Ты — моя обсессия.

Вечер в Хоукинсе дышал предчувствием беды. Воздух стал плотным, осязаемым, пропитанным запахом сырой земли и озона. Уилл сидел в своей комнате, погруженный в липкую тишину. Тиканье часов казалось ударами молота по вискам. Он кусал пальцы до боли, до крови, пытаясь унять дрожь. В голове, словно назойливая муха, билась одна мысль: «А вдруг он сейчас снова начал убивать?» От этой догадки стало дурно. Шансы были стопроцентными. Уилл не выдержал. Он схватил куртку, спустился вниз и, бросив Джойс короткое «я подышать воздухом», выскочил за дверь. Хлопок двери прозвучал как выстрел в тишине дома. На улице всё запуталось. «Зачем я вышел?» — спрашивал он себя, не находя ответа. Фонари выхватывали из темноты лишь островки тусклого света, оставляя всё остальное во власти теней. Уилл шел медленно. Тишина давила на уши. В какой-то момент боковым зрением он уловил движение. Тень. Высокая, ломаная, она скользнула за мусорные баки. Сердце Уилла совершило кувырок и застряло в горле. Его захлестнул тот самый первобытный страх из вечера, когда он стал свидетелем убийства. Он замер, боясь повернуться. Мысли неслись вскачь: «Он здесь. Он видел, как я вышел. Он пришел за мной». Психологическое давление стало невыносимым, казалось, что из темноты на него смотрят два бездонных глаза, обещающих конец. Уилл зажмурился и резко повернул голову, готовый увидеть нож или маску. Но вместо этого... маленькая кошка выскочила из-за баков. Уилл чуть не разрыдался от облегчения. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя дрожь. — Прости, прелесть, ты меня так напугала, — выдохнул он, наклоняясь к ней. Но кошка не далась. Она выгнула спину, зашипела и, сверкнув глазами, бросилась прочь, словно почувствовала приближение чего-то по-настоящему ужасного. И тут Уилл услышал их. Тяжёлые, неровные шаги. Это была не кошка. Тяжёлое, прерывистое дыхание человека, которому не хватает кислорода, резало тишину. Уилла парализовало в наклонной позе. Руки задрожали так сильно, что он едва не упал. Шаги остановились прямо за его спиной. Тишина стала настолько густой, что её можно было резать ножом. Уилл медленно обернулся. Майк. Уилл, видимо, ожидал увидеть другую опасность, незнакомца. Но когда он увидел лицо Майка, часть тревоги парадоксально ушла, сменившись чем-то иным. Это было безумно — чувствовать облегчение при виде убийцы, но Майк был его константой. Майк стоял, сжимая черный рюкзак. Он выглядел ужасно: пыльная одежда, растрепанные волосы и взгляд, который сканировал Уилла так, будто тот был призраком и руки, которые до этого были предельно спокойны, что даже хирурги могли с завистью смотреть на них, теперь дрожал. Майк сейчас находился в «горячей точке». Его психика, изуродованная болезнью, требовала разрядки, требовала крови, чтобы вернуть холодную маску расчетливого убийцы. Он был как зверь, который шел на охоту, но наткнулся на свою главную обсессию. Сосуд, с которого началось его безумие. Уилл заговорил первым, едва слышно: — Майк?.. Майк вздрогнул, будто очнулся от долгого сна. Было видно, что он хочет сорваться с места и убежать, спрятать свою тьму от Уилла. — Где ты сегодня был?.. Ребята переживали... — начал Уилл, стараясь говорить так, будто его это не касается. Майк молчал. Его взгляд был тяжелым, он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться прямо здесь. Имена Лукаса и Дастина пролетели мимо него, они были лишними, шумом, который не имел значения в его мире. Майк собирался просто уйти, развернуться и исчезнуть в темноте, чтобы не испортить то, что уже было непоправимо сломано. Но Уилл в панике схватил его за руку. Ладонь Майка была ледяной, словно у мертвеца. Этот холод обжег горячую кожу Уилла. — Отпусти, — твердо и грубо бросил Майк, но руку не отдернул. Он стоял, натянутый как струна. — Можешь... ответить на мой вопрос? — Уилл не унимался. — Лукас с Дастином переживали за тебя... Полное безразличие. Майк даже не моргнул. Ему было плевать на их переживания. И тут Уилл, кусая губы, произнес то, что заставило мир вокруг них замереть: — Я тоже... Слова повисли в холодном воздухе. Уилл мысленно обзывал себя последними словами: «Что я несу? Какое переживание за убийцу?» Но эффект был мгновенным. — Что? — Майк резко перевел взгляд на Уилла. Его рука в хватке Уилла заметно дрогнула. Теперь он не просто смотрел, он впитывал каждое слово. То, что Лукас и Дастин волновались, было пустым звуком. Но то, что Уилл — его зависимость, его самая главная обсессия признал, что переживал... это ударило сильнее любого ножа. Свет фар внезапно разрезал темноту. Машина неслась прямо по дороге. Майк, движимый инстинктом обладания и защиты, резко схватил Уилла за плечи и одним рывком оттащил его к краю дороги, вжимая в ствол дерева. Напряжение между ними стало невыносимым. Майк прижимал его к коре дерева, его лицо было в считанных сантиметрах от лица Уилла. Дыхание Майка было рваным, горячим. Болезнь внутри него обострилась до предела: он хотел убивать, он жаждал крови, чтобы заглушить шум в голове, но перед ним стоял тот, кого он никогда не смог бы тронуть. Уилл чувствовал, как страх смешивается с каким-то странным, тягучим ожиданием. Он видел безумный блеск в глазах Майка, видел, как тот борется с желанием уничтожить всё вокруг ради тишины. Руки Майка на его плечах дрожали, и этот контраст сила убийцы и слабость сломленного человека вызывал у Уилла жуткий диссонанс. — Ты не понимаешь, Уилл... — прохрипел Майк. Его взгляд переместился на губы Уилла, а затем снова в глаза. — Ты не должен был этого говорить. Атмосфера была пропитана опасностью. Каждый шорох леса казался угрозой, а тяжесть тела Майка — единственной реальностью. Майк был в одном шаге от того, чтобы полностью потерять контроль. Его психика требовала крови чужаков, чтобы спасти Уилла от самого себя, но сейчас, когда Уилл был так близко, когда он сам признался в своей заботе... Майк чувствовал, как его «холодная личность» окончательно рассыпается, оставляя на поверхности только одержимость. Фары проехавшей машины оставили после себя лишь гаснущие красные огни и ещё более густую, вязкую темноту. Уилл чувствовал спиной грубую кору дерева, которая, казалось, впивалась в его лопатки, но жар, исходящий от Майка, пугал его гораздо сильнее. Майк не отпускал его плечи. Его пальцы судорожно сжимали куртку Уилла, сминая ткань, а дыхание было рваное, частое, что обжигало кожу лица. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, Майк выглядел как человек, стоящий на краю обрыва. Его глаза метались по лицу Уилла, зрачки дрожали, не в силах сфокусироваться. — Зачем ты это сказал? — прохрипел Майк. Голос сорвался, превратившись в едва различимый шепот. — Зачем ты явился передо мной именно сейчас? — О чём ты, Майк? — Уилл старался дышать ровно, но сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Ты напуган. Ты... ты сам не свой. Майк издал звук, похожий на сухой, надломленный смех. Он наклонился еще ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Я был в порядке, Уилл. Почти. Я знал, что мне нужно сделать. Гул в голове... он становился невыносимым, — Майк зажмурился, и на его лице отразилась почти физическая мука. — Я уже нашел его. Кого-то, кто не имеет значения. Кого-то, чья жизнь просто не имеет смысла. Мне нужно было... выпустить это. Чтобы, когда я снова увижу тебя завтра в школе, я мог сохранять спокойствие. Уилл почувствовал, как мир вокруг него начал медленно вращаться. Смысл слов Майка доходил до него волнами, каждая из которых была холоднее предыдущей. «Я уже нашел его». «Выпустить это». — Ты... ты собирался убить кого-то прямо сейчас? — Уилл произнес это так тихо, что слова едва не растворились в ночном воздухе. Ужас, чистый и ледяной, парализовал его внутренности. — Чтобы не трогать меня? Майк открыл глаза. В их глубине Уилл увидел не монстра и убийцу, а измученное, больное существо, которое искренне верит в логику своего безумия. — Это единственный способ, Уилл, — Майк почти стонал. — Мое состояние требует дани. Либо кровь, либо ты. И я... я никогда не выберу тебя. Я скорее вырежу этот город до последнего жителя, чем позволю своим рукам сделать то, что мое сознание хочет сделать с тобой. Ты — моё всё. Я защищаю тебя... от себя. Диссонанс в душе Уилла достиг апогея. Перед ним стоял человек, который только что признался в намерении совершить хладнокровное убийство ради «спасения» Уилла. Это было чудовищно. Это было неправильно. Мораль, воспитание, здравый смысл всё кричало о том, что нужно бежать, звать на помощь, ненавидеть. Но жалость...та самая, глубокая, детская привязанность к Майку оказалась, видимо, сильнее. Уилл видел, что Майк сейчас сорвется. Если он уйдет в темноту, кто-то умрет. Чей-то сын, чей-то отец. И Майк окончательно потеряет остатки души. Уилл медленно поднял свои дрожащие руки. Он не оттолкнул Майка. Вместо этого он осторожно накрыл ладонями его ледяные кисти, всё еще сжимающие его плечи. — Нет, — твердо сказал Уилл, хотя голос его вибрировал от слёз. — Ты никуда не пойдешь. Майк замер, его взгляд остекленел. — Уилл, ты не понимаешь... шум... он не прекратится... — Пусть он будет здесь, — Уилл сделал немыслимое. Он потянул Майка на себя, сокращая последние миллиметры пространства, и обнял его, прижимаясь щекой к его пыльной куртке. — Не уходи. Останься со мной. Если тебе нужно это утолить... если тебе так плохо... просто будь здесь. Со мной. Пожалуйста. Уилл чувствовал, как Майк оцепенел. Секунду, которая показалась вечностью, Майк стоял неподвижно, как статуя. А затем его словно прорвало. Он рухнул в это объятие, вцепившись в Уилла с такой силой, что у того хрустнули ребра. Майк уткнулся лицом в изгиб шеи Уилла. Уилл закрыл глаза, чувствуя на своей коже горячее, прерывистое дыхание Майка. Он понимал, что прямо сейчас он принял удар на себя. Он добровольно запер себя в клетке с хищником, лишь бы тот не тронул мир снаружи. Он стал щитом между Майком и его следующей жертвой. Это было актом высшего милосердия и одновременно  его окончательным падением в бездну Майка. Напряжение в воздухе медленно начало оседать, сменяясь тяжелой, больной близостью. Гул в голове Майка начал стихать, поглощенный теплом тела Уилла. Убийство было отложено. Но цена, которую Уилл заплатил за эту тишину, была непомерно высока. Он оставил Майка рядом с собой, зная, что теперь он не сможет убежать. Ни от себя, ни от него.