Резонанс

Том уклонился с кошачьей грацией, выставив щит, Гарри метнулся за ближайший стеллаж. Но не успели они ответить первым нападающим, как сзади, со стороны черного входа, раздался грохот вылетающей с петель двери и топот ног. Еще двое.  Том только выкрикнул:  — Гарри, сзади! Они встали спина к спине в центре узкого прохода между стеллажами и прилавком. Гарри чувствовал через тонкую ткань рубашки, как напряжены мышцы Тома. — Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри, и алый луч врезался в щит нападающего. Второй противник ударил в ответ каким-то незнакомым Гарри проклятием, похожим на плеть черного огня. Гарри действовал на голых инстинктах, его движения были резкими, быстрыми, рожденными в настоящих, а не учебных боях. Он не думал о красоте жеста — он выживал. — Протего! — Щит Гарри выдержал удар, и он тут же, без паузы, перешел в контратаку. — Ступефай! Инкарцеро! Нападающие быстро переметнулись и скрылись за стеллажом с товарами.   — Редукто!  Стеллаж с разнообразными сосудами и статуэтками позади врагов взорвался, засыпая их осколками, но нападающие были профессионалами. Один из них, двигаясь с пугающей скоростью, ушел перекатом и ударил костоломным заклятием прямо в колени Гарри, от которого тот ловко увернулся. В это же время за его спиной разворачивался совсем другой бой. Каждое движение Тома было эстетически безупречным и математически точным. Гарри почти не слышал его голоса — по большей части, колдовал Реддл невербально. Гарри брал силой, ловкостью и скоростью реакции, не сильно изощряясь в сложности заклинаний; Том же применял неожиданные и красивые связки из нескольких заклятий, смело используя темную магию, чем полностью дезориентировал противника. У Гарри был опыт. У Тома — талант.  Гарри мельком увидел через плечо, как Том коротким взмахом палочки превратил летящее в него заклинание в стаю стальных игл и отправил их обратно в противников. Один из нападающих закричал, когда иглы прошили его плечо. Том не просто защищался — он доминировал, перехватывая чужую магию и выворачивая её наизнанку. «Мерлин, как же он красив, когда дерется.» — Пригнись! — выкрикнул Том. Гарри был абсолютно уверен, что голос Тома прозвучал прямо у него голове. Гарри упал на одно колено, и над его головой пронесся ослепительный вихрь холодного белого пламени, который Том обрушил на всех пятерых нападающих разом. Стены лавки задрожали.  Гарри чувствовал спиной каждое движение Тома — это было странное, пугающее и в то же время завораживающее ощущение. В тесноте лавки, среди вихря проклятий, их тела соприкасались, и Гарри ловил ритм его дыхания, ощущая лопатками жар, исходящий от его тела. Том сражался с несколько отстраненным изяществом, его движения были выверены и экономичны, в то время как Гарри был воплощенным огнем, яростью и скоростью. Они были как две стороны одной медали, как два полюса электрической цепи, и это соприкосновение в самом сердце боя вызывало у Гарри дикое, эйфорическое чувство единения. В какой-то момент один из нападавших, укрывшийся за перевернутым столом, выждал паузу и направил в незащищенный бок Тома мощный, ярко-фиолетовый луч. Реддл был занят отражением атаки с фронта и на долю секунды оказался открыт — он физически не успевал отразить эту атаку. Гарри среагировал раньше, чем успел осознать это. Он резко развернулся и вскинул палочку вверх. Том, почувствовав опасность, также мгновенно сменил позицию, выбрасывая руку в защитном жесте. — Протего! — выкрикнули они в унисон. Их палочки, направленные в одну точку, оказались на расстоянии считанных дюймов друг от друга. В тот же миг воздух вокруг них перестал существовать, вытесненный плотной, вибрирующей энергией. Вместо привычного прозрачного щита вокруг них вспыхнула ослепительная золотистая полусфера. Из кончиков их палочек, словно узнавших друг друга через пространство и время, вырвались снопы густого золотистого пламени. Свечение было настолько ярким и чистым, что тени Лютного переулка испуганно отпрянули. Золотистые нити, похожие на расплавленный мед, сплелись в сложный, пульсирующий узор, создавая купол невероятной мощи. Фиолетовое заклятие, коснувшись этой золотой преграды, отлетело рикошетом в нападающего, сбивая его с ног. Гарри почувствовал, как по руке пробежала волна тепла, переходящая в покалывание, — его магия пела, сливаясь с магией Тома в один мощный, непрерывный поток. Палочка в его ладони дрожала, словно живое существо. Глаза Тома, обычно холодные, расширились от потрясения, отражая это невероятное золото. Он чувствовал, как его собственная магия многократно усилилась, подпитанная присутствием Гарри, превращаясь в нечто сокрушительное. Но на раздумья времени не было. Пользуясь секундным замешательством противника, Гарри резким движением разорвал контакт и развернулся обратно. Золотистые искры все еще осыпались с кончика его палочки, а в ладони ощущалось странное, покалывающее гудение, словно дерево напиталось чужой, темной и холодной силой. С бешено колотящимся сердцем он обрушил на оставшихся нападавших серию сокрушительных оглушающих заклятий, вкладывая в них всю ту избыточную энергию, что только что подарил ему резонанс с палочкой-близнецом. Тут и там прозвучали хлопки аппарации — четверо нападавших отступили, и теперь вдвоем они сражались против одного. Самый высокий мужчина, чьи движения казались Гарри смутно знакомыми, мощным невербальным заклинанием отбросил его к стене. В глазах потемнело, палочка едва не выскользнула из пальцев, но он не привык так легко сдаваться. — Редукто! — Гарри, собравшись с силами поднялся, целясь в опору стеллажа над врагом. Тяжелые полки с книгами обрушились на нападавшего, сбивая его с ног. Том, чье лицо исказилось от ярости, уже направлял на мужчину палочку. — Авада... — начал Том, и его глаза вспыхнули алым. — Нет! — выкрикнул Гарри, перехватывая руку Тома своей.  Секундное замешательство Тома дало нападающему шанс. Вспышка дыма, резкий хлопок аппарации — и в лавке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двоих юношей. Гарри все еще сжимал запястье Тома. Тот медленно повернул голову. Его глаза всё еще горели ненавистью, а грудь часто вздымалась. — Зачем ты помешал мне?! — рявкнул Том,  — Ты позволил ему уйти!  Гарри не отпускал его руку. Его самого трясло от адреналина, а сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на разбитые витрины и на разруху вокруг.  — Ты хочешь попасть в Азкабан, Том?  — Вообще-то это была самооборона! — Это тебе бы пришлось объяснять аврорам. Уверен, мистер Боргин был бы в восторге от их появления здесь. Реддл лишь хмыкнул, но ничего не ответил — Поттер был прав, но признавать этого ему не хотелось. Гарри тяжело привалился к уцелевшему стеллажу, пытаясь унять головокружение. По его виску, смешиваясь с пылью, медленно ползла темная струйка крови. Том нахмурился: — Ты ранен? Сильно ушибся? — Ерунда, — выдохнул Гарри, пытаясь стереть кровь рукавом, но лишь размазал её по лицу. — Этот тип швырнул тебя головой об стену, — мрачно проворчал Том, — а ты не дал мне убить его.  — Я считаю, что убийство — это самая крайняя мера. Если можно не переступать эту черту, ее не стоит переступать. Том внимательно посмотрел ему в глаза, словно пытаясь понять, насколько серьезно он говорит.  — Зато мертвые враги не возвращаются. Сядь.  Это был приказ.  Он жестом велел Гарри сесть на уцелевший стул и достал из потайного шкафчика флакон с синей, пахнущей травами жидкостью. — Не дергайся, — негромко произнес Том, подходя вплотную. Он мягко, но властно коснулся подбородка Гарри, заставляя его поднять голову. На виске Поттера алел глубокий порез от осколка витрины. Том капнул на него тягучей жидкостью, аккуратно втер ее пальцами, а после приложил палочку, шепча заживляющее заклинание. Гарри зашипел от резкой боли, чувствуя, как рана затягивается, оставляя лишь розовый след.  Взгляд Реддла задержался на его лбу. Кончиком палочки он осторожно отодвинул спутанные темные пряди. — Какой необычный шрам, — задумчиво произнес Том и, не спрашивая разрешения, медленно провел по нему пальцами, — Никогда не видел ничего подобного. Прикосновение прохладных пальцев Тома к шраму было невероятно приятно — головокружение отступило и боль в голове моментально утихла. Это ощущение было настолько глубоким и правильным, что Гарри невольно затаил дыхание, боясь пошевелиться — в этот миг он больше всего на свете хотел, чтобы Реддл никогда не убирал руку. Том, видимо, тоже что-то почувствовал, потому что его зрачки расширились, а голос стал совсем тихим:  — Интересно... очень интересно... Гарри поспешил усыпить его любопытство:  — Я сам толком не знаю, откуда он. Это с детства.  — Неужели ты никогда не спрашивал у родителей? — Том нехотя отнял руку, но продолжал сверлить его взглядом. — У меня их не было, — глухо ответил Гарри, — их убили, когда я был младенцем. — О. Извини, — произнес Том, но в его голосе не было ни капли настоящего сожаления. — Не будем о печальном прошлом. Сейчас нам важнее понять, кто эти люди, и что им было нужно. В голове Тома потихоньку складывались детали произошедшего. Пятеро профессионалов. Синхронная атака. И Гарри, который сначала сражался с ним спина к спине с силой и умением отнюдь не вчерашнего школьника, а потом не дал убить их главаря. Может он их сообщник, и все это лишь постановка, чтобы Том начал ему доверять? Или этот чудак Поттер и впрямь из тех, кто «милует врагов своих»?  В любом случае, кем бы он ни был, такой человек ему нужен. Это было рациональное решение. Он найдет способ завербовать его; в крайнем случае Том даже готов был изменить своим принципам и немного поделиться с Гарри властью — от этого же никто не откажется, верно?  — Это не было похоже на ограбление, — наконец нарушил тишину Том, задумчиво оглядывая разгром вокруг и крутя кольцо на пальце, — Они ничего не взяли, даже не взглянули на кассу. Они шли целенаправленно... за кем-то из нас. У тебя есть враги, Поттер? «Только ты» — Сомневаюсь, что я кому-то нужен, — искренне ответил Гарри. Он был уверен, что нападавшие пришли по душу Реддла, — а у тебя? Ты ведь знал, что это случится, верно? Я случайно услышал тот разговор на лестнице. Твой друг… Кассиус, кажется, он предупреждал тебя. — Ты проницателен, Гарри, — Том отошел к разбитому окну и замер, сложив руки за спину и всматриваясь в пустынный переулок, где тени казались гуще прежнего. — Лестрейндж идиот, но в чем-то он прав: чем выше ты поднимаешься, тем больше тех, кто хочет столкнуть тебя в бездну. Предатели могут оказаться даже среди тех, кто называет себя твоими друзьями. Том говорил это с такой непомерной гордыней, что Гарри, движимый исключительно мальчишеским хулиганским порывом сбить его спесь, спросил невинным голосом: — Чем выше ты поднимаешься? Но Том, ты же просто продавец в магазине.  Реддл взглянул на Гарри так свирепо, раздув тонкие ноздри и сжав челюсть, что, казалось, он превратит его в горстку пепла одним только этим гневным взглядом. Гарри насладился своей шалостью сполна. Он с трудом сдерживал улыбку, глядя на его взбешенное лицо, однако Том быстро взял себя в руки, вновь преисполнившись загадочности: — Ты многого не знаешь обо мне, Гарри Поттер. Моя жизнь… она сложнее, чем будни обычного продавца,  — он обернулся, и на его губах заиграла та самая снисходительная, почти царственная улыбка, которой он изредка награждал своих самых преданных последователей, — возможно, скоро я позволю тебе узнать меня лучше. Считай это моей личной благодарностью за твою своевременную помощь. Гарри снова едва удержался от того, чтобы не рассмеяться.  «Даруешь милость, значит? Позволишь узнать? Том, если бы ты только знал, что я знаю о тебе всё: от твоего приютского детства до того момента, когда ты станешь безобразным монстром с искалеченной душой. И если я защищаю тебя сейчас, то лишь потому, что твоя смерть принадлежит мне.» — Буду ждать с нетерпением, — сказал он вслух, серьезно кивнув, принимая эту «щедрость» с подобающим видом. Гарри уже надеялся, что Том не коснется этой темы, но, конечно, он не упустил из виду то, что случилось с их палочками: — Ах да, что это, Мордред побери, такое было!? — воскликнул Том, — я имею ввиду наше совместное протего. Такой резонанс не возникает случайно. Наши палочки не просто защитили нас, они словно усилили действие друг друга. Гарри, нам определенно нужно изучить это явление! Я предлагаю как-нибудь совместно потренироваться в дуэльном мастерстве. Это поможет нам понять свойства их взаимодействия и, возможно, откроет доступ к такой мощи, о которой другие и мечтать не смеют! Гарри тут же напустил на себя вид полнейшего замешательства. Он посмотрел на свою палочку из остролиста так, будто видел её впервые, и даже слегка встряхнул её в воздухе. — Я… я сам ничего не понимаю, Том, — пробормотал он, широко распахнув глаза и изображая искреннее удивление. — Никогда ничего подобного не случалось. Я думал, это какой-то побочный эффект от твоих заклинаний. Или может, это просто… ну, из-за всех этих проклятых вещей в лавке? Том лишь снисходительно улыбнулся на эту наивность, но в глубине его глаз зажегся фанатичный огонек исследователя, который уже наметил себе новую цель. — Нет, Гарри. Здесь кроется нечто более глубокое. И мы обязательно во всем разберемся. Том окинул Гарри долгим, задумчивым взглядом. Его лицо расслабилось, а в уголках губ затаилась почти мальчишеская улыбка. — Знаешь, Гарри, — негромко произнес он, придвигая стул и садясь рядом, — В детстве меня часто водили в церковь, и там нам иногда рассказывали про ангела-хранителя. Невидимого защитника, который появляется рядом, когда смерть уже заносит над тобой косу. В его глазах блеснула искра насмешливого лукавства. — Глядя на то, как ты бросился вместе со мной под заклятия, я невольно задумался... Может быть, ты и есть этот самый ангел-хранитель, посланный мне свыше? Он произнес это вполголоса, с легкой иронией, словно просто забавлялся удачным сравнением, но его взгляд при этом оставался цепким и изучающим. «Ангел-хранитель?» — мысленно хмыкнул Гарри, чувствуя, как внутри разливается горечь,  — «Скорее та самая смерть с косой, которая пришла забрать тебя в ад». Но вслух он лишь коротко ответил, усмехнувшись: — Сомневаюсь, что ангелы носят очки и работают в лавках Лютного переулка. Том тихо рассмеялся. — Справедливо. Но в этом мире всё не то, чем кажется, не так ли? **** Мистеру Боргину они, посовещавшись, решили рассказать упрощенную версию событий. Якобы уличные хулиганы попытались ограбить магазин, но доблестные сотрудники в лице Тома и Гарри отважно справились с ними. Старый торговец не стал задавать лишних вопросов; он был слишком напуган самой мыслью о погроме и втайне счастлив, что не оказался под перекрестным огнем лично. На волне этого малодушного облегчения хозяин даже расщедрился на небольшую премию, стремясь поскорее замять инцидент и вознаградить юношей за то, что те избавили его от лишних хлопот и разбирательств с органами магического правопорядка. После вчерашнего налета лавка была официально закрыта — мистер Боргин запер двери и поручил ликвидацию последствий своим помощникам.  Сам он только мешал: бродил туда-сюда со скорбным видом и ворчливо сетовал на послевоенное падение нравов. Полдня Гарри с Томом разгребали руины в торговом зале, возвращали на полки уцелевшие, но разбросанные вещи и книги, сверяя их места по записям. Кое-какие из них мистер Боргин приказывал отнести в подвал. Там хранились такие книги, которым не место было даже на полках самого мрачного магазина Лютного переулка. Их просили особые посетители, которые точно знали, за чем они пришли, а случайным зевакам не стоило их и видеть.  Сказать, что они случайно оказались зажаты в узком, пыльном проходе между книжными стеллажами в самой глубине подвала, было бы откровенной ложью. Том Реддл ничего не делал случайно. При уборке последствий погрома он увидел в одной из старых описей очередную оккультную египетскую книгу и загнал Гарри в этот пропахший пылью угол подвала в ее поисках. Он совмещал приятное с полезным. Книга была необходима ему для исследований, но искать ее в волнующей тесноте, чувствуя каждое движение Гарри, слыша его сбивчивое дыхание и ощущая исходящий от него жар — это приятно будоражило кровь.