Ты — моя обсессия.

Маленькому Уиллу казалось, что его мир раскололся надвое. С одной стороны был Майк, его «человек-паладин», единственный, кто понимал его без слов. А с другой тишина на заднем дворе и холодное тело Честера. Уиллу было всего десять, и он не знал, как эти два образа могут уживаться в одном друге. Джонатан зашел в комнату Уилла вечером, когда тот уже второй час просто смотрел в потолок. Брат присел на край кровати и протянул ему стакан сока. — Он опять стоит там, Уилл, — тихо сказал Джонатан, кивнув в сторону окна. — У ворот. Мама хотела его прогнать, но Карен приехала и забрала его. Уилл с головой накрылся одеялом, оставив только щелку для глаз. — Почему он это сделал, Джонатан? Честер же просто лаял. Он же... он же маленький. — Я не знаю, малыш, — Джонатан вздохнул и потрепал Уилла по волосам. — Наверное, Майк сильно заболел внутри. Знаешь, как когда сильно кружится голова и ты не понимаешь, что делаешь. — Но я тоже болею, — прошептал Уилл, и слеза скатилась на подушку. — Но я не хочу никого душить. Мне его так жалко... Честера....и Майка. На перемене в школьной столовой было шумно. Дастин и Лукас сидели напротив Уилла, подозрительно переглядываясь. Майк сидел за самым дальним столом в полном одиночестве. — Слушай, Уилл, — начал Лукас, ковыряя вилкой в тарелке. — Вы что, реально поссорились из-за какой-то ерунды? Майк похож на зомби. Он вчера на кампании по D&D вообще молчал, а потом просто перевернул доску и ушел. — Мы не ссорились, — тихо ответил Уилл, стараясь не смотреть в сторону Майка. — Ну а что тогда? — вклинился Дастин. — Честер убежал, это грустно, мы все понимаем. Но Майк-то при чем? Он переживает за тебя! Он нам все уши прожужжал, спрашивал, не говорил ли ты про него. Почему ты с ним не разговариваешь? Это как-то... странно. Уилл сжал кулаки под столом. Ему так хотелось закричать «Он его не потерял! Он его убил!». Но мама и Джойс просили ничего не говорить ребятам, чтобы Майка не начали дразнить монстром. — Я просто не могу, — Уилл встал, его голос дрожал. — Мне страшно рядом с ним. — Страшно? — Лукас нахмурился. — Это же Майк! Он за тебя в драку полезет с кем угодно! Ты чего, Уилл? Уилл не ответил. Он почти бегом направился к выходу из столовой. Уилл сидел в «Замке Байерс» его маленьком убежище из веток, старых досок и брезента, спрятанном в зарослях за домом. Обычно здесь было спокойно, но сейчас тишина леса казалась ему колючей. Он сжимал в руках старый фонарик, который они с Майком чинили вместе прошлым летом. Майк не плакал. Это пугало Уилла больше всего. Все плакали, мама плакала, Карен плакала, сам Уилл выплакал все глаза. А Майк… Майк просто стоял и смотрел, как его уводят, с таким лицом, будто он просто ждал автобуса. Уилла шепотом, самому себе в темноте шалаша начал: — Почему ты не плачешь, Майк? Если тебе жалко, ты должен плакать… так все делают. Я сегодня опять видел тебя в коридоре. Ты стоял у моего шкафчика и просто смотрел. Ребята говорят, что ты по нам скучаешь, что ты просто «сам не свой». Дастин сказал, что я злой, потому что не хочу с тобой играть. Он не понимает… никто не понимает. Они же не видели твои глаза. Знаешь, я вчера нашел твой старый рисунок. Тот, где мы рыцари. Я хотел его порвать, честно. Я взял его в руки, и мне стало так больно в груди, будто я сам не могу дышать. Я вспомнил, как ты принес мне пластырь, когда я разодрал коленку. Ты тогда так дул на нее, чтобы не щипало… Ты был таким добрым, Майк. Ты был моим лучшим другом. Самым лучшим во всем мире. Иногда мне кажется, что я всё это придумал. Что Честер просто убежал в лес, а ты… ты просто нашел его уже таким. Мне так хочется верить в это. Я закрываю глаза и считаю до десяти, надеясь, что сейчас открою их, а ты заглянешь в шалаш и скажешь «Эй, Уилл, пойдем в подвал, я придумал новый квест». Я почти вышел к тебе сегодня. Когда ты стоял у ворот. Я уже положил руку на ручку двери. Я хотел выбежать и обнять тебя, чтобы ты снова стал прежним. Чтобы ты перестал быть этим страшным мальчиком с холодными руками.Но я побоялся. Я испугался, что если я тебя обниму, я почувствую, как твоё сердце бьется совсем спокойно. Как будто ничего не случилось. Как будто убить — это то же самое, что сломать карандаш. Мама говорит, что ты болен. Но я боюсь, что ты не болен, Майк. Я боюсь, что ты просто… такой. И мне так страшно от того, что я всё равно хочу, чтобы ты был рядом. Но я не могу. Потому что если я тебя прощу, кто тогда будет любить Честера? Уилл выключил фонарик. Темнота мгновенно обступила его. Он сидел в своем убежище и слушал шорох листвы, гадая, стоит ли сейчас Майк там, за кустами, слушая его дыхание. От этой мысли по спине пробежал холодок, но Уилл не пошевелился. Часть его, самая добрая и глупая часть, всё еще надеялась, что Майк просто пришел его защитить. От самого себя?