Ты — моя обсессия.

Тишина в комнате стала настолько тяжелой, что, казалось, она имела физический вес, придавливая их обоих к полу. Уилл стоял, не смея пошевелиться, запертый в кольце рук Майка. Холод его ладоней просачивался сквозь тонкую ткань пижамы, заставляя кожу покрываться мурашками. Это не было объятием двух друзей, это было клеймо собственности, которое Майк выжигал на нём самим своим присутствием. Уилл сглотнул вязкий ком в горле. Слёзы всё ещё катились по щекам, и одна из них упала на руку Майка. Тот даже не вздрогнул. Он лишь глубже уткнулся носом в изгиб шеи Уилла, вдыхая его страх и его тепло, словно это был единственный кислород, оставшийся на планете. — Майк... — голос Уилла был тихим, надломленным, полным такого отчаяния, от которого воздух в комнате, казалось, вибрировал. — Ты ведь знаешь... почему я позвал тебя сюда. Майк не ответил сразу. Он медленно провел носом по бледной коже шеи Уилла, заставляя того вздрогнуть от этого невыносимо интимного и в то же время хищного жеста. «Он здесь», — пульсировало в голове у Майка. — «Сам. Привел меня за руку. Мне больше не нужна кровь чужаков, если у меня есть его покорность». — Нет... — Уилл зажмурился, и из-под веснушчатых веснушек выдавилась новая порция слёз. — Потому что я не хочу больше видеть новую смерть. Я не хочу... чтобы кто-то ещё исчезал. Я хочу, чтобы этот шум в твоей голове замолчал навсегда. «Что я творю?» — кричало всё нутро Уилла. — «Я впускаю волка в дом, я стелю ему постель. Я становлюсь тенью того, кто убивает. Но если я отпущу его сейчас, завтра в газетах будет новое имя. Я — его цена. Если я смогу удержать его здесь, своей близостью, своим страхом, своим телом...значит, чья-то мать не будет плакать завтра утром. Это теперь мой собственный ад, который я выбираю сам». Уилл медленно повернул голову, насколько позволяла хватка Майка, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза Майка были темными, бездонными. В них не было и капли раскаяния, была только холодная, кристально чистая одержимость. — Если я буду здесь... — Уилл запнулся, чувствуя, как его воля крошится под немигающим взором Майка. — Если я буду рядом. Всегда. Ты... ты сможешь оставить их в покое? Ты сможешь пообещать мне, что больше никто не пострадает? Майк замер. Его пальцы чуть сильнее впились в талию Уилла, фиксируя его положение, лишая даже мысли о побеге. Он рассматривал Уилла как драгоценный трофей, который наконец-то признал поражение. Ему нравилась эта жертвенность. Это делало Уилла в его глазах еще более святым, еще более достойным того, чтобы уничтожить его жизнь своей любовью. — Ты предлагаешь мне себя, Уилл? — Майк чуть отстранил голову, чтобы видеть каждую деталь: заплаканные глаза, дрожащие губы. Его голос был ровным, лишенным эмоций, хирургически холодным. Уилл смотрел на него и видел перед собой бездну. Он понимал, что эта «тишина» будет стоить ему всего: свободы, сна, возможности смотреть людям в глаза. Он становился соучастником, живым наркозом для серийного убийцы. Но мысль о том, что Майк снова выйдет в ночь с ножом, была невыносимее собственного падения. — Да, — выдохнул Уилл. Это «да» прозвучало как смертный приговор самому себе. — Только... не делай больше глупостей. Будь со мной. Майк медленно, почти торжественно улыбнулся. Это не была теплая улыбка друга из детства. Это была улыбка победителя, который только что захватил последнюю крепость. Он поднял одну руку и по-хозяйски стер слезу со щеки Уилла, надавливая большим пальцем чуть сильнее, чем нужно, заставляя Уилла почувствовать силу своего захвата. — Тогда запомни этот момент, Уилл, — прошептал Майк, и в его голосе прорезались властные нотки. — Ты сам выбрал это. Ты сам пригласил меня. И если я когда-нибудь снова захочу убить кого-то.. это будет значить, что ты плохо старался. Что ты недостаточно сильно меня "любишь". Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар от этой извращенной логики. Майк переложил всю вину за свои будущие (или неслучившиеся) грехи на его плечи. Майк не отпустил его. Напротив, он одним резким движением развернул Уилла к себе лицом, заставляя того смотреть прямо в свои пустые, темные глаза. — Теперь ты — мой мир, Уилл. И я не потерплю, чтобы в этом мире были другие. Только ты и я. Уилл смотрел на него, и в глубине души что-то окончательно оборвалось. Странное, больное облегчение разлилось по венам: борьба закончена. Ему больше не нужно было бежать или прятаться. Он нашел свое место — здесь, в эпицентре шторма, рядом с тем, кто разрушил его мир. Это было страшно, это было неправильно, но это ощущалось как неизбежность. Майк наклонился и прижался своим лбом к его лбу, заставляя Уилла чувствовать жар своей кожи. — Иди в кровать, — негромко произнес Майк. Это был приказ, окутанный в форму заботы. Уилл послушно, как во сне, двинулся к кровати. Его движения были вялыми, а воля  парализованной. Ложась на простыни под немигающим взглядом Майка, он чувствовал, как стены комнаты смыкаются вокруг них, отрезая Хоукинс, полицию и прошлую жизнь. Завтрашний рассвет уже не принесет света, только бесконечные сумерки их общего, запертого на ключ безумия. Уилл лежал под одеялом, чувствуя себя так, словно его заживо замуровали в стеклянный гроб. Матрас под ним ощутимо прогнулся, когда Майк, проигнорировав расстеленное на полу пристанище, медленно опустился рядом. Уилл слышал, как Майк откинул край одеяла. Шорох ткани прозвучал в тишине как раскат грома. Секунда — и пространство под одеялом заполнилось чужим, пугающим жаром. Майк повернулся на бок, опираясь на локоть и нависая над Уиллом. В полумраке его лицо казалось высеченным из холодного камня, но глаза... глаза горели темным, лихорадочным блеском. Он медленно протянул руку, и его пальцы коснулись щеки Уилла. Кожа к коже. В его глазах отражался тусклый свет лампы, делая их похожими на два обсидиана. Уилл почувствовал, как ладонь Майка легла на его щеку. Пальцы были длинными и всё ещё прохладными, они медленно очертили линию челюсти, заставляя Уилла мелко дрожать. — Ты такой бледный... — прошептал Майк. Его голос вибрировал от странной, темной нежности. Майк начал медленно склоняться ниже. Воздух между ними наэлектризовался. В этом движении было столько негласного требования, столько желания подчинить себе не только волю, но и чувства Уилла, что у того перехватило дыхание. Это была не та романтика, о которой Уилл мечтал в своих рисунках. Это было что-то тяжелое, тягучее, пропитанное запахом неизбежности. Когда губы Майка были уже в миллиметре от его губ, Уилл не выдержал. Старый страх, инстинкт самосохранения и остатки прежнего «я» сработали мгновенно. Он резко зажмурился и рефлекторно отвернул голову в сторону, пряча лицо в подушке. Его плечи судорожно приподнялись, ожидая, что Майк разозлится и всё это обернется вспышкой гнева. Майк замер в паре сантиметров от его лица. Он видел, как сильно бьется жилка на шее Уилла, как тот сжимается, ожидая, что его сейчас сломают. На мгновение в глазах Майка промелькнула вспышка недовольства, он требовал немедленной и полной капитуляции. Но, глядя на беззащитность этого жеста, Майк вдруг почувствовал волну странного, собственнического спокойствия. Он не хотел брать его силой сегодня. Он не стал силой поворачивать его лицо обратно. Вместо этого он медленно, почти невесомо прикоснулся губами к щеке Уилла, чуть ниже скулы. — Хорошо, — выдохнул Майк в самую кожу Уилла. — Не сейчас. Майк лег обратно, но вместо того, чтобы отодвинуться, он прижался к спине Уилла всем телом. Его рука по-хозяйски легла на талию, притягивая Уилла назад, лишая его малейшей возможности создать дистанцию. Он чувствовал, как Уилл постепенно перестает сопротивляться, как его тело, вопреки воле, начинает привыкать к этому чужому теплу. «Я спас кого-то ценой этой ночи», — пронеслось в угасающем сознании Уилла. Майк закрыл глаза, удовлетворенно вдыхая аромат волос Уилла. Шум в его голове окончательно затих, сменившись ровным ритмом чужого дыхания. За окном Хоукинс погружался в предрассветный туман, а в маленькой комнате, запертой на замок, двое подростков засыпали в объятиях общего безумия. Октябрьское утро в Хоукинсе было пропитано сыростью и запахом гниющей листвы. Туман, тяжелый и липкий, выползал из леса, облизывая окна дома Байерсов. Уилл не помнил, как заснул. Казалось, он просто провалился в темную бездну собственного бессилия, а когда вынырнул на поверхность, комната уже была залита холодным, серым светом. Проснулся он от того, что чувствовал тяжесть чужого тела. Да уж, это не был кошмар. Это была его новая жизнь. Рука Майка, все еще покоящаяся на его талии, ощущалась как клеймо, которое невозможно смыть. Майк проснулся мгновенно, стоило Уиллу чуть шевельнуться. Между ними произошел зрительный контакт, Майк смотрел на него так внимательно, так пронзительно, что Уиллу стало не по себе. В этом взгляде не было утренней нежности, лишь холодная сосредоточенность владельца, проверяющего сохранность своей вещи. Уилл быстро отвел глаза и взглянул на часы. 07:17 утра. Если они поспешат, то не опоздают. За все это время Майк ничего не сказал, и Уиллу пришлось принять сидячее положение, но рука Майка на его талии все еще фиксировалась, не давая окончательно отстраниться. — Нам пора в школу. Думаю, Лукас с Дастином переживают за тебя... — тихо сказал он, боясь нарушить эту звенящую тишину. Майк лишь цокнул. Теперь перед Уиллом он мог не притворяться нормальным человеком, хорошим другом и тем, кто обладает обычными человеческими чувствами. Уиллу от его реакции стало еще более грустно. Он сидел на краю кровати, чувствуя, как внутри все выгорает. Он уже давно принял то, что того человека, которого он любил, давно нет. И, возможно, его никогда и не существовало, а это лишь был очередной мираж, за которым скрывалась эта пугающая пустота. — Хорошо, — коротко бросил Майк, наконец убирая руку. Уже через полчаса они находились в школе. Шум коридоров, хлопанье шкафчиков и бесконечный гул голосов казались Уиллу чем-то инопланетным. Их уже ждали Лукас с Дастином. Они ярко улыбнулись и начали быстрым шагом подходить к ним. Уилл не знал, как вести себя перед ними. Что говорить? Как скрыть тот факт, что за его спиной стоит человек, чьи руки резали не только колбасу, а человеческую плоть? Майк же выглядел очень спокойным. Он так мастерски притворялся, что от этого Уиллу хотелось блевануть. Маска «прежнего Майка» наделась так плотно, что даже Уилл на секунду засомневался в реальности своего ужаса. — Майк! Ты где был, черт возьми?! — крикнул Дастин, размахивая руками. — Мы звонили твоей маме, она была в истерике! — Простите, парни, — Майк виновато улыбнулся, и Уилла едва не стошнило от того, насколько искренне это выглядело. — У меня в лесу велосипед сломался, стемнело, и я... в общем, заблудился и вышел к дому Уилла. Был в таком шоке, что просто завалился спать, даже не позвонил. — Мы чуть с ума не сошли, — Лукас тяжело выдохнул, хлопая Майка по плечу. Он перевел взгляд на Уилла. — Уилл, ты чего такой бледный? Выглядишь так, будто призрака увидел. Уилл открыл рот, но слова застряли в горле. Он почувствовал, как Майк сделал полшага назад, становясь почти за его спиной. От этого жеста Уилл совсем потерял какой-то контроль. Он кожей чувствовал исходящую от Майка угрозу, скрытую за вежливой улыбкой. Что ему говорить? — Он просто переволновался за меня, — ровно ответил за него Майк. — Да, Уилл? — Да... — выдохнул Уилл, глядя в пол, не в силах вынести вопросительного взгляда Лукаса. — Я просто... рад, что он в порядке. Больше не было никаких вопросов от друзей, и Уилл почти бы благодарил всех богов, как его имя кто-то откликнул. Обернулись все. Это был Эдриан. Уилл попытался улыбнуться, хотя мышцы лица едва слушались его. — Уилл, это ты? — сказал тот, махая рукой и приближаясь к нему. — А это еще кто? — спросил Майк. И от этого вопроса Уилла будто пронзили несколькими иголками. Голос Майка значительно похолодел, вопрос звучал твердо. Он смотрел на Уилла и требовал немедленного ответа. Его взгляд стал острым, как скальпель, вскрывающий чужие тайны. Не дожидаясь ответа, Эдриан уже подошел к ним. — Уилл, ты чего не отвечаешь, не услышал что ли? — спросил он так же весело. Рост Эдриана был выше Уилла, но все-таки ниже самого Майка. Благодаря чему Майк с ног до головы осмотрел его презирающим, собственническим взглядом. Эдриан, будто бы заметив этот совсем недружелюбный взгляд, посмотрел на Майка и отвел взгляд, с вопросом посмотрев на Уилла. И тогда Уилл решил быстрее что-то сказать, пока это не обернулось большой проблемой. Каждая секунда молчания Майка ощущалась как затишье перед бурей. — Майк, это... мой новый знакомый Эдриан. — сказал он, сглатывая слюну. — Мы вчера познакомились, он новенький в моем классе. Пытаясь более внятно объяснить, Уилл продолжал: — Эдриан, это мой... друг Майк, у нас своя компашка такая. Эта пауза перед словом «друг» заставила его самого задуматься. Кто они сейчас друг другу? На обычных друзей они не похожи, но и возлюбленными их не назвать. Слово «возлюбленный» резало слух Уилла, отдаваясь в голове эхом боли. Эдриан первым посмотрел на Майка, пока тот будто бы глядел в пустоту, скрывая за безразличием бушующий гнев. Он потянул руку и произнес: — Рад знакомству, Майк. Надеюсь, мы сможем подружиться. Майк проигнорировал все эти жесты и ничего не ответил. Рука Эдриана на секунду повисла в воздухе. Эдриан чуть смутился, а Уилл со стороны смотрел на это напряжение между ними. Как же все это было не вовремя... Лукас и Дастин, казалось, не замечали этого тяжелого подтекста и с интересом смотрели на этих двоих. Эдриан продолжил: — Так это тебя вчера искал Уилл? Майк... — последнее его имя он произнес как-то странно, словно пробуя на вкус и находя в нем что-то подозрительное. Майк взглянул на него с немым вопросом, в котором читалось обещание расправы. Лукас тут же спросил: — Откуда ты знаешь? — А... это... — Эдриан почесал затылок и посмотрел в пол. — Простите, я вчера просто услышал отрывок вашего разговора. Лукас с Дастином спокойно это приняли, Уилл тоже посмотрел на Эдриана и чувствовал, как тому было неудобно. А Майк все так же молчал. В его голове пульсировала одна мысль: значит, из-за того, что он отсутствовал один день в школе, к Уиллу присосалось какое-то отродье? Видимо, зря он вчера пропустил школу. Его челюсть напряглась, скулы стали острыми. И он наконец-то заговорил. — Да, Эндрю, я тоже надеюсь, — процедил он сквозь зубы. Имя было искажено намеренно, как удар наотмашь. Уилл чувствовал такой стыд и большое переживание, было предельно ясно, что Майк враждебно настроен на Эдриана, и от этого ему стало дурно. Он не мог допустить того, чтобы Эдриан оказался в опасности. Эта жертвенность, к которой он приговорил себя ночью, начала требовать первых взносов. Эдриан проигнорировал коверканье своего имени, даже больше. Уиллу показалось, что тот хмыкнул, будто бы делая какой-то вывод. В глазах Эдриана мелькнуло понимание, которое напугало Уилла еще сильнее. Их натяжной диалог прервал звонок. Толпа подростков в коридоре пришла в движение, размывая их круг. Все разошлись по своим кабинетам, а Майк ушел в другую часть школы, так как они учились в разных классах. Перед тем как скрыться за поворотом, Майк бросил на Уилла последний взгляд. Уилл буквально кожей почувствовал, как этот взгляд придавил его к полу, обещая тяжелый разговор позже. В классе было душно, пахло мелом и старыми учебниками. Уилл и Эдриан сели на свои места. Уилл чувствовал себя опустошенным, его рука автоматически выводила на полях тетради какие-то ломаные линии. За весь урок они никак не контактировали, Уилл старался не оборачиваться, боясь увидеть в глазах Эдриана лишние вопросы. Только под конец на парту Уилла прилетела бумажка. И сзади он услышал шепот Эдриана: — Открой. Уилл взял бумагу и развернул ее. Там была надпись: "Давай на большой перемене зайдем в кабинет рисования?" Уилл долго осматривал это предложение. Кабинет рисования был его единственным местом силы, убежищем от всего мира. Но сейчас, под невидимым надзором Майка, он казался опасной ловушкой. Тем не менее, желание сбежать от удушающего контроля хотя бы на мгновение победило, так что он и так собирался пойти туда. Взяв карандаш, он быстро написал: "Хорошо" — и, аккуратно повернувшись назад, отдал бумагу Эдриану. Тот быстро открыл и очень широко улыбнулся. Уилл отвернулся, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия беды. Он не знал, что Майк, хоть и находился в другом крыле школы, уже прокручивал в голове каждую секунду того, как Уилл смотрел на этого новичка. На большой перемене они, как и договаривались пошли в нужный кабинет. Кабинет рисования в это время дня был погружен в пыльное, золотистое спокойствие. Запах разбавителя для красок и сухой пастели всегда действовал на Уилла как успокоительное, но сегодня этот аромат казался тревожным, почти предупреждающим. Уилл вошел первым, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть в тени мольбертов знакомый силуэт. Но кабинет был пуст. Эдриан зашел следом и тихо прикрыл дверь, отсекая шум школьного коридора. — Ну и ну... — Эдриан выдохнул, прислонившись спиной к двери. — Уилл, ты только не обижайся, но твой друг Майк... он выглядит так, будто готов убить любого, кто к тебе подойдет ближе чем на метр. Уилл вздрогнул, ставя свою сумку на высокий табурет. Он попытался сделать вид, что ищет альбом, чтобы не смотреть Эдриану в глаза. — Он просто... у него сейчас сложный период. Он очень преданный друг, понимаешь? Мы через многое прошли. — Преданность и желание задушить взглядом — это разные вещи, — серьезно заметил Эдриан, подходя ближе. Он остановился у мольберта Уилла, рассматривая незаконченный набросок. — Знаешь, я вчера, когда слышал ваш разговор... ну, когда ты его искал. В твоем голосе было столько... не знаю, обреченности? Будто ты не друга ищешь, а решаешь вопрос жизни и смерти. «Если бы ты только знал, насколько ты прав», — пронеслось в голове Уилла. — «Я и решал вопрос жизни и смерти». — Тебе показалось, — Уилл наконец поднял взгляд. — Слушай, Эдриан, ты хороший парень. Правда. Но... может, тебе не стоит так активно пытаться со мной подружиться? Особенно при Майке. Он... он не любит новых людей. Эдриан нахмурился, в его глазах мелькнуло что-то среднее между сочувствием и подозрением. — Ты его боишься, Уилл? Или вы встречаетесь? В кабинете повисла мертвая тишина. Уилл почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Он хотел сказать «нет», хотел рассмеяться, но мышцы лица словно окаменели. Эдриан поняв, что тот чувствует какую-то тревогу поспешил сменить тему. Он улыбнулся, и эта улыбка была такой теплой, такой человечной, что Уиллу на мгновение захотелось всё рассказать. — Знаешь, я хотел предложить... может, после школы сходим в ту кофейню за углом? Порисуем вместе? Я посмотрел твои рисунки, похоже у тебя проблемы с перспективой, я мог бы показать пару приемов. Уилл почувствовал, как в груди разливается робкое тепло. Это было так просто, так нормально. Сходить в кофейню. Порисовать. Жить жизнью обычного подростка, у которого нет в спальне монстра с глазами "лучшего друга". Ему до дрожи захотелось согласиться. — Я бы очень хотел, Эдриан... правда, — Уилл посмотрел на него, и в его глазах на секунду мелькнула та самая искра жизни, которую Майк так старательно гасил. Но в этот момент их прервал какой-то звук. Это был не стук в дверь. Это был звук медленно поворачивающейся дверной ручки. Дверь, которую Эдриан, казалось бы, закрыл, медленно отворилась, и в проеме показался Майк. Он не выглядел рассерженным. Напротив, его лицо было пугающе спокойным, а на губах играла та самая вежливая, пустая улыбка. Он медленно вошел внутрь, оглядывая кабинет так, словно оценивал место для будущей картины. Или для места преступления. — Кабинет рисования... — протянул Майк, игнорируя Эдриана и глядя прямо на Уилла. — Я так и думал, что найду тебя здесь. Ты забыл в моем рюкзаке свой учебник по биологии, Уилл. Я решил принести его тебе, чтобы ты не получил плохую оценку. Майк подошел вплотную к Уиллу, намеренно вторгаясь в его личное пространство, заставляя того чуть отшатнуться и упереться спиной в стол. Майк положил книгу на стол, но руку не убрал. Его пальцы задержались на обложке, совсем рядом с ладонью Уилла. — О, Эндрю, ты тоже здесь? — Майк наконец повернул голову к Эдриану, приподняв бровь. — Какое совпадение. Вы обсуждаете искусство? Или... — его взгляд стал тяжелым, как свинец, — что-то более личное? — Мы просто разговаривали, Майк, — твердо сказал Эдриан, хотя Уилл видел, как тот напрягся. — Я просто хотел узнать Уилла получше. И меня зовут Эдриан. Майк усмехнулся и снова перевел взгляд на Уилла. В этом взгляде читалось всё: и та ночь, которую они провели вместе, и та клятва «тишины», которую Уилл дал добровольно. Майк медленно протянул руку и поправил воротник рубашки Уилла, его холодные пальцы на секунду коснулись кожи, вызывая у парня волну неконтролируемой дрожи. — Узнать получше... — повторил Майк, не сводя глаз с Уилла. — Боюсь, Эндрю, Уилл — очень сложная книга. В ней слишком много страниц, которые не предназначены для посторонних глаз. Не так ли, Уилл? – Майк так же намеренно проигнорировал последние слова Эдриана. Уилл чувствовал, как его воля тает под этим взглядом. Майк доминировал над всем пространством кабинета, превращая Эдриана в незначительную деталь интерьера. — Да... — выдохнул Уилл, чувствуя, как его собственная жертвенность душит его. — Майк прав. Нам... нам пора идти на следующий урок. Майк удовлетворенно кивнул и, не оборачиваясь к Эдриану, взял Уилла за плечо. Его хватка была крепкой, собственнической. — Пойдем. Не хочу, чтобы ты опаздывал из-за пустых разговоров. Когда они выходили, Майк на мгновение обернулся через плечо. Эдриан стоял неподвижно, глядя им вслед. Взгляд Майка в этот миг был лишен всякой человечности — это было холодное предупреждение хищника, обнаружившего чужака на своей территории. — Ты ведь не будешь заставлять меня снова слушать «шум», Уилл? — прошептал Майк ему на ухо, когда они вышли в пустой коридор. — Этот парень... он задает слишком много вопросов. А вопросы рождают шум. Ты ведь позаботишься об этом?