Ты — моя обсессия.

Майк наконец-то прекратил терзать шею Уилла. Он тяжело дышал, и Уилл отчетливо слышал бешеный, рваный стук его сердца тишине комнаты. В голове Уилла все перемешалось, мысли превратились в серый шум. Его только что поцеловали. Насильно. Это не было похоже на первый поцелуй, о котором пишут в книгах; это было похоже на капитуляцию. Он не хотел этого, не был готов, но Майк никогда не спрашивал разрешения, а просто забирал то, что считал своим. Слезы уже не шли, они высохли, оставив на щеках неприятное чувство стянутости. Уилл смотрел на Майка пустыми, остекленевшими глазами, пытаясь найти в этой ледяной бездне хотя бы тень человечности, хоть каплю раскаяния. Но Майк, словно насытившийся зверь, смотрел на него умиротворенно. Он действительно получил свою дозу «наркоты». Взгляд Майка скользил по опухшим, искусанным губам Уилла, и по его телу разливалось торжествующее тепло. Уилл не шевелился. Он превратился в статую, в безжизненную оболочку, надеясь, что если он замрет, Майк больше не причинит ему боли. — Я не трону Эдриана, — тихо произнес Майк, и в его голос вернулось пугающее, мертвое спокойствие. — Не буду трогать твою собаку. Во второй раз. Эти слова ударили Уилла под дых сильнее любого физического удара. Уилл смутно помнил свое детство, возможно, психика выстраивала баррикады, защищая его от кошмаров, но он отчетливо помнил тот вечер во дворе. Тот хруст, тот взгляд Майка над телом Честера. Это было моментом истины, точкой невозврата. Нормальный человек бежал бы от такого монстра, не оглядываясь, но Уилл остался. Он вздрогнул, вспомнив причину почему он простил его. Уилл отвернулся. Холодный ночной воздух, ворвавшийся в открытое окно, уже полностью охватил комнату. Следы от слез и влага на губах обжигали кожу ледяным холодом. «До какого времени это будет продолжаться?» — кричал внутренний монолог Уилла. — «Когда я стану достаточно сильным, чтобы вырвать его из своей жизни? Или я уже мертв внутри, и он просто заполнил мою пустоту собой?» Майк в это время жадно впитывал каждую эмоцию Уилла. Он смотрел на шею, где багровели укусы и засосы. Но Майк получал тишину не только от физического контакта. Его истинный кайф заключался в молчании Уилла. Это молчание делало их соучастниками. «Если он не кричит, значит, он согласен», — думал Майк. — «Если он позволяет мне это делать, значит, так же зависим. Мы одно целое.» Майк смотрел на это невинное, покорное лицо и снова потянулся к желанным губам. На этот раз поцелуй был иным, он был  медленным, тягучим, почти нежным. Это было еще страшнее ярости. Майк аккуратно касался губ Уилла, словно тот был хрупким фарфором, который он сам же только что едва не разбил. Он медленно, почти ласково обхватывал губы Уилла своими, выпивая его дыхание. Уилл прикрыл глаза. От бесконечных терзаний и этого странного, липкого тепла его воля окончательно надломилась. Он почувствовал, как Майк едва заметно улыбнулся в поцелуй. Майк осторожно лизнул его губы, словно беззвучно спрашивая разрешение, которое невозможно было не дать. Уилл приоткрыл рот, и Майк медленно ввел язык. Этот второй поцелуй был актом окончательного поглощения. В нем чувствовалась атмосфера полного, абсолютного подчинения. Это был не поцелуй влюбленных, а ритуал, в котором Майк закреплял свою власть над каждой клеткой Уилла. Губы Уилла невольно начали отвечать, не от любви, а от изнеможения, от желания, чтобы этот кошмар превратился во что-то понятное. Язык Майка двигался лениво, властно, исследуя рот Уилла так, словно он заходил в свой собственный дом. В комнате пахло дождем, медью и чем-то сладким, приторно-тревожным. — Видишь... — прошептал Майк, на секунду отстранившись от его губ, — ты сам этого хочешь. Уилл ничего не ответил. Он просто позволил Майку вести этот танец до конца, понимая, что сегодня он потерял последнюю крупицу самого себя. Майк ушел, оставив после себя лишь сквозняк и тяжелое, гнетущее молчание. Уилл так и остался сидеть на холодном полу, прислонившись затылком к жесткому дереву шкафа. Окно всё еще было распахнуто, и ночной туман медленно заползал в комнату, оседая влагой на вещах, но Уиллу было плевать. Внутри него всё выгорело. Осознание того, что произошло, навалилось липким, грязным комом. Он позволял Майку терзать свою кожу, он ответил на тот поцелуй и эта покорность пугала его больше, чем сама ярость Майка. Но сквозь ужас пробивалось и другое, почти постыдное чувство. Уилл помнил, как дрожали руки Майка, когда тот прижимался к нему. Он видел в этой безумной одержимости не только угрозу, но и крик о помощи сломанного существа, которое не умело существовать иначе. Эта хрупкость Майка, скрытая за жестокостью, вызывала у Уилла тихую, отравленную жалость. Он чувствовал себя единственным человеком, способным удержать Майка над пропастью, и эта ответственность связывала их крепче любых цепей. Он просидел так до самого рассвета, пока дребезжащий звук будильника не заставил его вздрогнуть. Подготовка к школе была похожа на процесс скрытия преступления. Уилл натянул водолазку, стараясь не смотреть на багровые пятна в зеркале, а они горели под тканью, напоминая о каждом движении губ Майка. Сверху был плотный свитер. Лицо в зеркале выглядело чужим, с лихорадочным блеском в глазах и припухшими, истерзанными губами. В школе гул голосов в коридоре казался Уиллу физической атакой. Он старался не поднимать головы, прячась, пока возился со шкафчиком. Но стоило ему закрыть дверцу, как он чуть не врезался в чью-то грудь. — Привет... — голос Эдриана звучал нерешительно и очень грустно. — Слушай, я что-то сделал не так? Уилл медленно поднял глаза. Эдриан выглядел потерянным. В его взгляде не было злости, только искреннее непонимание, и от этого Уиллу стало по-настоящему тошно. — Всё хорошо, Эдриан, — голос Уилла был едва слышным и хриплым. — Я просто... немного приболел. Горло болит. Эдриан подошел на шаг ближе, и Уилл инстинктивно вжался в шкафчики. Это движение не укрылось от Эдриана. Он нахмурился, вглядываясь в лицо Уилла с каким-то пугающим, фиксирующим вниманием. Напряжение между ними стало почти осязаемым, густым, как тот ночной туман. — Выглядишь ты неважно, — медленно произнес Эдриан. Его взгляд на мгновение задержался на губах Уилла, которые всё еще хранили следы ночной борьбы, а затем переместился на воротник водолазки. — У тебя даже взгляд другой, Уилл. Словно ты... напуган. Уиллу показалось, что стены коридора начали сужаться. Ему чудилось, что за каждым углом, в каждой тени прячется Майк, наблюдая, достаточно ли холодно он ведет себя с этим «лишним человеком». Страх перед Майком и эта новая, пугающая потребность в чем-то ужасным боролись внутри Уилла. — Я просто устал, — бросил Уилл, опуская голову, чтобы не выдать дрожь в руках. — Увидимся в классе. Он попытался пройти мимо, но Эдриан на секунду преградил ему путь, его лицо было полно такого глубокого беспокойства, что Уиллу на миг захотелось всё рассказать. — Если тебе угрожают, Уилл... если этот парень, Майк... — Хватит! — Уилл почти вскрикнул, и несколько человек в коридоре обернулись. — Не говори о нем. Просто... оставь это, Эдриан. Пожалуйста. В глазах Эдриана отразилось недоверие, смешанное с обидой. Он медленно отступил, давая Уиллу пройти. Уилл почти побежал к кабинету, чувствуя взгляд Эдриана. Эдриан продолжал смотреть вслед Уиллу, его взгляд был полон тяжелого раздумья. Он заметил, как прямо перед входом в класс Уилла остановил один парень. Тот самый, с кудрявыми волосами. Эдриан сразу вспомнил его. Майк Уилер. Лучший друг? Эдриан чуть прищурился. Ему казалось, что Уилл ведет себя так отстраненно именно из-за него. Майк нависал над ним, перекрывая пространство, и Эдриан видел, как Уилл начал нервничать: его плечи поднялись, он судорожно вцепился в лямку рюкзака. Атмосфера вокруг них была густой и удушливой. Эдриан, не выдержав, решил подойти к ним и «спасти» Уилла из этого капкана. Как только Эдриан подошел, оба резко замолчали. Уилл вскинул голову и посмотрел на него с каким-то запредельным, животным страхом. Затем он быстро перевел взгляд на Майка. Тот смотрел на Эдриана так, будто тот только что убил всю его семью. Майк, заметив, кто прервал их разговор, еле смог контролировать свое лицо. Внутри него бушевал шторм. Да, он помнил обещание, которое дал Уиллу ночью. Да, он понимал, что если он тронет этого «щенка», то Эдриан навечно засядет в голове Уилла как мученик, как тот, кого Уилл будет оплакивать. От этого бессилия Майк едва не терял рассудок. Майк не выдерживает. Он хватает Эдриана за горло, впечатывая его затылком в стену так, что штукатурка сыплется на пол. Он не чувствует боли в собственных кулаках. Майк достает из кармана складной нож, тот самый, что всегда с ним. Одно резкое, выверенное движение по сонной артерии — и фонтан горячей, густой крови заливает его лицо. Майк чувствует это тепло на своей коже и впервые за день вдыхает полной грудью. Хрип Эдриана кажется ему самой прекрасной музыкой. Шум прекращается. Эдриан оседает на пол, хрипя и пытаясь зажать рану, а Майк смотрит на свои руки, чувствуя божественное умиротворение. Наконец-то. Тишина. В реальности Майк лишь сильнее сжал челюсти, так что на скулах заиграли желваки. — Уилл, ты в порядке? — Эдриан игнорировал Майка, обращаясь только к Уиллу. — Ты бледный. Пойдем отсюда. Уилл молчал, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Он видел, как Майк медленно переводит взгляд с Эдриана на него. В этом взгляде было всё. — Эдриан, не надо, — тихо выдавил Уилл, почти не разжимая губ. — Всё в порядке. Просто... иди в класс. Я сейчас приду. Майк едва заметно улыбнулся, он сделал шаг вперед, вторгаясь в пространство между ними, и положил руку на плечо Уилла. Его пальцы сжали плечо парня слишком крепко, почти до боли. — Ты разве не слышал? — Майк подал голос, и он был пугающе спокойным, почти будничным. — Не лезь не в своё дело. Эдриан замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он видел, как рука Майка собственнически легла на плечо Уилла, и то, как Уилл при этом едва заметно вздрогнул, но не отстранился. — Я просто хотел помочь, — глухо бросил Эдриан, понимая, что его присутствие только ухудшает ситуацию. Он в последний раз взглянул на Уилла и, не дождавшись ответа, зашагал прочь. На большой перемене в кабинете рисования стояла особенная тишина. Уилл специально остался здесь, подальше от шумной столовой и коридоров, где за каждым углом ему чудилась кудрявая макушка Майка. Он сидел на высоком табурете, окруженный гипсовыми головами и запахом терпентина, и пытался просто дышать. Без надзора. Без страха. Дверь тихо скрипнула. Уилл вздрогнул, плечи мгновенно поднялись к ушам, а пальцы впились в край стола. Но вместо тяжелого, давящего присутствия Майка, в комнату проскользнул солнечный свет и Эдриан. В руках он держал два картонных стакана и пакет с чем-то ароматным. — Я так и знал, что ты прячешься здесь, — Эдриан улыбнулся, прикрывая за собой дверь. Он не подходил вплотную, словно чувствовал, как Уиллу сейчас нужно личное пространство. — В столовой сегодня дают что-то подозрительно напоминающее резину, так что я взял нормальный какао. Рискнешь? Уилл медленно выдохнул. Напряжение начало сползать с него, как старая кожа. Эдриан поставил стакан на край мольберта и сел на соседний табурет, сохраняя комфортную дистанцию. — Спасибо, Эдриан. Он достал из пакета печенье с шоколадной крошкой и протянул Уиллу. Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, Уилл не отпрянул. Вместо этого он почувствовал странное, забытое тепло. Эдриан не смотрел на него как на добычу. Он смотрел на него как на человека. — Расскажи мне про тот эскиз, — Эдриан кивнул на раскрытый альбом. — Ты вчера говорил про свет, который падает под углом сорок пять градусов. Я пытался повторить это дома, но у меня получилось какое-то бесформенное пятно. Уилл невольно улыбнулся. Разговоры об искусстве были его спасательным кругом. Он начал объяснять, сначала робко, а потом всё более увлеченно, показывая карандашом на бумаге. Эдриан слушал, подперев щеку рукой, и иногда вставлял смешные комментарии, заставляя Уилла тихо смеяться. В этот момент Уилл чувствовал себя... чистым. Стыд за ночной поцелуй, за те следы, что оставил Майк, на мгновение растворился в этом простом общении. Рядом с Эдрианом он не был «вещью» или «соучастником». Он был просто парнем, который умеет рисовать и любит какао. Это было так просто и так невыносимо прекрасно, что у Уилла на глаза навернулись слезы благодарности. — Эй, — Эдриан мягко коснулся его руки, когда Уилл замолчал на полуслове. — Ты в порядке? — Да, — Уилл быстро моргнул, улыбаясь шире. — Просто... спасибо, что пришел сюда. Мне это было нужно больше, чем я думал. — Обращайся, — Эдриан подмигнул ему. — Я лучший специалист по доставке какао и спасению от грустных мыслей. Уилл почувствовал, как внутри него расцветает крошечный бутон надежды. Может быть, Майк не всесилен? Может быть, этот свет в лице Эдриана сможет разогнать тени? Эдриан придвинулся чуть ближе к Уиллу,  — Слушай, после уроков в парке будет ярмарка. Там продают эти дурацкие яблоки в карамели, от которых потом зубы сводит. Пойдем? — Я... я бы очень хотел, — выдохнул Уилл. В этот миг ему стало по-настоящему хорошо. Стыд отступил, уступая место робкой, дрожащей радости. — Правда. — Вот и отлично, — Эдриан подмигнул ему. — Считай, что яблоко поймано.