Тигр в посудной лавке

Тигрица чувствовала себя крайне неуютно, когда они вместе с Побертом оказались в главном зале, в самом эпицентре бала и подготовки к презентации дневника Эбенезера Рысевича. Янтарные глаза полосатой скользили по гостям и гостьям, и она всеми силами старалась не допустить неведомого ей прежде чувства стыда за других. Разум усиленно твердил ей — это другой мир, будущее, иная страна, иные нравы, и здесь не происходит ничего того, что считается недопустимым или неприличным. Но разум раз за разом проигрывал ее глубинному подсознанию, которое ужасалось всему, что видела Тигрица. Та бормотала, силясь не прятать глаза: — У всех самок открытые плечи и лапы. На них мало одежды. Самцы ведут себя слишком расслабленно и не показывают своего авторитета и статуса. Любой городской стражник из Сианя, что оказался бы здесь, мгновенно арестовал всех до единого за недопустимое поведение, нарушение правил приличия и несоответствия моральному облику достопочтенного подданного императора. А эта самка… целует самца рядом? Прямо на публике? И всем плевать? Что у них за нравы? Она бы еще разделась донага и станцевала перед всеми, тряся голым мехом! Но при этом Тигрица признавала, что несмотря на вызывающее поведение посетителей, само место было великолепным — холодные голубые оттенки, снежные колонны, лед и лазурь вокруг были приятными взору, и вскоре воительница стала больше обращать внимание на обстановку, чем на гостей. Тогда же она посмотрела в сторону сцены, где на тот момент находилась загадочная колба, внутри которой лежало… нечто — полосатая даже не могла сразу понять, что это. Это был какой-то металлический прямоугольник с рисунком на одной из сторон, но внутри него явно виделись листы бумаги! Это было что-то вроде худе-чжуана, но листы были словно вставлены внутрь прочного каркаса, а не просто склеены по сгибу, как делалось в ее эпоху. Пока Тигрица изучала непонятный предмет издалека, Поберт извинился перед ней: — Мастер, мне нужно подняться на сцену и проверить, что все в порядке. Пожалуйста, оставайтесь там, где находитесь, я постараюсь побыстрее, — едва окончив фразу, рысь развернулся на месте и поднялся к колбе, рядом с которыми стояли суровые снежные барсы в костюмах, очень похожих на одеяние Тигрицы, но однотонно-черные. Не зная, чем еще себя занять, Тигрица игнорировала немногочисленные редкие обращения к себе — к счастью, ее больше не трогали, видя ее молчаливость и нежелание идти на контакт — и принялась следить за Побертом. Раз уж он был единственным, кто понимал ее — тогда ей следовало хотя бы за ним присматривать, чтобы не остаться без единственного источника общения в этом странном мире.

***

На сцене появилась маленькая крольчиха в желтом платье с открытыми плечами и свернутыми в пучок ушами. И внутреннее чутье сразу же подсказало многоопытной воительнице — эта гостья была там неспроста. Хотя выглядела она внешне как обычная гостья, слишком открытая одежда которой мало отличалась от других женских нарядов, было видно, что ушастую очень сильно интересовал объект внутри стеклянной колбы, и она задержалась рядом с ним куда дольше, чем остановился бы просто заинтересованный зевака. Поберт подходил к постаменту, держа в руках стеклянный бокал с золотистой жидкостью, и Тигрица сжала зубы, увидев, что крольчиха отпрянула от колбы: — По Бет, вы же сейчас… — крольчиха врезала в рыся, и тот вылил все из бокала себе на рубаху. — Столкнетесь… Даже оттуда Тигрица видела, как неловкий Поберт пытался извиниться перед маленькой травоядной, и его морда выглядела виноватой и сумбурной. И поневоле полосатая начала вглядываться сильнее в мех на морде рыси. Ей всегда были по душе те, кто выражал искренние чувства, будь то радость или гнев, и в тот момент ее проводник в незнакомом мире испытывал настоящие чувства — смущение, желание исправить ситуацию, попытку оставить о себе хорошее впечатление. И его глаза не выглядели влюбленными — в них была лишь искренняя, ненаигранная вежливость и совершенно честное сожаление, что он поставил посетительницу в неприглядную ситуацию.

***

Но все изменилось буквально в мгновение, когда внимательный взор Тигрицы уловил трех новых действующих «лиц», поднимавшихся на сцену. Рыси в таких же костюмах, как у Поберта. И полосатая безошибочно опознала в них отца, брата и сестру Поберта. Она смотрела на них с расстояния, всего лишь несколько секунд — но этого хватило, чтобы мгновенно считать их образ. И она в миг поняла, что имел в виду младший рысь, говоря о злом отце. Весь его образ сквозил презрением, высокомерием и эгоизмом, и те двое, что шли подле него, были его точной копией. Что старший сын, что средняя дочь — идентичные копии отца, и это сильно портило их образ настолько, что дочь, несмотря на украшения и богатое платье, выглядела комком спеси и снобизма, которые не могли скрыть ни одежда, ни бриллианты. Но еще больше Тигрица оказалась поражена, как себя повел отец, когда увидел перед собой Поберта. Полосатая давно славилась во всей Долине Мира как очень тонкий наблюдатель, который буквально за миг мог считать весь внутренний мир и душу зверя перед собой, бросив лишь взгляд. И в ее голове встала исповедь Поберта, когда они были в их особняке. Первый, самый быстрый взгляд в сторону сына у отца был… плачущим? Буквально на мгновение глаза старшего рыся оказались полны боли, отчаяния и мимолетных слез, словно он видел то, что уже никогда не мог вернуть, и это причиняло ему истинную боль. На мгновение Тигрица даже подумала, что, может быть, она излишне строго и предвзято и относится к тому, кто, возможно, сохранил в себе горечь потери любимой жены, видя ее в сыне… но увы, это было лишь секундной слабостью. Боль в глазах сменилась злобой и презрением, и даже не понимая, что говорит отец Поберту, Тигрица понимала, что он явно недоволен младшим рысем и велит ему убираться с подиума прочь. Кулаки Тигрицы сжались. Как он смел так поступать? Как он смел вести себя так с сыном, который не сделал ему ничего плохого? И почему брат с сестрой не пытались заступиться за Поберта? В тот момент ей отчаянно хотелось встать между отцом и сыном и показать, что старший рысь ведет себя недостойно, но усилием воли она сдержала себя — ведь это могло пойти лишь во вред Поберту. На самого же младшего рыся было тяжело смотреть. Его вибриссы поникли, и он, опустив голову, побрел со сцены, а отец вместе с старшими котятами гордо прошагал мимо униженного сына, встал на сцене и начал что-то говорить пафосным голосом, надев на морду маску гордости и достоинства. Когда же Поберт в по-прежнему испачканном костюме вернулся к ней, Тигрица заметила, что унижение на его морде сменилось сжатыми зубами. Что-то прошипев, Поберт отрывистым движением достал неведомый полосатой предмет в виде странной черной штучки, похожей на камень с отверстиями и кнопками, и что-то отрывисто в неё произнес на незнакомом для Тигрицы языке. Никто, кроме Тигрицы не заметил этого, так как все звери увлеченно слушали отца младшего рыся, и полосатая обеспокоенно подошла к коту: — По Бет, что ты сейчас сделал? Что это за странная черная штучка? Поберт поднял глаза — и Тигрица едва не отшатнулась, хотя она уже давно потеряла страх и не опасалась никого и ничего. Прежние добрые зеленые глаза рыся сменились злобным, дьявольским блеском, словно их обладатель задумал нечто невероятно мерзкое: — Отец не имел права так поступать со мной. Я просто сделаю так, чтобы все исправилось. А теперь нам нужно просто подождать. Вы поймете, мастер Тигрица, от меня уже ничего не зависит.

***

Вокруг них царила атмосфера веселья, связанная с выступлением старшего рыся на сцене, однако Тигрицу не покидало ощущение, что вот-вот должно было что-то случиться. Но что — она пока что не понимала. Ее внимание привлекла заварушка в центре зала. Очень крупный буйвол в синем мундире, явно кто-то из крупных начальников, со злобной мордой тащил за собой лиса в костюме, а тот пытался сопротивляться и что-то пытался доказать недовольному рогатому. И прямо посреди злобного рычания буйвола раздался звук, словно некто ударил лапой по чему-то металлическому, и один из ярких фонарей, что светил на отца Поберта, внезапно устремил луч света куда-то вверх, и полосатая увидела, как под потолком на круглой люстре, по кругу усеянной свечами, оказалась фигура в красном плаще — явно пытавшаяся скрыться от глаз посторонних. Поняв, что он попал под свет фонаря, незнакомец рухнул прямо на сцену и оказался неподалеку от старшего рыся, который от удивления прекратил свою пафосную речь и воззрился на незваного гостя. Кто-то из посетителей бала тоже вскрикнул от удивления, но вот незнакомец начал выпрямляться, капюшон упал с его головы — и под одеянием оказался голубой самец гадюки, отдаленно похожий на ее соратницу Мастера Гадюку, но более длинный, другой окраски и большими желтыми глазами. Для Тигрицы новый гость был всего лишь непонятным и подозрительным — но явно не для всех остальных. Раздался чей-то крик позади, полный страха и отчаяния, и весь зал пришел в движение — все начали убегать, сталкиваясь друг с другом, словно они увидели чудовище во плоти. Бывшие столь пафосными, высокомерными и величественными, посетители растеряли последние остатки своего статуса и превратились в обычных напуганных зверей, терявших в суматохе украшения, лоскуты своих дорогих одежд и другие элементы своих элегантных одеяний. Поберт же остался стоять на месте, и они с Тигрицей остались единственными из гостей, кто не повалил к выходу. Полосатая хотела спросить у рыся, что происходит, как вдруг змей схватил отца Поберта вместе с колбой, связал его узлом и помчался куда-то прочь вглубь особняка. Лишь с задержкой на мгновение в ту же сторону побежали крольчиха в желтом платье, лис, которого схватил буйвол, а также еще несколько зверей в одежде городских стражников из казематов. Тронув Тигрицу за плечо, Поберт произнес: — Именно это я имел в виду, мастер. Остальное зависело не от меня. Непонимающая Тигрица показала в сторону открытых створок двери, за которыми исчезли змей и его преследователи: — Кто это был? Почему все убежали? Почему он схватил твоего отца? Почему ты не побежал за ними? Вместо ответа Поберт побежал в сторону боковой двери: — Объясню позже, следуйте за мной!

***

Тигрица и Поберт спускались ниже, пока не оказались в подвале с невысокими потолками и колоннами, где стояли недвижимо разные повозки, некоторые из которых были похожи на ту, в которой рысь привез воительницу на бал. Но вместо того, чтобы сесть в какую-нибудь из них, Поберт подошел к чему-то, что напомнило Тигрице повозку рикши — без крыши, с тремя колесами и плоской коляской сбоку. Нажав лапой какой-то рычаг, рысь заставил взреветь повозку — и Тигрица вздрогнула от неожиданных звуков. Поберт надел на голову нечто, похожее на шлем, но из непонятного материала и с полупрозрачным забралом, после чего, перекрикивая громкие звуки из повозки, громко выпалил: — Мастер, нам нужно поехать в одно место рядом. Там мы условились встретиться. Этот змей — мой друг, и я помог ему проникнуть сюда. Я решил остановить отца, и поэтому пошел против него. И я прошу вас поехать со мной — возможно, нам будет нужна ваша помощь. Садитесь рядом в коляску, пожалуйста. Подумав лишь несколько мгновений, Тигрица безропотно села в коляску повозки, и взялась крепкой хваткой за борта. Она понимала, что поездка будет быстрой, и заранее подготовилась. Закрыв забрало, Поберт повернул ладонь на ручке повозки — и с ревом она сорвалась с места, а эхо от ее шума отразилось от стен подвала, преследуя Тигрицу.

***

Поберт торопился. Мотоцикл с ревом выскочил с парковки, и он повел его прямо к боковому окну — месту, где он договорился забрать Гэри в случае успеха их предприятия. Остановившись прямо под высоким окном на третьем этаже особняка, рысь приглушил мотор, чтобы не выдать себя, и принялся ждать, подняв забрало мотошлема. Тигрица пыталась задать ему несколько вопросов, но Поберт был так поглощен наблюдением за окном кабинета отца, что вскоре полосатая, поняв, что никаких объяснений не добьется, сама принялась смотреть в ту же сторону, что и Поберт. Вскоре в стекле окна начал дрожать оранжевый огонек, и ставни настежь раскрылись — а с ними вместе наружу вырвались пару язычков пламени. Поберт пришел в ужас — неужели в комнате начался пожар? Еще через секунду в окне появилась фигура Гэри — и тот рухнул прямо в снег. Не имея возможности спросить оглушенного товарища, удалась ли их затея, Поберт снова завел двигатель, подъехал к гадюке, схватил ее обеими лапами и бросил в пространство между корзиной и своим водительским сидением, успев крикнуть: — Мастер, держите его, нам нужно уезжать! Поняв, что расспросы подождут, Тигрица прижала синюю гадюку к себе, Поберт вывернул газ — и, пробуксовав на месте, мотоцикл помчался по заснеженной земле прочь от поместья, где его семье в тот момент хватало проблем и без него.