Мы и они

Мы идём по тёмному коридору, а тусклый свет снаружи всё убывает. Я стараюсь не отставать от Создателя, хотя и заблудиться, когда идёшь только прямо, невозможно.  Не помню, так же страшно ли было в первый раз. Наверное, нет, ведь тогда я была с Чарли, который всех вокруг умел заразить своим авантюристским духом. Мы чувствовали себя не как воры, пробравшиеся в сад злого соседа с ружьём, а как подростки, проникшие на заброшенную ферму, чтобы нарисовать граффити. И, честно говоря, первый выстрел застал нас врасплох.  Сейчас прогулка по инопланетному объекту, похожему одновременно на военную базу и храм сектантов, не кажется мне захватывающей. Такое ощущение, словно мы идём по трахее древнего монстра. Скругленные стены коридора блестели от конденсата и будто сокращались, как при дыхании.  Мышцы ног ноют, словно я иду в гору. Но ведь это невозможно! Уж в том, что корабль находится под землей, я уверена. Стекло шлема запотело изнутри, и я начинаю задыхаться, хотя оповещения системы о критическом уровне кислорода не было. Я приваливаюсь к стене, медленно сползая вниз.  – Доктор Шоу, что с Вами? Вам плохо?  Меня бросает то в жар, то в холод. Может, я схожу с ума? Я снимаю шлем скафандра и жадно хватаю ртом воздух. Вокруг пустота и темнота, и не понятно, это от того, что в трахее чудовища действительно темно, или я ослепла?  – …изабет, Вы меня слышите?  Голос Дэвида сбоку слышен будто через вату. Я разлепляю склеившееся ресницы и вижу инопланетянина. Вернее сказать, я чувствую его. Дыхание Создателя на раскаленной коже моего лица кажется холодным. Правая сторона его бледного лица светится в темноте, как луна ночью.  – Доктор Шоу, вы в порядке?  – Да, просто… немного жарко. Я сейчас встану.  – Он сказал, мы почти пришли.  Я отталкиваюсь от стены свободной рукой, беру шлем и встаю. Коридор будто действительно расширился, всего через несколько минут мы подходим к двери, украшенной фресками.  Ловкими движениями пальцев Создатель проводит по панели, и дверь стремительно поднимается. Мы входим в зал, где находится отсек управления. Он меньше по размерам, и там вообще нет криокапсул.  В остальном, зал второго Джаггернаута выглядит почти также: огромная круглая платформа, обилие геометрических и насекомоподобных орнаментов на высоких стенах. За исключением того, что всё вокруг было какое-то… менее воинственное. Тем не менее, из-за тянущихся по стенам элементов, напоминающих костные образования, снова напомнила о себе боль в затылке и зарябило в глазах.  За неимением чего-то похожего на стул, я настороженно села прямо на край платформы. Создатель положил тело у входа и прошёл к одинокому креслу, взяв духовой инструмент, напоминающий флейту. Сыграл нехитрую мелодию, служащую кодом, и из пузырей, похожих на вздутые мозоли, вырвались снопы зеленого света, образовавшие сферу.  Он несколько раз нажал на что-то, и дно платформы начало раздвигаться. Я испуганно вскочила и отошла назад, пока не появилось огромное кресло пилота с панелью управления. Она располагалась не только сбоку от рук, как принято у людей, но и сверху, у самого лица.  Инопланетянин спокойно прошёл к креслу и залез в него. Он нажал на кнопки на пультах у рук, и вокруг нас развернулась Вселенная. Ну, не прямо вся Вселенная, но та её часть, которую люди, несомненно, ещё не видели.  На голографической карте он выбрал небольшую планету в отдаленной галактике. Планета на вид была самая обычная, даже без системы колец и всего с двумя спутниками. Если это и есть родной мир расы Создателей, вряд ли люди догадались бы его исследовать. Создателя тут же облепили со всех сторон металлические доспехи, а голову закрыл шлем, вплотную к которому прижалась вертикальная панель.  Почувствовался сильный толчок снизу. Здесь же есть искусственная гравитация?  – Дэвид? – я неуверенно позвала андроида.  – Что случилось, доктор Шоу?  – Что нам делать? – спросила я, нервно расстёгивая молнию.  – Корабль оборудован системой искусственной гравитации, беспокоиться не о чем.  Меня это не слишком успокоило.  – Нам нужно найти место на время взлёта!  Я столько пережила и не хочу умереть от удара о металлическую обшивку, когда Джаггернаут резко наберёт скорость. Пол под ногами угрожающе загудел. Я бросилась к одинокому креслу пилота, надеясь на то, что оно приспособлено для взлётов.  Кресло было, как и всё на корабле, огромным и полностью из железа, и больше походило на какой-то футуристичный трон. Я уселась в него и ногтями вцепилась в ребристый борт панели предо мной. Сумка с головой лежала у меня на коленях.   – Не нужно так бояться, Доктор Шоу. В прошлый раз взлёт прошёл мягко.  В прошлый раз. В прошлый раз Создатель собирался уничтожить Землю. Что мешает ему повторить попытку? Впрочем, эту мысль я тут же отметаю. Несмотря на то, что в его руках вся власть, я не жду от инопланетянина подвоха. Как будто в глубине души я всё ещё считаю его богом, а боги, как известно, не могут лгать.  Со всех сторон раздаётся потрескивание, затем вмиг внутренности опускаются. Бабочки порхают в животе, как будто мне десять и я катаюсь на аттракционе в парке развлечений.  Похоже, мы только что взлетели. Не могу не сравнивать наш, человеческий корабль, с этим. Когда мы взлетали или приземлялись на «Прометее», это всегда было понятно по сильной турбулентности и виду за лобовым стеклом. Джаггернауты спроектированы сложнее, и у них вообще отсутствуют «окна». По сути, они здесь и не нужны, но люди просто привыкли к их наличию, поэтому проектируют и изображают космические корабли обязательно с «окнами».  Странная сонливость одолела меня, и я прикрыла веки. Возможно, это побочное действие от обезболивающих и адреналина. Я не могу видеть поверхности LV-223 под нами, но всё равно чувствую, как мы, миля за милей, отдаляемся от неё. Столько всего здесь произошло: люди действительно нашли жизнь, нашли богов, но они оказались совсем не такими, какими их представляли авраамические религии. Здесь свою смерть встретил Чарли…  Пальцы бездумно нащупывают его печатку на левой руке. Наша любовь давно пошла трещинами, и со временем они только разрастались. Но он всё равно был мне дорог, а я ему. Из нас двоих это именно Чарли всегда мечтал о звёздах и далёких планетах. Если бы он только выжил…  После всего, что произошло, между нами ничего никогда не стало бы, как раньше… Но что-то бы между нами было.  А теперь от него остался лишь пепел, и звёздам, о которых он грезил, нет до этого дела.  Никто не узнает, как он погиб. Как погибли все, кроме меня. Я бы хотела зареветь во весь голос от горя, хотела бы как следует оплакивать Чарли, Джанека и его команду, принёсшую себя в жертву, чтобы спасти наш мир, но не могу. Река слёз внутри меня высохла, осталось лишь мёртвое безмолвное устье.  Эти воспоминания как рана, которая всегда будет кровоточить. Кажется, один ничтожный человек не может вынести всех этих безумных чувств, этих откровений. И все же я продолжу им внимать.  Икар дерзнул узнать, дерзнул мечтать и поплатился за это. Можно ли думать, что это Бог покарал нас? Но разве учению всегда сопутствует гордыня? Человек хотел летать, как птица, и создал самолёт, он жаждал увидеть дно океанов и построил подводную лодку, в конце концов, он достиг космоса. Человек всегда стремился к свободе, к познанию.  Господь завещал людям: «Ищите и обрящете». Я продолжу искать, несмотря ни на что, ради того, чтобы смерть команды «Прометея» не была напрасной. Я больше не буду бояться узнать. В этот момент мой торжественный внутренний монолог нарушает тень, закрывшая слабый свет. Я открываю глаза и вздрагиваю от неожиданности. Грозная фигура Создателя нависла надо мной.