Мы и они

Наши взгляды опять сталкиваются. Его лицо хоть и антропоморфно, но совершенно непривычно, а поэтому понять намерения Создателя труднее. Никогда не могла бы подумать, что буду вот так стоять и смотреть на внеземную жизнь. И не просто на какую-то простейшую жизнь, а на организм, превосходящий человеческий вид на много порядков. Всё в нём было необыкновенно, невообразимо: лицо, идеально гармоничное, броня, являющаяся то ли частью тела, то ли отдельным существом, и даже поза была какой-то… – Доктор Шоу? Я могу попросить Вас об услуге?  Точно, Дэвид.  – Чего ты хочешь?  – Не могли бы вы взять меня с собой? Я буду Вам полезен.  Вот и ещё одна проблема. К Дэвиду после смерти Чарли у меня развилось стойкое отвращение, связанное со страхом. Не то чтобы страх был безосновательным: оказывается, андроиды всё-таки могут навредить людям. Ещё они могут быть злопамятными, лицемерными и жестокими. Тем не менее, Дэвид, как идеальный интеллект, редко ошибался, – сейчас он тоже был прав. Он действительно мог оказаться полезным, выполняя функцию переводчика.  Сомневаюсь, что у расы Создателей есть что-то вроде этого. Вероятно, отсутствует за ненадобностью.  Наилучшим вариантом было бы, если я сама говорила на праиндоевропейском, но, конечно, тщеславные люди во всём полагались на андроидов и обширные базы данных, которые, как нам казалось, всегда будут в доступе.  Теперь же время пожинать плоды своей беспечности.  – Тогда попроси за себя сам. Из динамика вновь раздался голос Дэвида, рычащего непонятные слова. Надеюсь, он ничего не переврал и не наговорил лишнего.  Всё это время Создатель разглядывал меня, что было вроде и естественным, но и странным тоже. С одной стороны, конечно, он будет смотреть на существо другого вида. С другой стороны, его заинтересованность похожа на человеческую, а люди редко на самом деле всматриваются в других. Чаще всего мы просто смотрим, скользим взглядом, замечаем чьё-то присутствие, но не видим по-настоящему.  – Доктор Шоу, он сказал, что не будет против, если Вы в этом нуждаетесь.  Как бы мне хотелось не нуждаться в этом, Дэвид. Если бы ты только знал… – Мы должны забрать тебя. Ты всё ещё на том корабле?  – Да, доктор Шоу.  – Скажи, что сначала мы отправимся туда.  Андроид произнес короткую фразу и замолчал. Опять возникло напряжение взаимного недоверия. Мы всё ещё находились в небольшом помещении перед медицинским отсеком, где-то сбоку шипела неисправная система дезинфекции, вдалеке покачивалась хрустальная люстра.  В проход, за которым следовал узкий коридор, ведущий в главный блок, мог войти лишь один из нас. Чтобы пройти через створки двери, разъезжающиеся то туда, то сюда без всякой закономерности, нужно повернуться спиной. Я стояла как вкопанная. Видимо, Создателю надоел этот жалкий фарс. Он поджал губы как будто высокомерно и твёрдым шагом направился к выходу, всем своим непоколебимым видом давая понять, что не ждет угрозы от такого ничтожества. Я вышла за ним, стараясь не спотыкаться.  Мы прошли мимо разбросанных вещей. Раньше они все служили какой-то цели, а теперь навсегда останутся бесполезным хламом на чужой холодной планете. С потолка, словно лианы в джунглях, свисают провода. На большом экране я с удивлением узнаю себя.  Я точно помню, что в тот день играла ноктюрн до диез-минор Шопена, который мне никак не давался. Я стояла на заднем дворе нашего дома, меня на видео записывал отец. Всё это было словно в прошлой, совсем далёкой жизни. В этой я уже давно не видела своего дома, не молилась Богу, не держала в руках скрипку… Я беру с барной стойки поцарапанный стеклянный шлем и выхожу из блока вслед за Создателем.  Он легко спрыгнул с порога, мне же пришлось повозиться. Каждое движение отзывается колющей болью внизу живота. Кое-как спускаюсь на землю, перед глазами всё плывёт и кружится. Корабль упал не слишком далеко, из-за чего инопланетянин, по-видимому, рассудил, что мы дойдём пешком. Он уже ушёл далеко вперёд. Я поплелась следом.  Под ногами у нас что-то похожее на вулканический гравий, но я не могу знать точно. Вокруг темнеют величественные горы, объятые облаками. Погода на удивление ясная, ни намёка на песчаную бурю, разразившуюся ранее. Наверное, я бы восхитилась первозданной красотой природы этой планеты, если бы не катастрофа, настигшая нас здесь.  Впереди на боку лежит подбитый Джаггернаут . Наш «Прометей» взорвался, а корабль Создателей относительно цел, даже обшивка не пострадала. Интересно, из чего она? Уверена, это какой-то железный сплав, который люди ещё не изобрели.  Мы вплотную подходим к махине. Нужно подняться в отсек управления, находящийся перед нами. Одна проблема: вход слишком высоко.  Я беспомощно оглядываюсь на инопланетянина, но он лишь садится на камень рядом и отворачивается. Не могу подавить тяжёлый вздох. Ну, конечно. С собой у меня нет ни верёвки, ни какого-либо снаряжения. Карабкаться туда, как скалолаз, тоже не вариант. Можно было бы вернуться назад и прикатить трак, который был в спасательном модуле, но у меня уже нет на это сил. На конце «рогов» Джаггернаута есть отверстия, и через систему коридоров, гипотетически, возможно попасть в отсек, но кто знает, какие сюрпризы меня ждут на пути туда? К тому же, я могу банально заблудиться.  Закончив безрадостные рассуждения, я снова смотрю в сторону Создателя. Он ростом футов в восемь и невероятно силён. Если бы он подсадил меня, а потом забросил внутрь, это бы решило проблему. О том, как потом спускаться, я стараюсь не думать.   – Дэвид? Ты слышишь меня? Это Элизабет.  – Да. Кажется, Ваш голос слышен и снаружи. – Да… мы стоим возле…этих отверстий. Мне нужно подняться к тебе. Я смогу это сделать, если Создатель подсадит меня. Ты не мог бы попросить его?  – Конечно, Доктор Шоу.  Если раньше его лицо выражало лишь удивление, то теперь он явно в шоке. Господи, Дэвид, что ты ему наплёл?! Глаза округлились, белые губы приоткрыты. Он даже встал от изумления.  Создатель медленно подходит, шагая будто под водой. Я не шелохнулась, почему-то завороженная его движением. Каким-то образом он вдруг оказался совсем близко.  Его руки берут меня за талию неожиданно осторожно. Даже через плотный скафандр я чувствую, какие они тяжёлые и при этом твёрдые. Он медленно поднимает меня, пока наши взгляды не встречаются. Я и раньше видела его лицо так близко, но тогда оно было обезображено гримасой необъяснимого гнева. Сейчас он кажется спокойным, и всё же мне мерещится намёк на задумчивость в чертах Создателя.  Резко он подбрасывает меня, и я, вскрикнув от неожиданности, подлетаю на футов пять. Приземление на живот нельзя назвать мягким. Чёрт, как же больно! Похоже, я прикусила язык, когда падала.    Со слабым стоном перекатываюсь на спину.  – Доктор Шоу? Я поворачиваю голову на источник звука.  Рядом лежит тело с дёргающимися руками, а оторванная голова – чуть дальше.  – Здесь, доктор Шоу.  – Где мой крестик? – хрипло спрашиваю я.  – В моей сумке.  Поднимаюсь и, пошатываясь, бреду к сумке, лежащей недалеко от трупа Вейланда. Он лежит на животе, желтый затылок с тонкими серебряными волосами блестит в зеленоватом свете. Пустые мутные глаза смотрят в сторону коридора, через который я бежала с корабля. Расстёгиваю молнию и сразу же достаю латунный крестик. Кроме него в сумке обнаруживается прочная верёвка. Как удачно.  С сумкой в руках я подхожу к голове андроида. Неровные бледные края искусственной плоти уже немного высохли, и волосы растрепались, но в остальном она осталась невредима. Ничего удивительного, ведь кожа у синтетиков из толстого силикона, а кости заменяет прочный металлический каркас.  – Я рад, что Вы живы, Элизабет, – вроде даже искренне признаётся Дэвид и криво улыбается.  – Я тоже, Дэвид. Ты меня извинишь?  – Ох, конечно, нет пробл…Ай!  Хочется фыркнуть, но я сдерживаюсь. Мы оба знаем, что Дэвид не чувствует боли, по крайней мере не так, чтобы горестно вздыхать и наигранно ойкать, пока я поднимаю оторванную голову за волосы и укладываю её в сумку.  Застёгиваю молнию и возвращаюсь к выходу. В это время я стараюсь не смотреть на тела членов команды, замершие в неестественных позах. Им уже не помочь.  Пока я оттаскиваю обезглавленное тело Дэвида, меня снова посещает мысль о том, что я никогда больше не смогу ему доверять. Хотя у него и есть железное алиби, заключающееся в том, что свои злодеяния он творил по приказу Вейланда, что-то внутри меня сопротивляется мысли о его беспристрастности. Будто он втайне питает отвращение к людям и наслаждается, когда человек мучается. Конечно, у меня нет этому никаких прямых доказательств, но инстинкты, уже не раз спасшие меня, нашёптывают остерегаться андроида.  Я проверяю крепление на теле Дэвида, а затем аккуратно спускаю его. Подтягиваю веревку назад и спускаюсь сама.  Создатель уже взвалил тело на плечо и пошёл вперёд, чтобы обойти Джаггернаут. Пора бы уже привыкнуть, что он никогда не ждёт. Я догадываюсь, что мы направляемся на другой корабль. Во время приземления кроме одной куполообразной постройки я заметила ещё три. Вероятно, и кораблей столько же.  Погода стремительно портится, хотя ещё час назад едва ли на небе были облака. Идти нам не близко, и мне с каждым шагом всё тяжелее. Мысль о том, что придётся жить на жутком враждебном корабле, угнетает. Откуда инопланетянин вообще знает, что новый Джаггернаут не заражён так же, как и первый?  Получается, мы можем вновь столкнуться с патогеном и умереть. Или умереть здесь, когда буря застанет нас без укрытия. Выбор невелик, нечего сказать.  Голова того Создателя, которая позже взорвалась в лаборатории, была куда тяжелее, чем голова Дэвида, даже учитывая то, что мы несли её вместе с Форд. Несмотря на это, моя спина невыносимо болит от веса сумки. Недавно я так отчаянно боролась за жизнь, а теперь хочу лечь на землю и умереть.  Что же со мной будет дальше? Сколько ещё испытаний пошлёт мне Господь?  Мы подходим к мрачной пирамиде, идентичной первой. Мне приходится собрать волю в кулак и ускориться, чтобы нагнать Создателя.  Нас встречает тёмный коридор с ребристыми стенами.