Ты — моя обсессия.

Уилл и Эдриан решили встретиться сразу после последнего звонка у старой парковки, подальше от главных ворот. Весь оставшийся день Уилл ходил как по тонкому льду, его подгоняло предвкушение чего-то светлого, но в затылке свербело от ощущения, что за ним следят. Однако Майк, на удивление, не появлялся. Он словно испарился, оставив после себя лишь вакуум, который пугал Уилла еще больше, чем его физическое присутствие. Когда Уилл запрыгнул на пассажирское сиденье машины Эдриана, он почувствовал, как сердце делает кульбит. — Готов к сахарному передозу? — Эдриан весело завел мотор. — Более чем, — Уилл улыбнулся, и на мгновение ему показалось, что он действительно сбежал. Ярмарка встретила их запахом жженого сахара, попкорна и громкой музыкой аттракционов. Здесь, в толпе смеющихся людей и под яркими огнями гирлянд, страх Уилла начал медленно таять. Эдриан вел себя безупречно: он не задавал лишних вопросов, не пытался лезть в душу, он просто был рядом. Они купили те самые яблоки в ярко-красной карамели. — Ну как? — спросил Эдриан, наблюдая, как Уилл пытается откусить кусок, пачкая губы сладким сиропом. — Это... — Уилл рассмеялся, — это самое липкое и ужасное, что я ел. Но это потрясающе. Они гуляли вдоль торговых лавок, и Уилл поймал себя на мысли, что он почти не оглядывается назад. Эдриан то и дело заставлял его улыбаться, рассказывая нелепые истории из детства. В какой-то момент, когда они остановились у тира, Эдриан невзначай положил руку Уиллу на плечо, указывая на плюшевого медведя, которого хотел выиграть. Эдриан сосредоточился, прищурив один глаз, и сделал три точных выстрела. Последняя банка с грохотом повалилась, и зазывала, натянуто улыбаясь, протянул ему небольшого, кофейного цвета медведя с мягкими лапами. — Держи, — Эдриан с торжественным видом вручил игрушку Уиллу. — Это мой тебе первый подарок. Уилл прижал медведя к груди, чувствуя, как внутри разливается тепло. Игрушка пахла новой тканью и немного сладкой ватой. Это было так просто, так по-детски, но в его жизни подобные моменты стали непозвонительной роскошью. Он улыбнулся, и на мгновение тень Майка в его сознании окончательно растворилась. — Спасибо – сказал он. Эдриан притормозил у лотка с сахарной ватой, но покупать ничего не стал. Он облокотился на деревянную стойку и посмотрел на Уилла, который всё ещё бережно сжимал выигранного медведя. Вечерний свет фонарей ложился на лицо Эдриана странными тенями, делая его взгляд более глубоким. — Слушай, Уилл, — Эдриан заговорил тише, перекрывая гул далекой карусели. — Я всё хотел спросить... А Майк всегда такой... резкий? Ну, в плане эмоций. Уилл замер, на мгновение перестав поправлять ухо игрушечного медведя. — О чем ты? — Да так, вспомнил наш утренний инцидент в коридоре, — Эдриан пожал плечами, как будто это была сущая мелочь. — Когда я подошел к вам, у него было такое лицо, будто он в ту секунду вообще забыл, что мы в школе. Знаешь, этот взгляд, когда человек смотрит не на тебя, а сквозь тебя. И ты явно чувствовал себя некомфортно. Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар. Он слишком хорошо знал этот взгляд. — Он просто не любит, когда его прерывают на полуслове, — быстро проговорил Уилл, стараясь звучать убедительно. — Он очень ценит личное пространство. — Личное пространство — это понятно, — Эдриан кивнул, соглашаясь. — Но он тогда так странно сжал твое плечо. Ты, наверное, и не заметил, но у него даже пальцы побелели. Я еще подумал «Ого, парень явно занимается каким-то спортом, раз у него такая хватка». Он не занимается борьбой или чем-то таким? Уилл почувствовал, как пальцы непроизвольно сжали мягкий бок медведя. Он старался, чтобы его голос звучал максимально естественно. — Нет, он не занимается борьбой..просто так уж он человек по природе. Эдриан улыбнулся и легонько подтолкнул Уилла плечом. — Но, наверное, это круто иметь такого друга. Как каменная стена, да? Уилл натянуто улыбнулся в ответ. — Мы просто очень долго дружим, — тихо ответил Уилл, чувствуя, как ладони начинают потеть. — Мы знаем друг друга слишком хорошо. — Наверное, ты прав, — Эдриан выпрямился и потянулся. — Просто я иногда завидую такой связи. Когда кто-то знает о тебе абсолютно всё...Ладно, не бери в голову, я просто разболтался. Пойдем к тем лоткам с сувенирами? Там вроде были прикольные браслеты. Эдриан зашагал вперед, снова превратившись в беззаботного подростка. Уилл шел следом, чувствуя странную тяжесть в ногах. Когда последний звонок еще эхом отдавался в пустых коридорах, Майк Уилер столкнулся на крыльце с двумя мужчинами. Они не были учителями. Серые костюмы, тяжелые взгляды и манера стоять так, будто они перекрывают все пути к отступлению, выдавали их сразу. — Майк Уилер? — один из них, детектив Хоппер, показал жетон. — Мы бы хотели задать тебе пару вопросов по поводу матери Ричарда. Пройдем в участок? Внутри у Майка всё заледенело.Страх, что он может больше не увидеть Уилла, если его закроют в камере, когтями скреб по ребрам, но на лице не дрогнул ни один мускул. В комнате для допросов Лэнг бросил на стол папку. В ней не было фото улик из дома, там была распечатка с зернистыми кадрами видеокамеры. — Послушай, Майк, — начал Лэнг, наклоняясь вперед. — Мы знаем, что у тебя был конфликт с этой семьей. Месяц назад Ричард избил твоего одноклассника прямо в школьном коридоре. Ты тогда вмешался. Хоппер перехватил инициативу, постукивая пальцем по снимку. — Ночь убийства миссис Робинсон. Её зарезали прямо у порога собственного дома. В Хоукинсе тогда действовал жесткий комендантский час. Патрули на каждом углу. И тут ты. Два часа ночи, круглосуточный магазин на окраине. Ты покупаешь три канистры отбеливателя и упаковку плотных перчаток. Зачем тебе столько химии в два часа ночи, Майк? И почему именно в ту ночь, когда соседку нашли мертвой? Майк чувствовал, как пульс стучит в висках. Если он сейчас провалится, то эти тупые полицейские могут запереть его. И он больше не увидит Уилла. — Шериф Хоппер, детектив Лэнг, — голос Майка был ровным, лишенным каких-либо эмоций. — У моей матери пунктик на стерильности. В ту ночь в подвале прорвало трубу. Мама была в истерике. Она боялась инфекции и заставила меня ехать за чистящими средствами немедленно. Я поехал в единственный открытый магазин. Да, я нарушил комендантский час. Признаю. Готов оплатить штраф прямо сейчас. — Отбеливатель и перчатки? — прищурился Лэнг. — В ночь, когда женщину зарезали? — Чистота — это не преступление, детектив, — отрезал Майк. — И я заступился за человека в школе, потому что должен защищать своего друга. А то, что случилось с миссис Робинсон... это ужасная трагедия, но она не делает меня виновным. Лэнг и Хоппер переглянулись. У них не было ничего, кроме записи из магазина и косвенного мотива. Никаких орудий убийства, никаких следов крови на одежде. — У тебя на всё есть ответ, Уилер, — хмуро произнес Хоппер, отодвигаясь от стола. — Выглядит гладко. Слишком гладко. — Потому что это правда, — Майк встал, его движения были резкими, выдавая скрытое напряжение. — Если у вас нет других вопросов, я бы хотел уйти. — Знаешь, что мне не дает покоя? — Хоппер подался вперед, вглядываясь в лицо Майка. — Я помню наш разговор в школе. Месяц назад, когда сгорел дом Ричарда. Ты тогда выдал мне железобетонное алиби. Сказал, что всю ту ночь напролет провел с Уиллом Байерсом. Лэнг усмехнулся, постукивая ручкой по столу. Майк почувствовал, как внутри него вскипает ледяная ярость. Ему было невыносимо сидеть здесь, пока Уилл был один, пока секунды капали, отдаляя его от контроля. Но он заставил себя расслабиться. Он медленно откинулся на спинку стула, и на его губах заиграла тонкая, едва уловимая и вызывающая улыбка. — Шериф, детектив, — Майк понизил голос, сделав его чуть более интимным, отчего Хоппер невольно нахмурился. — Я не знал, что полицию Хоукинса так сильно волнуют подробности чужой спальни. Вы сейчас пытаетесь выяснить, чем именно занимаются двое парней за закрытыми дверями всю ночь напролет? Хоппер замер с открытым ртом. Лэнг кашлянул, внезапно уставившись в свои бумаги. В комнате повисла густая, липкая неловкость. — Это... это не имеет отношения к делу в таком ключе, — буркнул Лэнг, ощутимо покраснев. — Тогда к чему эти вопросы? — Майк прищурился, в его взгляде блеснуло опасное торжество. —  Уилл был моим алиби, потому что это была правда, — Майк заговорил чуть медленнее, тщательно контролируя тембр голоса. — А в ночь смерти его матери  мне пришлось уйти по просьбе семьи. Это два разных случая, шериф. Не пытайтесь связать их только потому, что у вас нет других подозреваемых. Хоппер с силой сжал челюсти. Ему стало не по себе от того, как уверенно Майк вывернул ситуацию, заставив их чувствовать себя старыми ханжами, лезущими не в свое дело. — Свободен, Уилер, — процедил Хоппер, махнув рукой в сторону двери. Майк встал с безупречной грацией. — Доброго вечера, — бросил он, уже выходя. Машина Эдриана плавно затормозила у обочины. Уилл еще мгновение сидел неподвижно, сжимая в руках мягкого мишку, словно боясь, что как только он откроет дверцу, магия этого вечера развеется. — Спасибо за прогулку, Эдриан, — тихо сказал Уилл, и его голос прозвучал на удивление твердо. — Правда. Спасибо. Эдриан облокотился на руль и мягко улыбнулся. В свете приборной панели его лицо казалось совсем добрым. — Не за что, Уилл. Ты заслужил этот вечер. Увидимся завтра в школе? Уилл кивнул, вышел из машины и дождался, пока красные огни фар скроются за поворотом. В доме было темно. Тишина, которая обычно давила на Уилла, сегодня казалась почти уютной. «Может быть, — подумал он, вешая куртку на крючок, — всё действительно может измениться? Уиллу хотелось верить, что он может быть просто парнем с ярмарки, а не свидетелем чьей-то жестокости. Он чувствовал редкий прилив сил и ту самую свежесть, которую дает только робкая надежда. Он направился к своей комнате, предвкушая, как поставит медведя на полку. Но у порога он замер. Из-под закрытой двери тянуло резким холодом, будто там было открыто окно. Уилл толкнул дверь. Майк сидел на стуле прямо напротив входа. В полумраке его фигура казалась изломанной тенью. Глаза, налитые кровью от бессонницы или сдерживаемой ярости, смотрели на Уилла так, что у того похолодели пальцы. Уилл инстинктивно попятился, его сердце забилось в самом горле. Он уже готов был развернуться и бежать прочь из этого дома, когда Майк заговорил. Голос его был пугающе спокойным, почти безжизненным. — Я не трону тебя. Уилл остановился. Он увидел, что Майк выглядит так, будто прошел через ад, волосы спутаны, одежда в беспорядке, а плечи судорожно вздрагивают. Но самое страшное было в его руках. Те самые руки, которые Майк всегда мыл до боли, сейчас были густо испачканы в чем-то темном. Кровь на костяшках была свежей и мешалась с грязью. Первой мыслью Уилла, вопреки всему пережитому, был не ужас от возможного нового преступления, а резкий укол сочувствия. — Майк... твои руки, — выдохнул Уилл, делая шаг вперед. — Ты... ты поранился где-то? Что с тобой случилось? Майк медленно поднял ладони, глядя на них так, словно видел их впервые. Его пальцы мелко дрожали, и капля крови сорвалась с указательного пальца, падая на ковер. — Это неважно, — прошептал Майк, не сводя глаз с Уилла. — Физическая боль — это просто шум. Она проходит. Майк поднял на него взгляд, и в нем промелькнуло нечто острое, как бритва. — Где ты был, Уилл? Уилл застыл. Он знал, что Майк, скорее всего, всё видел. Видел машину Эдриана, слышал смех, видел прощание. Но признаться в этом сейчас, глядя на эти окровавленные руки, было равносильно прыжку в бездну. Он молчал, чувствуя, как медведь в его руках становится невыносимо тяжелым доказательством его «предательства».Майк медленно перевел взгляд вниз. Плюшевый мишка, такой неуместный в этой холодной комнате, казался ему личным оскорблением. — Это подарок? — Майк указал подбородком на игрушку, и его голос стал чуть ниже, вибрируя от сдерживаемого напряжения. — Ты был с ним? Ты был на встрече с Эдрианом, пока я... пока я...– он не закончил предложение. Уилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он стоял перед Майком, разрываясь между правдой и страхом, понимая, что этот вечер на ярмарке только что стал самой дорогой покупкой в его жизни. — Майк, я просто... — начал Уилл, но голос подвел его, сорвавшись на шепот. — Ты был с ним, — констатировал Майк, и его руки сжались в кулаки, из-за чего свежие раны на костяшках снова начали сочиться кровью. — Ответь мне, Уилл. Ты выбрал его? Уилл молчал. Его взгляд был прикован к дрожащим, окровавленным рукам Майка. — Меня задержали полицейские, Уилл, — вдруг произнес он.