Малавита

Ясность сознания, словно по полкам, расставила всё по порядку, не убирая ненужное, а отсортировав, как если бы книги выставили в алфавитном порядке, теперь нужно учиться с этим жить, а не прятать и выкидывать. Порой люди хотят многое забыть, начинают перегружать себе мозг, лишь бы вытеснить больные воспоминания, но вместо этого лучше примириться с ними, принять как должное и уверенно сказать, что да, было, и, подняв голову, идти вперёд, с осознанием того, что ты вынес это и сможешь вынести ещё многое. Всё-таки какой интересный орган — мозг человека: столько информации хранит и порой не самое нужное, будь то надоедливая реклама, будь это то, что делает больно. Преобразовать эту боль в нужное русло очень сложно, уходят годы, чтобы принять очевидное. Но поверьте, когда это принимаешь, жить становится намного проще. Хоть и не без помощи, но Серёжа сумел научиться с этим жить: регулярные походы к психологу, медитации с Шахином, много работы и контракты с продюсерами помогли скоротать время в ожидании одного человека, который вот-вот должен вернуться, и тогда можно нырнуть в синее море, наконец, с осознанностью прощения. С Тоней Серёжа порвал, если можно это так назвать: просто перешли из стадии «постель-бизнес» в просто бизнес. Девушка не сильно расстроилась, её, кажется, это мало волновало, и больше её интересовала собственная карьера, чем Киса. Серёжа соврёт, что его это не задело — конечно, по самооценке немного дало, но он быстро отмёл эти мысли от себя, всё же и он ей пользовался. Можно ли сказать, что он нашёл свой дзен? Наверное, нет, ведь для полного спокойствия не хватало только одного человека… который сейчас так далеко и с которым он не решается как-то связаться, приняв то, что этот разговор должен произойти с глазу на глаз… Варя же была уже на восьмом месяце, и сестре очень шла беременность: она словно опять стала той маленькой девочкой, такой капризной и плаксивой, что порой это даже раздражало, но Гена буквально прыгал перед ней на задних лапках, из-за чего получал нехилые подколы от Витька, который, к слову, очень удивил, объявив о своих отношениях с Яриком… Наверное, и вправду, это нормально и не стоит бояться своих чувств, если Витя не боится, да и Гена вполне адекватно отреагировал, чем очень удивил. — У меня скоро крыша поедет, — вздохнул друг, катая коляску, которую Серёжа купил сестре в подарок на рождение будущей племянницы. — Слышь, а может, меня тоже в командировку отправим, а? — Сиди тут давай, поедет он, — фыркнул Мушкин, доставая бутылку с виски, разливая по трём бокалам. — Чё, ваще покоя не даёт? — спросил Киса, садясь в кресло. — Это ёбнешься, — тут же подорвался Генка, плюхаясь в кресло рядом. — Будит меня в три часа ночи, арбуз захотела! В ноябре! — тут же повернулся к Вите, подавшись вперёд. — Я ей говорю, где я в ноябре ночью арбуз достану? А она знаете чё? — повернулся к Серёже, который дёрнул головой. — Как ебнёт меня тапком! — Да, женщины в гневе страшны, — хмыкнул Витя, подталкивая бокалы парням, — а беременные женщины в гневе и вовсе опасны! — То-то ты с Яриком и замутил, — фыркнул Генка, отпивая виски. — Он хотя бы не залетит! — Надеюсь, — хохотнул Мушкин, отпивая виски, лукаво смотря на парней, а Серёжа даже, наверное, завидует ему в том плане, что Витя не боится общественного осуждения. Парню откровенно поебать на это, да и попробуй Мушкину насчёт этого против что-то сказать — у него за пазухой всегда пистолет есть, так что это общественное мнение должно его бояться, а не он его. Но всё же Киса надеется, что не упустил и свой шанс, ведь Денис его ещё любит, ведь да? На самом деле было страшен даже не сам разговор, а то, что чувства у Дена… могут пройти, ведь столько лет держать их в себе, делиться, открывая душу, хоть и причиняя боль, но упорно продолжая это делать, наверное, очень выматывает. Как можно настолько любить человека, чтобы буквально сгорать по нему? Может, это и не из разряда «жили-были долго и счастливо», но определённо нечто большое, то, чего нельзя коснуться, можно лишь почувствовать, и Серёжа чувствовал, хоть Ден и проявлял это своеобразно, так что трудно было догадаться: иногда и вовсе казалось, что Денис его просто люто ненавидит, до всего этого, ещё в школе. Кто ж знал, что это он так любит! Хороша любовь, что так измываться над предметом своего обожания, но об этом можно долго рассуждать и погружаться в пучину обид и злости, что уже как бы пережил и прошло, оставив трезвость сознания и дрожь по телу от нетерпения и бега к синему морю… до которого он не может дотянуться: каждый раз во снах, сбивая дыхание, бежит к нему, но так ни разу не сдвинувшись с места… Шахин это называет «упадана» — цепляние: в буддизме считается, что страдание рождается не из самой боли, а из того, что человек цепляется за образ, за желание, за прошлое и будущее, не принимая настоящий момент. Пока держишься за это чувство, словно бежишь к морю, которого ещё нет перед тобой, и потому остаёшься на месте. Ручей тоже бежит быстро, пока нет преграды перед ним, которая остановит и образует застой, и главное тут — найти выход из этой преграды, чтобы не превратиться в болото. Вообще, послушав Шахина, можно многое узнать и разобраться в себе, слушал его не только Серёжа, парни тоже часто наведывались к старику, даже сами втроём сделали ему ремонт в студии, причём, кажется, это был хитрый план Вени, так как он говорил, что через такие поручения открываются чакры. Так это или нет, но студия стала выглядеть намного лучше, а пацаны стали более уставшими, что там насчёт чакр — не знают, но навыки маляров точно отработали как надо. — Когда поток встречает камень, он не ломает себя, а ищет другой путь. Не держись за форму — будь водой. Это и есть путь освобождения, — вещал спокойно Шахин, сидя на полу, пока парни штукатурили ему стены. — Мне кажется, нас эксплуатируют, — буркнул Мушкин, вытирая лоб. — Друг мой, каждые действия имеют свои плоды, которые в скором времени распустятся, — заметил Веня, чуть улыбнувшись, а Витя стушевался и продолжил шлифовать стены. Может, Шахин и вправду их эксплуатировал, но парни почему-то и не были против, так как всё же многое узнавали и что-то в себе открывали. Серёжа так точно — принял поток своего ручья, не давая ему застояться и опять преобразоваться в болото или же шарик, который в итоге будет глушить. Потоком мыслей позволил выпуститься ручью и течь вперёд. — Звезда моя далёкая, Печаль моя высокая, Пошли мне одинокому Свой лучик золотой-золотой, — тихо напевал Серёжа, параллельно выдвигая ящик стола, чтобы достать упаковку таблеток, и сразу выпить одну. Галина назначает их по курсу, чтобы не было привыкания, с перерывом в один месяц. Хоть они до сих пор чуть туманят сознание, но всё же помогают, хотя бы убрали нервные тики и подёргивания, теперь, может, он и вправду выглядит как нормальный, здоровый человек? — Бля, вот ты скажи ему, а! — ворвался в кабинет Гена, стукнув дверью об стену. — Хренали Оксана — это Ксюша?! — Бля, долбень, это два одинаковых имени, — устало вздохнул Витя, заходя за другом в кабинет. — Да с хера ли?! — возмутился Генка. — Как Оксана и Ксюша могут быть одним и тем же именем?! — Чё стало-то? — не понял Серёжа, смотря недоумённо на парней. — Ой, нахер тебя, толку объяснять, — махнул Мушкин рукой на Генку. — Ну заебись, я ещё и тупой! — возмутился Вайцман, дёрнув руками в воздухе. — Заметь, это ты сказал, — хмыкнул Витя, подходя к столу и тихо шепнув Серёже: — Он меня уже достал… — Ля, может, это ты беременный, а не Варя? — хохотнул Киса, вытаскивая из пачки сигарету, и тут же её прикурил. — Ааа, вот так вот, да, — прищурившись, протянул Гена. — Я понял, — быстро показал на парней пальцем, — вы сговорились! — Ой, всё, я этого больше не вынесу, — вздёрнув лицо к потолку, вздохнул Мушкин. — Меня не было полгода, а вы уже поубивать друг друга готовы? — раздался насмешливый голос с порога, заставляя сердце замереть и тут же быстро пуститься в пляс, стоило лишь повернуть голову к порогу, где стоял… Денис, в чёрном пальто, на плечах которого стекали капли растаявшего снега, как и на волосах… Синее море, что стало чуть ближе, лишь протянув руку — можно утонуть, а голова пошла кругом. Окунуться и забыться, расправив руки, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться с места и не прижаться к тому, кто снился по ночам, а оттого и дышать стало сложнее. Словно мир замер, только море впереди, до которого совсем близко и так далеко… — Ааааа, нихуя се! — радостно взревел Генка, подлетая к брату, тут же его обнимая, а синева моря радостно заискрилась лучами солнца, отливая солнечными зайчиками и прыгая по волнам. — Ты когда приехал-то? — радостно хохотнул Витя, обнимая друга, а Серёжа так и не смог не то что с места сдвинуться, а даже слово сказать… — Вот только с аэропорта, — хмыкнул Денис, похлопывая по плечам парней, и тут же, наконец, синева устремилась к Кисе, который, наверное, и вовсе побледнел, но, очнувшись, всё же взял себя в руки и улыбнулся, подходя к парню, которого так долго ждал, и каждый шаг словно, наконец-то, приближал к морю, и если замедлить дыхание, можно было услышать, как шумят волны… вот совсем чуть-чуть, совсем рядом. — Рад тебя видеть, — тихо сказал Киса, пожимая протянутую руку, не отрываясь, погружаясь в воду, в поисках змеи, по которой так скучал. — Слышал, тебе лучше? — спросил Денис, всё так же держа ладонь, слишком долго для обычного рукопожатия, но такого тёплого и приятного. — Да я… — выдохнул Киса, наслаждаясь змеиным шёпотом, но тут же резко осёкся… — Всем привет! — раздался весёлый голос незнакомого парня, который подбежал и выглянул из-за спины Дениса, бодро улыбаясь, стоя в короткой дублёнке на худощавом теле, а на тёмном ёжике волос таяли капли снега… Весь какой-то странный, что ли… сладкий, и почему-то, смотря на его смазливое лицо, так и хочется назвать его… чупа-чупс. — Я Алекс! — протянув ладонь, сказал леденец, в то время как парни недоумённо смотрели на него, а потом на Дениса, который быстро одёрнул свою руку и убрал в карман. — Здарова-а-а? — недоумённо протянул Генка, с нескрываемой неприязнью осматривая чупа-чупса, которому так никто и не пожал руку. — В общем, он со мной, ага, — улыбнулся Ден, не отрываясь, смотря в глаза Серёже… словно пытаясь что-то донести, то, чего он не хотел понимать… — Партнёры мы! — хохотнул Алекс, тут же приобняв за плечо парня. — А? — завис Гена, смотря на паренька и на брата. — Какая сфера? — Ой, блять… — вздохнул Витя, похлопав Гену по плечу. — Любовная, — залился звонким смехом чупа-чупс, словно эхом разбивая в душе Кисы все надежды, издевательски растаптывая… а синева моря добивает, смотря в глаза… нет в море больше змеи, по крайней мере, от Серёжи она уползла — облизывать чупа-чупс. Словно внутри всё резко упало, все полки с выложенными книгами, которые он полгода аккуратно складывал, грея надежду и прокручивая в голове предстоящий диалог, которому не суждено, видимо, сбыться… Что там про большую любовь и чувства, которые нельзя потрогать, но можно прочувствовать? Хуйня всё это, всё проходит, и, видимо, человеку сложно их долго вынашивать, не в силах больше кричать в пустоту и отдать её тому, кто оценит, оставив тебя одного с разбитыми осколками души, которую больше не собрать, а оттого они и царапают пальцы, потому что не надо к ним прикасаться, оставив лежать на месте. Боль, которая буквально была физической, разрывающая сердце, и казалось, ещё чуть-чуть — и оно остановится, а руки начнут трястись… — Ебана, голубая корпорация, — вздохнул Генка, проведя пятернёй по волосам. — Ааага, — сморщив нос, протянул Алекс. — Думаю, вам нужно поговорить… — и повернулся к Денису. — Я поеду… — Да, — ровно сказал Денис, всё так же смотря в глаза Серёже, который дёрнулся, отводя взгляд и отходя к столу, за которым и проследовали парни, усаживаясь в кресла. Пока чупа-чупс, потоптавшись на месте, всё же не ушёл. — Ну, вот дела-а-а, — протянул Генка, подходя к шкафу, доставая виски и четыре бокала. — Удивил так удивил… — Ты где этого леденца-то нашёл? — хмыкнул Мушкин, вынув сигарету из пачки и посмотрел из-под бровей на Серёжу, который, прокрутившись в кресле, залип на статуэтку Будды, держась, чтобы не свалить отсюда, потому что в душу словно кто-то сильно пукнул. — И вообще, когда… тебя на голубую сторону-то переманило? — дёрнул головой Гена, разливая виски по бокалам… А Серёжа отметил то, что Денис заявил о своих отношениях открыто, в то время, когда между ними, хоть и была такая сломанная связь, на намёк от брата о голубизне чуть не ебнул… Может, потому что у них это и правда было грязью, а тут у него что-то светлое? Слушать, о чём говорили парни, даже не хотелось, уходя глубоко в сознание, медленно отпил виски из бокала… Где его Денис нашёл, как они познакомились, тоже знать не хотелось, отказываясь и отрекаясь принимать информацию из диалога, уходя в темноту сознания, он отвернулся от синего моря и поля незабудок… потому что не его это в итоге… Злость, глушащая обида за то, что столько месяцев грел в себе надежду на то, что у них может что-то быть, оказалось это опять иллюзия, которую сам себе придумал и жил в ней. Сколько можно жить в том, что придумал? Ведь он считал это за реальность, а оказалось — лишь одной сплошной простынёй обмана… Может, и не имеет права он злиться на Дениса, но Серёжа злился. И очень сильно, готовый раскрошить тому лицо за то, что разрушил его надежду и опять же их… любовь? А была ли она? Или просто извращённая придуманная связь, которая лишь губила их… Находиться здесь больше не хотелось, и, резко поднявшись из-за стола, Серёжа уже направился к выходу, сжимая кулаки. — Ты куда? — спросил Гена, подняв голову, разливая в очередной раз виски. — Я… там, на встречу, да, — пробурчал Киса, схватив пальто и быстро вышел из кабинета, натягивая его по пути, быстрым шагом идя по коридору. Видимо, один он надеялся на что-то, на то, чего не могло быть… — Подожди! — голос Дениса за спиной всё же заставил остановиться, и, прикрыв глаза, тяжело вздохнув, натянуть улыбку, повернуться, смотря на парня, который тут же подошёл, засунув руки в карманы джинс. — Да? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросил Серёжа. — Ты в порядке? — тихий вопрос, который прозвучал громче любых слов… блять, тупее вопроса и не могло прозвучать… — Да, в полном, — бодро ответил Серёжа, кивнув головой и хлопнув парня по плечу. — Рад за тебя! — Да? — нахмурившись, спросил Денис. — Мне показалось… — Нет, всё отлично, — облизав губы и тут же прикусив, выдавил Киса, стараясь увидеть в глазах напротив змею, которая когда-то нежно шептала слова о любви… — Просто хотел сказать, — вздохнул Денис, запуская пятерню в волосы, — я, если чё, рядом, да… — Да, я знаю, — кивнул Киса, улыбнувшись, с ощущением того, что эта улыбка ножом прорезалась на губах. — Мы ж родственники! — Да… — замер Денис, смотря в глаза, которые Серёжа тут же прикрыл, не позволяя заглянуть себе в душу. — Ладно, я пошёл, — быстро бросил Киса и, не дожидаясь ещё слов, развернулся, уходя прочь, отрезая себя от моря… в очередной раз, но в этом случае не по своей прихоти, параллельно доставая ключи от «бумера», который недавно всё же приобрёл… Глаза застелило пеленой, и хоть бы это были не слёзы, а руки сильнее дрожали. Заведя машину, вытащил таблетки из кармана и тут же несколько закинул в рот. Нет, нельзя сознанию опять уходить в то состояние, больше не позволит себе — переживёт эту боль во всех красках, но не загонит всё в шарик. — СУКА! — вырвался утробный злой крик, и руки сами ударили по рулю, но тут же обхватили его, срываясь с места по вечернему городу, по знакомому направлению… Но как прожить то, что буквально разъедает изнутри, вырывает и разрывает на клочья. Ебаный чупа-чупс! Глупо злиться на него, но Киса ничего не мог с собой поделать, мечтая раскрошить этого смазливого пидора в крошку и рядом положить Дениса, закопать их вместе… за то, что не оправдались его ожидания и мечты, за то, что только принял свои чувства, за то, что простил, за то, что… всё это было напрасно. Такое чувство, словно над ним зло пошутили. Ха, чё, ебать, поверил в себя? Дохуя чё смог? А не пойти ли тебе нахуй? Вот-вот, иди со своими чувствами… Видимо, это карма за то, что и Денис так же мучался? За то, что в своей любви он захлёбывался и тонул? Но виноват ли в этом Серёжа? Твою мать, знал бы он, чем это всё обернётся, ещё бы в первом классе попросил маму перевести его в другую школу, лишь бы никогда не видеть этого моря! Знакомая дверь открылась не сразу, но как только послышались шуршания за ней, она тут же распахнулась. — Серёжа? — удивлённо спросила Тоня, поправляя шёлковый халат, и тут же отступила назад, когда Киса вошёл в коридор, прижимая её к себе, сминая мягкие губы. Глупый и безнадёжный способ отвлечься, но человечество не придумало ещё ничего лучше, кроме него. Может, этим и загоняет себя глубже в яму, но больше не хотелось оказываться в том состоянии, даже если боль эту не вынести, даже если придётся пользоваться Тоней, которая активно сейчас отвечает на поцелуй, стягивая с него пальто… Только вот и после того, как он выпустил злость, легче не стало — вместо неё появилась какая-то пустота, которая засела в груди, по которой тонкий пальчик Тони выводил круги. — И чего случилось? — тихо спросила девушка. — Ничего, — вздохнул Серёжа, вставая с кровати, тут же подхватив брюки, натягивая их. — Я поеду. — На ночь не останешься? — хмыкнула девушка, потянувшись к тумбочке, взяв пачку сигарет, тут же прикурила одну. — Нет, прости, — слабо улыбнулся Киса, повернувшись к ней. — Да ладно, — хмыкнула та, выпуская дым. — Я всё равно завтра занята, открываю модный показ, — потянулась, стряхнула пепел в пепельницу. — Модель тут из Америки приехала, представляешь, — и прихватила сумочку, доставая брошюру. — Кстати, вы и спонсируете… — и чуть обиженно надула губы. — Мог и мне сказать… — Мы? — нахмурился Серёжа, перехватывая из пальцев девушки брошюру, на которой был изображён чупа-чупс в расстёгнутой белой рубашке. — Вона как… — тут же бросил бумажку на кровать и посмотрел на Тоню. — А кто это такой-то? — М? — выпуская дым, дёрнула та головой. — Ну ты даёшь, не знаешь, кому деньги даёте? — хмыкнула, покачав головой, и прихватила халат, натягивая на голое тело. — Так, пустышка, говорят, выскочка, — перехватив сигарету между пальцев, сложила ногу на ногу. — Получилось пробиться два года назад за счёт… ну, ты понял, — качнула она головой. — Вот теперь выёбывается как может. — Понятно, — вздохнул Серёжа, бросив взгляд на брошюру, и натянул кофту. — Ладно, я поехал. — Захлопнешь дверь? — донёсся вопрос Тони в спину, на который Серёжа решил не отвечать. И Денис, видимо, тоже решил ничего не говорить парням, став спонсором в карьере этого леденца. Может, это говорит обида в Кисе, но так такие дела не делаются, ведь почему-то все контракты они с парнями обсуждают между собой, а тут в итоге не успел Ден вернуться и за спиной провернул… Серёжа никогда не строил из себя жертву и сейчас тем более не собирается: переболеет внутри себя и с гордо поднятой головой пройдёт по своей свободе асфальта, с которой он не намерен больше отступать. Только и Денис пусть не забывает об этом, что Киса терпилой не был, и, может, всё же это злость и обида, но о таких вещах минимум сообщают, а не умалчивают. Поэтому на следующий день ворвался в кабинет Дена без стука, застав того за столом. — И тебе привет, — подняв взгляд и тут же опустив на документы, сказал Денис. — Ага, — кивнул Серёжа, засунув руки в карманы брюк, приподнял подбородок. — И с хрена ли такая хуйня? — Ты о чём? — нахмурился Немец, выходя из-за стола, облокотившись на край. — О том, что, оказывается, мы ещё и моделей всяких спонсируем! — не смог сдержать выпада Серёжа. — Ты сделал это, даже не сказав нам! С хрена лысого мы, ебать, ещё и такой хуйнёй занимаемся? — не замечая хмурого взгляда, продолжил парень. — Пусть пиндосы там у себя на Эквадоре, ебать, сидят, бананы жуют, нахуй нам такое? — Так, харэ, а! — рявкнул Денис, прерывая поток возмущений парня, и тут же подошёл, вставая напротив. — Во-первых, я не ебу, чем ты слушал, но я вчера об этом вам сказал, — змеиный шёпот прям в лицо, и синева глаз застелилась ширмой, что-то закрывая в себе. — Во-вторых, какие претензии, а? — Я не слышал… — буркнул Киса, тут же стушевавшись, отвернулся. — Как-то похую было на твои… — тут же помотал головой, понимая, что какой же он дебил, что, не подумав, полез в это. — А-а-а, — протянул вдруг Ден, расплываясь в оскале, откинул голову назад. — Ты чё… ревнуешь, что ли? — Чё?! — дёрнулся Киса, как если бы от удара. — Чё, ебу дал?! Нет, — отрезал он. — Просто не понял. Вот ты теперь разъяснил, и мне всё стало понятно! Спасибо! — Обращайся, — хмыкнул Ден, отходя к столу, наблюдая за парнем. — Обязательно, — буркнул Серёжа, выходя из кабинета, хлопнув дверью, оставив Дена с глупой, неверящей улыбкой смотреть на дверь, рассуждая о том, может, и не зря он всё это замутил? Глупая, может, идея была, но она пришла в голову неожиданно: лишь один раз переспав с Алексом, который в итоге надеялся и до сих пор надеется на что-то серьёзное, а Денис ничего ему не мог пообещать, кроме заключения контракта взамен на небольшой спектакль. Конечно, Ден понимает, что тот в итоге ждёт большего, но, сразу расставив, кто есть кто и что от того требуется, не дал ему и шанса. Рисково было, и даже вчера Денис подумал, что ничего не получилось, но сейчас, смотря на реакцию своего маленького принца, понял, что всё пошло как надо… Главное, чтобы Серёжа сам это признал, и тогда можно закончить спектакль… Всё же надежда на то, что у Кисы есть к нему чувства, грела все эти полгода, ожидая момента встречи. Алекса Ден поселил в отеле, хотя тот наглым образом просился к нему, в чём по понятным причинам Денис отказал… Да и раздражать этот мальчик начал — слишком навязчивый и надоедливый, хотя Денис прямым текстом рассказал ему обо всём. Осталось ждать, что его маленький принц быстро созреет, и тогда, наконец-то, можно закончить с этим фарсом… Данное обещание он не то что перед Серёжей не смог сдержать, а даже перед собой: буквально каждый день, как от ломки, выворачивало тоской по принцу, а демон скрёб когтями душу. Видимо, и вправду Денис болен, оттого и не получается забыться…