДИ! — сорвался Киса, тяжело передвигаясь из-за висящей на нём сестры. — И вообще у нас в июне свадьба! — выпалил Гена, от чего Киса замер, смотря то на друга, то на Варю. — Вы чё, обалдели?! — завис Серёжа, хлопая глазами, не веря словам. А за спиной раздался громкий хохот, приводя в себя и заставляя повернуться всем дружно на Дениса, который стоял, облокотившись о косяк, и всё время наблюдал. Может, Серёжа и вправду не прав, но сложно принять то, что твоя маленькая госпожа уже и не маленькая вовсе, а взрослая и самодостаточная девушка, которой пора уже построить свою семью. Но сложно отпустить, сложно это сделать, когда для него она всё ещё совсем кроха, которая дуется, пряча заплаканные глаза за чёлкой, которой уже и вовсе-то нет. Которую он защищал, оберегал столько лет… Может, и вправду пора передать её тому, кто будет оберегать всю жизнь? Плохо, что Серёже нельзя пить — он очень бы хотел сейчас напиться, а не сидеть и хлебать мамин компот, пока Ден с Геной пили водку, сидя с ним на кухне за столом. — И чё ж вы раньше мне не сказали? — хмуро спросил Киса, смотря на парней. — Так это… — замялся Гена. — Как-то случая не было… — Ага, — фыркнул парень, достав сигарету из пачки и тут же прикурив. Как же давно он не курил, а тут грех не закурить, с такими партизанами.— Правильно, на свадьбе бы и сказали, ну?! Или я, может, и не приглашён? — Да ты чё! — потянул Гена. — Приглашён, конечно, и свидетелем будешь, а! — Конечно, предлагаешь только, чтобы я не злился, — пробурчал Серёжа, стряхивая пепел в пепельницу. — Не, серьёзно, — сказал Денис, разливая по рюмкам водку. — Он изначально сказал, что если ты не вернёшься… ну, — качнул головой, — то свидетеля не будет… либо ты, — поставил бутылку на стол и развёл тут же руки, — либо никто! — Да-да, — закивал болванчиком Гена, а Киса лишь тяжело вздохнул. — Генка, — позвал друга Киса, опасно смотря, — смотри мне, — и показал кулак перед носом парня, — обидешь мне её… — Не, ты чееее, — протянул друг, убирая кулак парня, — ни за что! — Ну ладно, — вздохнул Денис, поднимая рюмку, — главное, что ты в порядке, а там уладится, — качнув рюмкой, намекая, чтобы Киса поднял стакан, и, чокнувшись, выдал: — Будем! Парни закинули в себя водку, а Серёжа отпил компот и, смотря на синеву глаз напротив, вдруг понял, что, окунаясь в море, он не прочь и захлебнуться, если это море возвращает его, принося спектр разных, хоть и иногда не таких приятных, но эмоций, заставляя чувствовать себя, наконец-то, хоть немного, но живым… *** От автора: Светлая память о Жанне Фриске 🙏🥀