Тигр в посудной лавке

С большим трудом удалось Поберту убедить офицеров полиции, что неведомая гостья, говорящая на очень древнем наречии, пойдет с ним. Поначалу копы были непреклонны — причинение вреда автомобилю гражданского, разрушенный аппарат контроля жизнедеятельности в больнице, попытка нападения на представителей власти при исполнении, общее агрессивное поведение были явно не тем набором проступков, с которыми обычно отпускали на волю. В итоге Поберту удалось убедить полицейских отпустить Тигрицу, когда ему пришлось пригрозить им проблемами со старшим Рысевичем, если они продолжать удерживать гостью в заточении. Конечно, Поберт блефовал, ведь на самом деле отец даже не стал бы заботиться о том, чтобы разбираться с рядовыми полицейскими, тем более про такому поводу — но младший рысь рассудил, что раз он отвечает за безопасность бала, то в его силах было обеспечивать безопасность так, как он считал нужным. На Тигрицу изрядно косились, выпуская ее из участка — но куда больше проблем вызывала даже не сама Тигрица, а её отношение к происходящему вокруг. Пока Поберт вел Тигрицу по коридорам, воительница бормотала: — Я ничего не понимаю. Что это за мир? Что это за место? Здесь в каждом окне огромные пластины горного хрусталя, стопки чистейшей бумаги, которую даже во дворце императора найти сложно — но здесь нет никого, кто выглядел бы богато. Как твоё имя, маленький рысь? — Поберт. Тигрица непонимающе наклонила голову: — По Бет? Какое странное имя. Ты не родственник По? Пришло время удивляться самому Поберту: — Кто такой По? Тигрица тряхнула головой: — Хотя о чем я говорю, он же панда, а ты рысь. Мне не нравится это место. Можешь хотя бы примерно объяснить, где я и кто все эти звери? Тягостно вздохнув про себя и поняв заранее, насколько тяжёлым будет разговор при его не самом твердом знании древнего диалекта китайского, рысь обвел лапой пространство вокруг себя: — Это… Городская стража. — Стража? Но почему ни у кого из них нет ни щитов, ни молотов, ни мечей? Чем же они сражаются? А где их железная броня? Где хотя бы простые копья или кинжалы? Где луки и стрелы? Поберт помотал головой: — Они… Сражаются иначе. Они… Порох, другое оружие. — Порох? Я знаю, что такое порох, но я не вижу ни пушек, ни ядер. Застонав, рысь снова попытался объяснить: — У них карманные пушки, маленькие, с маленькими кусочками железа внутри. А ещё маленькие дротики, которые заставляют спать. И нитки, которые заставляют падать — под последним Поберт пытался неловко объяснить тазеры. Глаза Тигрицы стали понимающими: — В той комнате, где я очнулась в первый раз, я схватила такие нитки, и они заставили меня трястись, а после я ничего не помню. Я никогда раньше не сталкивалась с таким.

***

Стоило Тигрице оказаться снаружи и увидеть Зверополис во всей красе, как её глаза сразу стали напуганными: — Это… Ваш город? Такой большой, такой яркий, такой… — воительница силилась подобрать слово. — Другой. Я никогда такого не видела! Даже Гуньмень не был таким! Лихорадочно рассуждая, что делать с Тигрицей дальше, Поберт подвёл её к своей машине: — Мастер Тигрица, вам нужно сесть в эту повозку и ехать со мной. Полосатая недоуменно посмотрела на автомобиль: — Повозка? А где лошади или быки? Как она поедет? — Это… Энергия. Она ездит на энергии. — Ей управляет Ци? — после этих слов Тигрица посмотрела на Поберта с проблеском уважения и страха. — Никогда не видела, чтобы Ци двигала повозку. Ты не похож на того, кто владеет энергией. Поняв, что более вразумительного объяснения он придумать не сможет, Поберт согласился с Тигрицей: — Можно сказать, что Ци. Садитесь внутрь, пожалуйста. — Поберт открыл дверь переднего пассажирского сидения, и полосатая неуверенно села в кресло, оглядываясь вокруг, словно ожидая подвоха. Глаза Тигрицы ещё больше округлились, когда Поберт сел рядом и пристегнул ремень безопасности: — Зачем ты связываешь себя? Рысь показал на ремень рядом с Тигрицей: — Вам тоже нужно, мастер. Это безопасность. Полосатая не двинулась: — Воин не связывает себя, иначе в случае опасности он не сможет защищаться и нападать. Мозг Поберта кипел от напряжения — он довольно давно не говорил на среднекитайском, и слова давались ему с трудом — тем более, что приходилось использовать понятные для Тигрицы термины: — Городская стража. Они штрафуют, если вы не привязаны. Это городской закон. Я подчиняюсь закону. Вы понимаете? Тигрица словно задумалась, переваривая слова рыся, а после попыталась дёрнуть ремень на себя: — Хорошо, По Бет, если это городской закон. Но если на нас нападут, то меня не остановят какие-то ремни. Отстегнув ремень, Поберт медленно показал, как им пользоваться, и Тигрица неуверенно повторила его движения. Вставив защелку в замок с металлическим звуком, Тигрица пробурчала: — Связана, как маленький неразумный тигренок! Стоило Поберту завести машину, повернув ключ, как Тигрица встрепенулась, словно готовая атаковать в любую секунду. Машина завибрировала, и рысь включил передачу: — Мастер, я не знаю, откуда вы прибыли, но здесь нет злодеев, которые только и ждут, чтобы напасть. Постарайтесь быть спокойны. На вас никто не нападёт, на меня никто не нападёт. Полосатая начала дёргать ремень, пытаясь снять его: — К черту, я не хочу быть связанной! Ни один городской стражник не станет накладывать штраф на воина, за то, что он не связан. Освободи меня, По Бет! Подумав, Поберт переключил передачу на нейтральную и положил лапы на руль, включив свою память на максимум: — Мастер Тигрица, разрешите мне говорить. Вы из династии Сун, верно? — Тигрица медленно кивнула. — Вы не в Поднебесной, и сейчас не династия Сун. Вы переместились на восемьсот или девятьсот лет вперёд, точнее сказать не могу. Слова Поберта заставили Тигрицу забыть о ремне: — По Бет, не лги мне! Как я могла оказаться в будущем? Что за божества такое сделали? — Я не знаю. Я говорю лишь то, что есть. Какой мне смысл лгать? Мы чужие для вас — но и вы для нас чужая. Ни один вокруг не похож на вас — вы не похожи ни на кого. Если я вам лгу — то как объяснить облик других и города? Тигрица положила лапы на колени и выдохнула: — Пожалуй, ты прав, маленький рысь. Слишком много вокруг не так, чтобы ты лгал мне. Поберт продолжил мысль: — Вам придётся быть рядом со мной. Лишь некоторые учёные смогут говорить на вашем языке. Даже жители Поднебесной сейчас говорят на другом китайском, не как вы. Тигрица скривилась: — Этот тот ужасный диалект, который звучал так, словно говорят с варёным рисом в пасти? Это тот, на котором ты говорил со мной в темнице? — Поберт кивнул. — Во что превратились жители моей страны, если их язык превратился в бормотание? Какие из них тогда воины? — Вас не поймёт практически никто в городе, мастер. Будьте рядом, пожалуйста. Тигрица недовольно фыркнула: — Да будет так.

***

Привыкший к холоду, Поберт провел машину, сворачивая из округа Саванны в Тундра-таун. По обыкновению не включая печку в машине, рысь даже не сразу осознал, что Тигрица, одетая лишь в штаны и ципао, начала дрожать, при этом молча, не показывая никак, что ей некомфортно. Увидев это, Поберт дёрнулся поворачивать регулятор обогрева: — Вы не сказали, что вам холодно, мастер Тигрица. Полосатая фыркнула в ответ: — Воин не жалуется на трудности, он их преодолевает, — несмотря на свои слова, Тигрица через десяток секунд явно показала, что изменения ей были по нраву, сев более расслабленно и перестав дёргаться. — Какая у тебя удивительная повозка, По Бет. Уверен, от такой не отказался бы и сам император! Поразительно, как Ци управляет всем! Выглянув в окно, Тигрица снова вернула на свою морду недоуменное выражение: — Только что было тепло — а тут снег и холодно. Как в вашем городе лето и зима сразу? Это точно не чертоги небожителей? Поберт хотел ответить Тигрице, но внезапно осознал, что полосатая даже не смотрела в его сторону, задавая вопрос. Казалось, что это было скорее риторическое восклицание, чем вопрос, требовавший ответа. Когда же вдали показался особняк Рысевичей, глаза воительницы стали ещё шире — она была явно впечатлена архитектурой и внешним обликом поместья: — Ты явно из богатых, По Бет. Уверена, твои родители кто-то из мандаринов или высокопоставленных особ. Остановив машину у дома, Поберт криво улыбнулся: — Можно сказать и так…