Тигр в посудной лавке

Когда Поберт заводил Тигрицу внутрь поместья Рысевичей, он благодарил случай за то, что отец с Кэтриком и Китти уже уехали на бал, и у него не было нужды знакомить свою семью с пришельцем из другой эпохи. Впрочем, младший рысь все равно вступал в дом без особой радости, и это не скрылось от Тигрицы: — Ты пришел в свой дом, но ты не выглядишь счастливым, маленький рысь. Почему? Поберт опустил плечи, даже не успевая удивляться тому, что непрерывный разговор с полосатой заставлял его вспоминать среднекитайский все лучше и лучше: — Я младший котенок в семье, и отец всегда любил меня меньше других. Он часто говорил мне в детстве, что я похож на мать, называл слабым и слишком добрым. — Твоя мама? А где она? Поберт взялся лапой за косяк и, казалось, словно за одно мгновение постарел лет на десять: — Ее… Нет. Когда я был совсем маленьким, она погибла в автоката… в общем, она разбилась на повозке — Поберт заменил слово на более понятное для Тигрицы. — Я ее совсем не помню. Меня воспитывал отец, и он был не лучшим. Он часто кричал на меня, брата и сестру. Порой бил. И мои брат и сестра стали как он — злыми, плохими. Я много раз пытался доказать ему, что я хороший сын, и я достоин его любви, но он… словно отказывал мне в этом. Впервые за все время взгляд Тигрицы стал сочувствующим: — Я не знаю своего настоящего отца, и меня воспитывал мастер Шифу. И он тоже был строгим и суровым, и я тоже много лет пыталась доказать ему, что я хороший воин. И всякий раз, когда у меня получалось выполнить прием идеально, я думала, что вот уж сейчас он похвалит меня, скажет, как хорошо я выполнила все движения… Но он только молча кивал, словно я сделала что-то само собой разумеющееся. — Однажды отец напился. Это было несколько лет назад, и я случайно подслушал его слова, что он бормотал, сидя за столом в обнимку с бутылкой. И… — в глазах Поберта появились слезы. — Он сказал, что у меня глаза мамы. И что, глядя на меня, он видит ее каждый день. Что он винит себя в ее смерти, и я — напоминание о его ошибке, которая привела к гибели мамы. Рысь опустил голову: — Если я так похож на маму, и папа ее так любил — зачем он так со мной? Разве я виноват, что похож на нее? Помолчав некоторое время, рысь вытер слезу пушистым кулаком: — Мастер Тигрица, у нас есть проблема. Мне нужно ехать в одно… место, где будет мой отец и мои брат с сестрой. Я бы оставил вас здесь, чтобы было спокойнее… но я боюсь, это место для вас окажется слишком непривычным. Мне придется просить вас поехать со мной. Я не знаю, что будет в будущем, но мне проще держать вас рядом, чем оставлять одну. Тигрица неопределенно повела головой: — Воин привыкает ко всему, даже если это другой мир. — Вам придется переодеться, мастер Тигрица, — Поберт посмотрел на полосатую виноватым взглядом. — Извините. Тигрица недоуменно посмотрела на свое красное ципао и черные штаны: — А чем плоха моя одежда? — Вы успели заметить, что вы выглядите слишком чужеродно. Вы привлечете слишком много внимания. Вас надо замаскировать. Взгляд воительницы стал понимающим: — Маскировка? Это хорошо. Помнится, мне пришлось притворяться принцессой перед Темутаем, это был занимательный опыт. Поберт, извинившись, оставил Тигрицу в холле поместья, обещав вернуться с одеждой, после чего исчез в глубине дома. Тигрица чувствовал себя уже не такой растерянной, как раньше. Ее взгляд скользил по деталям интерьера в прихожей, огибая металлические решетки на лестнице, ковры на полу и золотые подсвечники. Ей уже пришлось смириться с тем, что она оказалась в мире, ничем не похожий на привычную для нее Поднебесную. Тигрица закрыла глаза и подумала о Шифу, Неистовой Пятерке, По и Долине Мира. Пытаются ли они найти ее? Знают ли, куда ей довелось угодить? Знают ли, что ее понимает лишь один странный рысь, младший котенок в знатной семье? Полосатая даже не сразу поняла, что Поберт вернулся обратно, и в его лапах было несколько свертков с вещами: — Я отведу вас в другую комнату, чтобы вы могли переодеться, а не стоять в прихожей.

***

Тигрица с недоумением смотрела на шелковое платье: — Это… непонятное. Это же просто мосюн. А где рубаха, халат и верхнее платье? Поберт неопределенно повел головой: — У нас… Иные нравы. В вашу эпоху носили многослойную одежду. Сегодня так не ходят. — В моем мире так ходят или рабыни, или танцовщицы в веселых кварталах. Отвернись, По Бет, я попробую это надеть. Рысь послушно отвернулся, и он не поворачивался, слыша сзади бормотания: — И как вы это носите? Ну сюда очевидно голова, сюда лапы… Почему нет рукавов? О Небеса, какая тесная одежда! И… Можешь разворачиваться, По Бет. Рысь повернулся, и обомлел. Хотя, возможно, сама Тигрица, и считала шелковое платье на ней глупостью — но сам Поберт так точно не считал. Удивительным образом старое платье его мамы удивительным образом село на Тигрицу, подчеркивая ее прямые черты тела и делая ее суровый образ более женственным и нежным. Полосатая продолжала бесконечно одергиваться и поправлять складки на себе: — Чувствую себя девицей для утех из веселого квартала. И этот разрез на лапе, — Тигрица коснулась бедра, которое виднелось сквозь вырез платья. — Я очень надеюсь, что в меня не будут тыкать пальцами и не посчитают за легкомысленную самку. Задумавшись, Поберт оценил новый облик полосатой, и внезапно его глаза стали более заинтересованными: — Мастер Тигрица, а как вы отнесетесь к тому, что вы будете одеты как самец? Янтарные глаза воительницы поднялись на рыся и сузились: — Поясни. Поберт опустил плечи, стараясь звучать максимально миролюбиво: — Вы можете принять тот факт, что вы не в своем мире. Но вы воин. И вы не можете отказаться от своей природы. Если вы чувствуете себя неуютно в платье, то оно может помешать вам… быть воином. Возможно, вам больше придутся по душе штаны и костюм? Тигрица оттянула платье на животе за складку, и она выглядела неуверенной: — Ты прав с одной стороны, маленький рысь. В этом платье я не смогу нормально двигаться и нанести удар, если понадобится. Но наряжаться как самец… Допустимо ли это? Не оскорбим ли мы тех, кто будет там, куда мы прибудем? В моем мире девушка не могла наряжаться в мужскую одежду. — У нас все проще, так можно. Никто не сочтет, что вы нарушаете приличия. Подождите, пожалуйста.

***

На замену Поберт принес один из своих парадных костюмов, которые ему нравились — черные штаны, серый пиджак и бежевая рубаха. Немного опасаясь реакции Тигрицы, он бережно передал ей новую одежду, и та медленно развернула сверток: — Ну это я хотя бы понимаю. Очень напоминает дуйцзинь от северян хуфу. А знаешь, мне это больше по душе. Черный, как тушь. Серый, как сталь. Бежевый, как земля. — Она повернулась к Поберту. — В моем мире так одеваются те, кто не хочет привлекать внимание, но готов к битве. Это одежда ученого, который носит меч под халатом. Мне нравится. Это достойная маскировка. Отвернись, маленький рысь. Во второй раз Тигрица одевалась куда быстрее и без недовольных восклицаний. Поберта в итоге заставил развернуться возглас полосатой: — Какое у тебя дорогое зеркало! Поберт понимал, что Тигрица сравнивала технологии своей эпохи с современностью: — За многие столетия производство зеркал стало массовым, и они стало гораздо дешевле. Сейчас их может позволить себе любой. Тигрица была довольна увиденным в отражении: — Конечно, самцы носят у нас иную одежду, более многослойную и свободную, но мне нравится, — Тигрица сделала несколько ударов в воздух лапами и пару раз присела. — И не стесняет движения. Гораздо лучше, чем та шелковая сбруя легкомысленной девицы. Поберт хотел было сказать, что это было платье его покойной мамы, но решил не нагружать Тигрицу лишней информацией: — Осталось только одно, мастер Тигрица. Вам… придется идти со мной, как с… — рысь замялся и с трудом выдавил из себя. — Партнером. Глаза Тигрицы снова сузились: — Партнером? Боевым? Ты не похож на того, кто знает, что такое додзе и тренировки, маленький рысь. — Нет. Это бал, и туда пускают лишь пары. Я бы прошел и так, ведь отец организует бал, но вас не пустят без пары. Лишь я могу говорить с вами, и вам нужно не привлекать к себе внимание. И поэтому вам надо замаскироваться как моей спутнице, словно у нас отношения. Вы понимаете меня? На морде Тигрицы отразилось негодование: — Спутнице? Словно у нас отношения? Что у вас за нравы? Как я могу притворяться, словно мы собираемся пожениться, маленький рысь? Может, у вас еще и открытые измены разрешены, а девицам дозволяется встречаться с кем попало до свадьбы? Поберт растерянно поднял лапы: — Вам не нужно ничего говорить или делать, мастер Тигрица. Вам нужно просто… маскироваться. Вы сделаете вид, что мы вместе, и вас пропустят. Дальше вам нужно просто держаться рядом со мной. Тигрица недовольно фыркнула: — Ну а дальше что? Напомню, По Бет, что я сейчас не в своем мире, и меня ждет мастер Шифу, Долина Мира и обязанности защитника добра от сил зла. Я стою рядом с тобой лишь потому, что ты единственный, кто меня понимает. Рысь тяжело вздохнул: — Я… не знаю… Все что я знаю точно — что нам надо ехать туда, куда, честно говоря, я ехать не очень-то и хочу. Вернемся в повозку, мастер Тигрица?